Костёр погас, но и метель закончилась. Правда, нашим разгорячённым телам было всё равно и на метель, и на погасший огонь. Целого вороха одеял было достаточно для того, чтобы сохранить наше тепло до самого утра.

Дорсы охраняли покой, не подпуская к нашему логову никого, поэтому можно было понежиться ещё, предаваясь безделью и наслаждению друг другом. Чем мы и занялись.

Но подниматься пришлось, нельзя потерять преимущество. Лично я не уверен, что нас не станут искать. Хоть мы и сделали для этого всё необходимое, но вот нет у меня веры Тузу и его людям, да и с Кузовом не всё так однозначно.

Странный он человек, безумно кидается в самую гущу событий, с людьми общается так, будто всю жизнь на корточках семечки лузгал. И при всём при этом его уважают. Это не просто слова, я прекрасно видел, как с ним общаются подчинённые. Никто не оспаривает приказы, никто не пытается осудить его самого и его поступки за спиной. Я знаю, специально интересовался тем, как к нему относятся люди.

Тот же Лебедев при упоминании о Кузове, всегда ухмылялся и говорил: «Это самый странный человек из всех, кого я встречал». Вначале я даже не понимал, что это значит, но это до тех пор, пока лично с ним не познакомился. И теперь я могу подписаться под каждым словом Лебедева о нём.

– Что мы будем делать дальше? – спросила меня Светка, готовя завтрак.

– Пойдём туда, куда собирались, – ответил я, сидя на ступенях и проводя инвентаризацию вещей в рюкзаке.

– Я потеряла эту штуку, – виновато ответила она. – Ещё там, когда нас схватили в тот день.

– Мы можем вернуться и попробовать отыскать её, – пожал я плечами. – Начнём с последнего сохранения, – я улыбнулся собственной шутке. – Ты хоть примерно помнишь, где её обронила?

– Она осталась в платье, – смущённо ответила та. – Клин пытался овладеть мной сразу, в первый же вечер. Ему не позволил Туз, сказал, что им нужен ты, и не как враг.

– Ну надо же, – усмехнулся я. – Какая забота.

– Не злись, Зум, – произнесла она и провела рукой по моим волосам. – Всё закончилось, и теперь мы вместе. Больше ничто не сможет нас разлучить.

– Сплюнь, глупая, – улыбнулся я. – Нельзя такие вещи вслух произносить, а то судьба разозлится и преподнесёт такой сюрприз, что сами рады не будем.

Светка повернулась и смачно плюнула на стену, а я расхохотался от этой картины.

– Не так, – с улыбкой произнёс я. – Давай научу.

Я несколько раз показал суеверный ритуал, а Света повторила за мной, затем подумала и произвела его ещё раз, видимо, для верности.

– За твоим платьем можно съездить, – сказал я. – Если что, Лебедев поможет нам с машиной.

– Нет необходимости, – улыбнулась Света. – Гораздо проще попросить дорсов.

– Гласс! – крикнул я, подзывая своего друга.

Теперь он вожак, точнее, им он стал сразу, как только погиб Турбо. Я не мог видеть всей церемонии, был в плену, хотя сейчас в этом совсем не уверен – плен ли это. Тем не менее, ритуал был соблюдён, и Гласс сейчас вожак.

Он появился тихо, как и всегда. Просунул голову в дверной проём квартиры, видимо, войдя в неё через окно, и кивнул подбородком, мол, «Что нужно?».

– Гласс, нужно вернуться к первому лагерю Туза и отыскать там платье Светы, – отдал я ему распоряжение. – Пошли кого-нибудь.

– Зум, у нас небольшая проблема, – замахал руками Гласс. Мы научились общаться с ним при помощи языка для немых. – Стая просит смерти Кузова.

– Нет, – жёстко ответил я. – И пожалуйста, говори, тьфу ты, показывай помедленнее, я не такой полиглот, как ты.

– Но Кузов убил двоих наших, – принялся жестикулировать тот. – Стая не понимает тебя.

– Стае придётся пересмотреть свои приоритеты, – ответил я. – Если она не хочет умереть вся. Кузов не даст себя убить, это первое, и второе – он победил двоих дорсов в честном бою. На войне убивают, и это нормально.

– Я не думал об этом в таком ключе, – ответил Гласс, размахивая руками. – Хорошо, Зум, думаю, что смогу успокоить стаю.

– Всё, Гласс, отправляй дорса за платьем, и нам пора собираться, – махнул я рукой. – Идём к первоначальной цели.

– Есть ещё кое-что, – снова замахал руками тот. – К нам идут ещё две стаи.

– Отличная новость, – улыбнулся я. – Их нужно ждать или они нас догонят?

– Конечно догонят, – ответил дорс. – По пути я объясню им, что у нас и как.

Нищему собраться – только подпоясаться. К нам это относилось самым прямым образом. Из вещей лишь рюкзак, да и тот я упаковал во время беседы. Это дорсу нужно было жестикулировать, чтобы я его понял, мне же всё равно, заняты были мои руки или нет.

Единственный открытый вопрос – это Светка. Нет, с ней в целом всё хорошо, ночь была замечательная, я не побоюсь этого слова: «Выше всяких похвал». Но из одежды на ней по прежнему имелось только нижнее бельё и мой старый рыбацкий плащ.

Плюсы многоквартирных домов в постапокалиптическом мире, безусловно, жирные. Достаточно было пройтись по этажам, как мы тут же обнаружили гардероб с необходимым Светкиным размером. Ей удалось подобрать довольно неплохой камуфляжный костюм, чему она была несказанно рада, будто из взрослой женщины снова превратилась в десятилетнего ребёнка.

В мозгу тут же сработала защита, которую вбивали мне в черепную коробку всю жизнь, и я ощутил что-то вроде стыда за вчерашнюю ночь. Но ведь там всё было иначе, она вообще никак не походила на ребёнка. Единственный момент, после которого я споткнулся, когда ласкал её тело – отсутствие пупка, в остальном это была взрослая сексуальная нормальная женщина. Так что зря я себя мучаю всеми этими бреднями. В конце-то концов, я люблю её, и она сама пожелала быть моей, так что всё в порядке.

– Ты помнишь координаты, по которым нам нужно идти? – спросил я Светку, когда мы облачились в новые вещи и были готовы покинуть этот гостеприимный подъезд.

– Да, я выучила их наизусть и вряд ли смогу забыть, – ответила она, ещё раз осматривая себя в зеркале со всех сторон. – Я даже видела их на карте, это в городе Тверь.

– Отлично, это сильно упрощает дело, теперь и я знаю, куда двигаться, – улыбнулся я. – Ну что, готова?

– Да, – кивнула Света.

– Тогда вперёд, – сказал я и первым направился к выходу.

Всё же в сопровождении дорсов идти намного проще, ни один заражённый и близко к нам не подошёл. Транспорт решили не брать и вообще не светиться перед новыми знакомыми, ушли и ушли, нечего глаза мозолить. Меньше всего сейчас хотелось участвовать в их проблемах, а их там хватало. Война с мортами затянулась и перешла на вялые перестрелки, и то только в том случае, если люди встречали их на своём пути совершенно случайно.

Лебедев всячески способствовал тому, чтобы примирить обе стороны, но получалось слабо, всегда кто-то мешал. Например, за эти полгода мне дважды пришлось устраивать охоту на мортов, которые всячески препятствовали объединению двух рас. Для чего это было нужно бывшему представителю конторы, я не понимал, да и не моего ума это дело. Я помогал ему, а он мне, так мы договорились, и своё слово он сдержал.

Две стаи дорсов нагнали нас уже за МКАД-ом, когда мы покинули столицу и взяли направление на Тверь. Вначале ко мне подбежал Гласс и принялся судорожно махать руками, сбивчиво поясняя мне, что у нас проблемы.

– Гласс, успокойся ты, ради Бога, я ничего не понимаю, когда ты так машешь, – попытался я утихомирить товарища. – Свет, помоги, а то мы так долго будем.

– Он говорит, что один из вожаков не согласен с твоими новыми правилами, – тут же ответила она. – Их традиции идеально работали тысячи лет, и дорсам нет смысла подчиняться твоим капризам. А если ты не хочешь понимать, то это твои проблемы.

– Что он хочет? – спросил я. – Я никого не принуждаю, пусть уходит, если я ему не нравлюсь.

– Он не может уйти, – принялась дальше переводить Света. – Он связан клятвой и свободен будет тогда, когда я брошу ту штуку в бездну.

– Значит, пусть идёт с нами и управляет своей стаей так, как ему хочется, – пожал я плечами. – Вот только к нам тоже лезть не нужно.

– В этом всё и дело, – покачала головой она. – Он не может уйти и тебе подчиняться не хочет, если только ты не докажешь ему, что ты сильнее.

– Здрасте, приехали, – выпучил я глаза. – Я не хочу никому ничего доказывать. Блин, не было печали, откуда он такой упрямый взялся-то?

– Бой не будет смертельный, – принялся жестикулировать Гласс. – Просто если ты проиграешь, даже я вынужден буду подчиниться его воле.

– Но физически он точно сильнее меня, – сказал я и задумался на некоторое время. – Гласс, а где у вас слабые места, ну, кроме того бутона в горле?

Тот даже присел на задницу, что дорсы вообще делали крайне редко, несколько раз он начинал махать руками, но потом прекращал диалог и держал паузу. Так повторялось несколько раз, пока он не махнул рукой на все предрассудки и решил, что наша дружба важнее нового вожака.

– У нас практически нет таких точек, но ты прав, Зум, если я не подскажу, ты точно проиграешь, – наконец-то Гласс решил раскрыть мне тайну своего народа. – Глаза. Они работают не так, как ваши.

– Ну, это я и сам понимаю, – усмехнулся я.

– Да, но ты не знаешь главного, – продолжил тот. – Пока ты не двигаешься, мы не можем тебя видеть, только запах и слух позволяют нам ориентироваться.

– Думаешь, мне это поможет, если я не смогу пробить вашу шкуру? – спросил я. – Как я понимаю, мне необходимо уложить его, чтобы победить?

– Здесь у тебя будет преимущество, – не согласился Гласс. – Наши тела производят определённые вибрации, плюс коллективная связь позволяет видеть общую картину. В вашей схватке его выключат из сознания, и бой будет честным, один на один. Он не сможет увидеть тебя, если ты будешь стоять без движения. Это хороший шанс начать атаку первым.

– Какие-нибудь правила есть? – уточнил я. – Что вообще считается победой?

– Противник должен признать своё поражение, других правил нет, – ответил Гласс. – Также потеря сознания или любая другая потеря возможности продолжать бой, травма, например, иди удержание противника в лежачем положении на долгое время.

– М-да, Гласс, подкинул ты мне задачку, – вздохнул я. – Ну вот почему нельзя просто пойти с нами? Зачем столько сложностей?

– Ты и половины наших сложностей не знаешь, – ответил тот. – Но с нашей точки зрения, люди живут намного сложнее.

– Это где у нас вдруг такое? – не удержал я своё любопытство.

– Да взять хоть вас со Светой, – начал было он, но остановился.

– Продолжай, не стесняйся, – усмехнулся я. – Хотя я и так понял, о чём ты хочешь сказать.

– Тогда я лучше не буду, – ответил Гласс. – Это не моё дело.

Гласс закончил махать руками, изображая слова, замер, посмотрев на Свету, и покинул нас.

– Он сказал, что верит в тебя, бой состоится завтра утром, – перевела она. – Ты победишь, я знаю.

– Хотелось бы мне вашу уверенность, – усмехнулся я. – Ладно, пора на ночлег место искать.

* * *

Дорсы выстроились в одну линию, чтобы наблюдать за боем. Вся церемония не выглядела пафосно, скорее как обыденное и скучное мероприятие. Из ровного ряда вышел вожак и встал напротив. Я замер.

Волнение и боевой задор уже давно давали о себе знать дрожью в коленях и руках. Рогатку пришлось оставить, как и нож.

Вот только дорсам не нужно оружие, чтобы убивать, а мне оно необходимо. Да, убивает оно не само, для этого нужны руки, ноги и холодный разум. Но человеческое тело слабо, в отличие от дорсов, которые при всей своей худобе способны пробить доску толщиной в пять десятков миллиметров, а возможно, и больше.

И вот эта биологическая машина, которая рождена для того, чтобы убивать, стояла напротив. Да, внешний вид не был устрашающим, но всё это до тех пор, пока дорсы не начинали двигаться.

Каждый шаг выверен до миллиметра, словно хищный зверь учуял свою добычу и готовится к броску. Створки челюстей приоткрываются, но плевка ожидать не стоит, бой не до смерти. Дорсы очень честные и прямые, в отличие от нас, они не способны на подлый ход, поэтому подвоха ожидать не стоит.

Я стою напротив без движения, руки свободно висят вдоль тела. Хоть сердце и колотит словно бешеное, но я стараюсь даже не дышать. Та поза, которую я принял, идеальна для боя, этому меня научил Лебедев за те долгие полгода, что пришлось работать на него. Возможно, сейчас это пригодится.

Дорс прыгнул. Резко, без подготовки. Вот только что он переминался на своих лапах, как вдруг его тело стремительно бросилось вперёд.

Произошло именно то, что я ожидал. Створки его челюстей открылись, и свой прыжок он сопроводил боевым ультразвуковым кличем. Я рванул навстречу в тот самый момент, когда его руки почти коснулись меня.

Так было задумано, чтобы до самого последнего момента не выдать направление своего удара.

Наши тела полетели на землю и покатились. Со стороны понять, что происходит, было невозможно, потому как летели мы, обнявшись.

Боль затмила глаза, рука вначале вспыхнула огнём, а теперь начала терять чувствительность. Удар пришёлся туда, куда я рассчитывал, прямо по пульсирующему цветку в пасти дорса.

Вожак лежал на спине без намёка на движение, а я уже бежал к Светке, баюкая руку, которую начала пожирать кислота.

– Лей воду, – крикнул я на испуганный взгляд подруги. – Быстрее, пока до костей не сожгло.

Первый мгновения я не чувствовал ничего, а затем ощутил такую боль, какую не испытывал никогда в жизни. Казалось, что огонь проник прямо в кости, боль ворвалась в мой мозг, ломая все преграды.

Собственный крик – это последнее, что я помнил, прежде чем пришло спасительное беспамятство.