Мы бродили по городу из камня. То, что здесь произошло, оставляло свой отпечаток даже на моём безразличии к покойникам. Трупы валялись везде. Женщины, старики, дети, мужчины, Кузову было без разницы, кого и как убивать.

Вот мать, которая пыталась прикрыть своим телом ребёнка, но автоматной очереди это не помеха, пули пробили обоих насквозь. Вот старик, которого почти не получается отличить от фарша, рядом с ним взорвалась осколочная граната, и морта просто разорвало в клочья. Кости торчат наружу, руки и ноги неестественно вывернуты, а в глазах застыло непонимание.

Света смотрела на всё со слезами в глазах, она тихо плакала, не издавая при этом ни единого звука. Собственно, говорить было не о чем, всё и так понятно.

Но что могло заставить Кузова пойти на такое? Ведь я видел его с семьёй, видел, как он ведёт себя с другими. Да, его манера общения оставляет желать лучшего, но чтобы вот так?

Ответ мы нашли там, откуда начался кровавый поход его отряда. Вход под землю располагался под одним из домов, практически в центре города. Он напоминал спуск в метро, вот только выполнен был гораздо искуснее.

Резьба по камню просто поражала воображение. Каждый камень был подогнан к предыдущему таким образом, что узор выглядел единым целым. А сам масштаб казался нереальным, фантастическим. Но как такое возможно? Построить целый город за год, максимум полтора, вполне возможно, но вот так украсить его резьбой? Да у большинства мастеров моего мира на подобное ушло бы с десяток лет, и это при условии, что их будут сотни.

Под землёй раскинулась целая оранжерея. Свежие овощи ровными рядами были высажены под каменными сводами, а коридор этот тянулся настолько далеко, что едва хватало глаз, чтобы рассмотреть дальнюю стенку.

По бокам имелись ответвления с порогами, и когда мы спустились, то сразу же стало ясно, от чего так взбесился Кузов. Здесь выращивали людей и делали это не для того, чтобы улучшить демографическую ситуацию.

Буквально в нескольких шага мы обнаружили цех по разделке человеческих туш. Здесь проняло даже Светку, которая всё ещё продолжала жалеть ни в чём не повинных мортов.

– Что это, Зум? Почему люди висят на крюках и их режут, словно свиней? – на мою голову посыпались вопросы, ответ на которые был очевиден.

– Потомучто они жрут нас! – прошипел я. – Теперь я понимаю, что заставило Кузова расправиться с этим городом. Это бойня, Свет, самая настоящая бойня, только вместо скотаздесь разделывают нас – людей.

– Но почему они так делают? – снова полные слёз глаза. – Неужели в этом мире не осталось ничего, кроме жестокости?

– Боюсь, дело не в этом, – покачал я головой. – Это всё равно, что удивляться тому, как лев охотится на зебру.

– Нет, Зум, всё не так, – замотала головой Света. – Всё должно быть не так!

– Согласен, но мы имеем именно это, – тяжело вздохнул я. – Пойдём отсюда.

– Да, уведи меня, я больше не могу на всё это смотреть, – сказала она и заревела в голос, уткнувшись мне в грудь.

Так мы и стояли ещё некоторое время, обнимая друг друга в окружении человеческого мяса, которое аккуратно лежало на полках разделёнными кусками.

Мы едва успели подняться на поверхность, как моё зрение резко изменилось. Дорсы сделали это на мгновение, чтобы предупредить меня о приближающейся технике. Морты спешили на помощь своему павшему городу.

Кузов давно покинул это место, но врагу врядли стало об этом известно, хотя всё это просто логично. Что ему здесь делать? С другой стороны, примерно до обедаон со своими людьми обшаривал город и собирал в кучу различные артефакты. А помогал ему в этом: Лебедев. Уж его я точно не спутаю ни с одним другим мортом.

Вышли мы через пробоину в стене, которую организовали люди Кузова, чтобы не использовать опасный тоннель, который и являлся здесь главным входом. Снаружи он выглядел как обычные ворота, но затем резко уходил под землю и тянулся там на несколько метров, представляя собой опасную ловушку. Стены утыканы автоматическими турелями, и кто знает, как они поведут себя без контроля хозяевами. Наверняка всё это было приведено в боевой режим, как только морты поняли, что на город напали.

Я заглянул в этот проход из чистого любопытства, но пройти по нему не решился. Тем более, что совсем рядом имелась довольно хорошая и безопасная альтернатива.

Город мы покинули минут за двадцать до прибытия подкрепления.

Настроение продолжало оставаться таким же мрачным. Говорить не хотелось от слова совсем, потому шли молча. Дорсы ушли вперёд и раскинулись широким веером, контролируя всю округу так, что к нам даже мышь врядли сможет проскочить. Мой народ сейчас насчитывал чуть более пяти десятков особей. Но последняя стая, которая присоединилась ко мне, сплошь состояла из женских особей, и в данный момент они все носили детей.

Эмоциональная привязанность у дорсов присутствовала так же, как у нас, вот только их раса была на грани вымирания. И скорее всегопосле того, как самки разродятся первым потомством, у них появятся другие партнёры. Что-что, а принимать решение без участия эмоцийони умеют очень хорошо. Этот народ – воины!

* * *

О приближении техники мортов я узнал задолго до их появления на горизонте. Колонна, которая прошла мимо нас, была огромной. Тяжёлые машины гремели подвеской на кочках и шли друг за другом. Казалось, что они никогда не закончатся. Вперемешку с ними двигались лёгкие джипы с открытым верхом и пулемётными турелями, а в самом конце колонны шли танки.

Так могут ехать только с одной целью, и это не парад военной техники на девятое мая. Морты шли на Москву, чтобы отомстить за своих, и это было ясно, как белый день.

Предупредить Кузова я не могу, просто потому, что у меня нет с собой рации дальней связи, да и канал с позывными мне неизвестен. Обогнать машину, передвигаясь пешком, тоже не является возможным. Тем не менее, мозг продолжал судорожно перебирать варианты, и из всех возможностей только одна более или менее подходила: верхом на дорсах.

Когда я и Светка уходили из лагеря Туза, мы опробовали этот вариант. Но в тот день была метель, а холод и свист ветра в ушах не позволяли понять скорость, с которой двигались эти создания. Держать глаза открытымитогда было просто нереально.

Едва последний танк, грохоча дизелем и траками, скрылся с глаз, я призвал стаю. Мгновения хватило, чтобы объяснить ситуацию и отобрать самых быстрых и выносливых.

Лететь верхом на худом теле дорса – то ещё удовольствие, особенно если учитывать то, что они вообще не предназначены для подобного. Я пытался удержаться на своём, обвивая его тело ногами и руками, прижимаясь к нему что было сил. Светка была в точно таком же положении.

Дорсы летели по пересечённой местности со скоростью, едвали уступающей автомобилю. Если бы кто-то увидел нас со стороны, то врядли захотел бы оказаться на нашем пути. Худыесерые тела неслись, выбрасывая из-под себя клочья земли и дёрна.

Стая дорсов неслась на помощь людям, даже не обсуждая моё желание. Никто не перечил и не высказывал своего мнения на этот счёт. Они просто приняли моё желание так, будто оно было их собственным.

Несмотря на скорость нашего движения и то, что стая двигалась почти по прямой, мы опоздали. Грохот крупнокалиберного оружия, долгие пулемётные очереди и сухие, почти неразличимые залпы винтовокоповестили нас об этом раньше, чем глаза увидели происходящее. Кремль проигрывал.

Для того, чтобы это понять, не нужно быть великим полководцем, всё очевидно. Стена в нескольких местах уже рухнула, образовав проходы для пехотной атаки. Часть танковой батареи дымилась, но другая всё ещё была боеспособной. Особые заражённые уже собирали кровавую жатву на стене, а мертвяки ровным строем продвигались к её разрушенным участкам.

– Вон тот дом, – я указал пальцем на высотку, с которой можно было получше осмотреть поле боя. – Нам нужно пробраться на крышу.

Моё зрение, слух и обоняние уже принадлежали стае, но это только помогало ориентироваться. Дом, на который я указал, уже был занят генералами мортов, он действительно лучше всего подходил для наблюдения за происходящим. Вот только ни меня, ни дорсов это никак не заботило. Сейчас это станет проблемой для мортов.

Дорсы рванули к дому одновременно со мной. Гайки удобно намагнитились на упор рогатки, а одна уже была заряжена в жгут.

Прижавшись к стене, я быстро выглянул за угол, чтобы понять расположение противника у подъезда. Морты не дураки, они не станут оставлять свободный подход к руководящему составу своей армии.

Трое. Всего трое с автоматами расположились у двери. Я прикинул расстояние, натянул жгуты почти да самого уха, и в следующее мгновение гайка со свистом ушла в сторону врага. Первый морт только начал заваливаться с дыркой в высоком черепе, а в их сторону уже летел второй снаряд. Двое дорсов плюнули одновременно и почти стразу же ворвались в окна первого этажа.

Изнутри стали раздаваться выстрелы. Не задерживаясь больше ни на секунду, я длинной перебежкой подлетел к подъездной двери, рванул ручку на себя и едва нос к носу не столкнулся с мортом, который собирался проверить шум на улице. Он уже поднимал автомат, чтобы перечеркнуть меня очередью, когда в его головупочти вплотную прилетела гайка на девятнадцать. Он вздрогнул и вдавил спусковой крючок, сам при этом начал заваливаться на спину. Вот только меня в подъезде уже не было, я стоял снаружи, прижимаясь спиной к стене и отстранив в сторону Светку.

Зрение дорсов показало подъезд – путь свободен. Первая двойка уже мчалась по лестнице наверх, и я решил, что не стоит от них отставать. Ещё четверо карабкались по стене, нарушая все законы физики. Будто пауки, они использовали каждый шов на кирпичной кладке, чтобы ухватиться за него и подбросить своё тело выше. Скорее всего они достигнут верхней точки раньше нас.

Так и произошло. Дорсы показали мне столпившихся у выхода на крышу автоматчиков. Их плевок попал в самую гущу столпившихся там мортов. Среди них тут же началась паника.

Пинком ноги я распахнул дверь и вывалился на площадку, в один широкий прыжок преодолел кислотную лужу и ушёл в кувырок. На ноги подниматься не стал, прямо из положения лёжа выпустил три гайки подряд, поразив три цели. Остальное доделали дорсы, просто вспарывая глотки своими острыми когтями.

Буквально через несколько секундя уже обозревал происходящее на Красной площади, и картинка поступала сразу с нескольких углов. Дорсы скорее всего тоже использовали моё зрение, лично я был только за, потому как это позволяло лучше видеть статичные предметы.

В ряды мертвецов врубились сразу два десятка дорсов. Они работали словно комбайны в поле, оставляя после себя пустые коридоры в неровном строю мертвецов. Куски тел летели во все стороны, под удары попадало всё, что оказывалось на пути. Морты дрогнули. Они только что остались без своих генералов, а теперь ещё и живой щит из мертвяковвместе с пехотой дорсы планомерно перерабатывали в фарш.

Люди Кузова быстро сообразили, что наступил переломный момент в битве, и переключили своё внимание на оборону стен. С территории Кремля в небо поднялись дымные столбы и умчались к оставшейся танковой батарее. Прогремела серия взрывов, отозвавшись мелкой дрожью крыши под ногами. Это оказалось последней каплей в чаше терпения мортов.

Взревели двигатели машин, и началось отступление. В моей помощи более не было никакого смысла.

Дорсы вышли из боя мгновенно, в несколько больших прыжков преодолели площадь и рассыпались в переулках. Со стеныкороткими прицельными очередями добивали оставшихся без управления мертвецов, но бой был уже окончен.

Я всё ещё находился под влиянием стаи, когда смог рассмотреть на Спасской башне Кузова. Не знаю, заметил он меня или нет, но на всякий случай я помахал ему рукой, после чего поспешил покинуть гостеприимную крышу.

Москву мы покидать не стали. Не потому, что боялись за повторное нападение на Кремль, скорее из любопытства. Дел у нас особых не было, но Москва всё ещё пестрила разнообразием товаров, которые лежали на полках и складах. Не менее любопытно было и то, как вписался в картину города Туз. Собственно, я обманывал себя, потому как именно ради него я и собирался задержаться здесь.

Свою месть я исполнил, как и дорсы, но любопытство оказалось сильнее здравого смысла. До кучи, очень хотелось показать Тузу, чего я добился с момента нашей последней встречи, но здесь я себя пересилил. Ни к чему создавать новые провокации, а конфликт обязательно будет, потому что амбиции этого человека намного выше того, чего он смог добиться. А добился он немало.

Сейчас Туз представлял собой очень серьёзную силу. Произошло это не без помощи меня и Лебедева. За те полгода, что я восстанавливался от ранений, я помогал морту строить эту империю. Территория Туза сейчас больше напоминала Лас-Вегас. Публичные дома, карты, казино, наркота и торговля оружием. Он брался за всё, что могло принести ему деньги и влияние. Вначале я не понимал, для чего всё это нужно Лебедеву, пока тот не рассказал мне одну простую истину.

Именно благодаря своим связям Туз имел настолько сильный авторитет в преступном мире. Мало того, оказывается, что большинство теневого бизнеса всегда находилось под контролем таких вот контор. И это происходило по всему миру.

В тех условиях, в которых оказалось человечество сейчас, люди, подобные Тузу, были просто необходимы. Из-за того, что у них чаще всего отсутствуют принципы, именно они имеют все шансы по созданию шпионской сети.

Ничего не подозревающие морты ведут свои дела с Тузом, приезжают к нему тратить деньги и развлекаться с человеческими шлюхами. Кто-то предпочитает сексу наркотики или вино. Всё это можно найти здесь, в новом Вегасе.

Но Туз, он не просто бизнесмен, он в первую очередь человек и играет на нашей стороне. А пьяный, он что морт, что человек, всё одно язык за зубами не держит, особенно когда на тебя с восхищением смотрит прекрасная женщина в бикини. Вот и начинают важные особы трепать языком, а уж умные люди сами отфильтруют ложь от правды.

То, что начало происходить в Москве, всё больше и больше напоминало строительство Империи. Осталось не так много, чтобы закрепить свои позиции в этом безумном мире. А зная упорство Лебедева, за этим дело не станет. Наверняка всё будет сделано так, что Кузов самостоятельно примет нужное решение и начнёт расширять свои границы. Бывший работник конторы прекрасно знает, как делаются подобные вещи. Подкинет нужное событие, и пошло поехало.

Я наблюдал за всем происходящим. За тем, как развивается Вегас, какое в этом принимает участие Кремль, их работу с Чумой и человеком, которого называют Кум. И чем больше я смотрел на их взаимоотношения, чем больше рассматривал их общество, тем больше убеждался: нам нет места среди них.

Мы никогда не впишемся в концепцию их миропонимания. Об этом говорили постоянные стычки с дорсами и людьми Кузова. Да, чаще всего я приказывал своим отойти и не вступать в схватку, но были и такие моменты, когда приходилось уничтожать целые отряды. Месть за своих очень глубоко находилась в сознании дорсов, да я и сам понимал, что так необходимо, чтобы другим неповадно было.

Вскоре люди научатся понимать, что с нами не стоит связываться, но на это требуется время. Слишком агрессивна сейчас жизнь, слишком страшно доверять тому, чего не понимаешь.

Нам придётся покинуть Москву, нас никогда не примут в это общество, несмотря на то, что совсем недавно мы спасли их жизни. Об этом просто никто не вспомнит.

Но я не уходил. Я продолжал наблюдать за копошениями в Кремле, за тем, что творилось у Туза. Нет, мне не было завидно и ностальгия по людям не мучала. Я не знал, что мне делать со знаниями о том, что видел под землёй в Твери. И пока этот вопрос оставался открытым, я не мог уйти, слишком многое зависело от тех знаний и от того, кому они могут достаться.