Буквально в первую же ночь стало понятно, почему за забором такая тишина. Туз вёл ночной образ жизни. Едва солнце коснулось заката, приоткрылась воротина, и с территории предприятия в разные стороны вышли отряды по сбору продовольствия. Не на машинах, а прямо так, пешком. Над воротами ещё не включали прожектора, а окончательная темнота пока не успела полностью поглотить картинку мира.

Ворота открыли бесшумно, петли предварительно очень хорошо смазали, как и колёса у тачек. Всегда меня удивляли эти тачки, опорных ножек нет, вес распределяют так, чтобы можно было убежать, кажется, у них даже ручки слегка короче. Помню свои первые ощущения – непривычно, что ли, и удобно одновременно.

Кузя, парень очень разговорчивый, историй рассказал, не у каждого водителя столько услышать можно. И вот про такие же ночные вылазки тоже много поведал. У людей, особенно у тех, кто привык воровать, есть свои собственные знания о ночи.

Мертвякам, им если свет в глаза ночью направить, ничего не изменится, главное – не шуметь и не вонять сильно. Мёртвый и слепой, что от него ждать, когда вокруг пропадает дневная активность? Правильно, ходит точно так же, как и днём.

Но звуки ночью раздаются сильнее, а соответственно, слышно их дальше и люди лучше ориентируются: где опасно, а где можно пройти без проблем. Кузя говорил, что если расценивать мертвяков как ментов, то никогда не нарвёшься на неприятности.

Интересно, не он это там? Я поднял бинокль и рассмотрел выбегающих из ворот людей. Нет, не видать оболтуса, ну это и неудивительно, за пару недель такие вывихи не заживают. Главное, чтобы сам с места не срывался, пусть подольше под «хроманожку» косит.

Я пнул ногой дрыхнувшего Ушана.

– Чё там? – просипел он мне прямо в ухо. – Пора? Брать будем?

– Не знаю, – шепнул я в ответ. – Не уверен пока. Посмотри просто, кажется, они «превозов» выпустили.

– Ну и чё в этом такого? – протёр ладонью свою лопоухую морду тот. – Это нормальная практика, если бы ты ещё пару недель с тачкой побегал, тоже в ночь бы перевели.

– В смысле? – удивился я. – Так это Кузя не сочинял, получается?

– Про чё? – не понял меня Ушан. – А-а-а, ты про перевоза же сейчас? Ну да, я думал, ты в курсе.

– Не успел, – пожал плечами я. – И как тогда ты их атаковать собираешься?

– Ну ты сам подумай, – зевнул Ушан. – Сейчас там раза в два народу меньше будет, это я тебе сто пудов даю. Время сколько сейчас?

– Около девяти вечера, – взглянул я на свои часы.

Хорошая механика, грех было не воспользоваться. Часы, они чем старше, тем лучше, хотя это мой личный прикол. И вот эти как раз оказались сделаны ещё на рубеже между Советским Союзом и нынешним Капитализмом. Самое приятное в них было то, что их не нужно заводить, имелся там какой-то маятник, который при пешем передвижении взводил пружину.

– Это хорошо, что первая ходка в девять, она самая долгая на новом месте, – ответил Ушан и уселся спиной к парапету возле меня. – Скорее всего рядом уже всё выгребли. Поймём, если быстро вернутся, значит, ещё пойдут.

– А быстро – это сколько? – поинтересовался я, продолжая вести наблюдение.

– Часа три, – зашуршал он курткой, пожимая плечами. – Я посплю, командир? Ну это, пнёшь тогда, как вернутся.

– Спи, разберусь, – согласился я.

Снова наступила тишина. Звуки и вправду становились ярче и отчётливее. Вот днём я ведь ни за что не обратил бы внимание на шорох куртки, а сейчас слышал, как где-то на соседней улице мертвец футбольнул пластиковую бутылку.

И вот ведь что интересного я заметил, мусора стало меньше. Всегда постапокалипсис показывают грязным и серым, а вот и нет, некому бросать мусор. Те жалкие крохи человечества, что остались, не в состоянии столько гадить, а мертвецам просто наплевать на сигареты и газировку. Да им вообще на всё, кроме падали, наплевать.

Странная шутка у природы получилась, мгновенно уничтожила всё живое, а теперь подчищает за собой вот таким вот образом.

Скоро их станет меньше, а новые люди на Земле уже не болеют. Постепенно зомби закончатся, станут легендой, вот только человечество уже никогда не будет прежним. Первые несколько поколений ещё смогут пользоваться старыми технологиями, но мало кто сможет сразу воссоздать процессор или двигатель внутреннего сгорания. Знания будут таять, словно мороженое на жарком летнем солнце, а через сотню лет начнут развиваться совсем в другом направлении, и дай Бог, чтобы они смогли выбрать иную стратегию.

Хотя вряд ли стоит на это надеяться.

Но сейчас с нами дорсы, как выяснилось – есть ещё морты. Что будет в итоге? Останется одна единственная доминирующая цивилизация или мы сможем ужиться здесь? По сути, планета большая, всем места хватит.

Нет, скорее всего возьмёмся за автоматы, затем, возможно, и до мечей дело дойдёт.

Снова открылась дверь, с территории завода вышло несколько человек. Пока ещё в освещении местность не нуждалась, но понять, кто это, было уже невозможно. Вот только не для меня.

Я не просто так отправился в пешее путешествие, запас – дело важное, и магазинов по дороге предостаточно. Броситься вдогонку можно, но только если есть уверенность в том, что возможность победы высока. У меня таковой нету даже сейчас.

Подготовка людей Туза вызывает уважение, не может не вызывать, одно то, как они занимаются собирательством ночью, заставляет хмыкнуть от восхищения.

Я достал бинокль с просветлённой оптикой и навёл на людей, вышедших за ворота. И почему я не удивлён, территорию покинул сам Туз, лично. Куда это он на ночь глядя?

Но следить за ним я не стал, меня вообще мало беспокоили его личные дела. Хотя что я несу, мне было очень и очень любопытно, вот только такой шанс я упускать действительно не имел права. Снова пинаю ногой Ушана.

– Да едрён батон, – недовольно пробормотал тот. – На этот раз что?

– Туз куда-то сорвался, – ответил я.

– Дануна?! – именно так, в одно слово, высказал Ушан и соскочил с места. – И куда это они? Дай стекляшки, – он потянул руку к биноклю.

– Я тебе говорил свой взять, – хлестнул я того по пальцам.

– Вот ты жадина, командир, – сразу пристыдил меня он. – Да неудобно мне с ним, автомат, разгрузка. У меня здесь гранаты, не дай Бог зацепится за что.

– Да на, не ной, – отдал я ему оптику.

– В натуре сваливает. Синий, видимо, в норме уже, просто так Туз расположение не оставит.

– Я думал, у него Клин в авторитетах ходит, – усмехнулся я.

– Хорош, – заулыбался в ответ Ушан. – Они с Синим с самого начала вместе.

– Сидели, что ли, в одной камере? – мне стало даже интересно узнать историю такого сотрудничества.

– Ага, – ещё шире растянул губы в улыбке Ушан. – Можно и так сказать, только по разные стороны решётки.

– Иди ты? – искренне удивился я.

– Ну, – кивнул тот. – Они ещё там договорились.

– Как же он Клина терпит? – задумался я. – Он же полный дебил вообще.

– Зря ты так, – помотал головой Ушан. – Клин как собака у Туза, он всё что угодно сделает, если тот ему прикажет.

– Считаешь это признаком ума? – удивлённо посмотрел на него я.

– Да нет же, просто не в этом дело, Клин нужен Тузу, – принялся объяснять мне систему иерархии лагеря лопоухий. – Не всё там так просто, короче.

– Как считаешь, он надолго? – поинтересовался я, имея ввиду только что ушедшего старшего.

– Да пёс его знает, – пожал плечами Ушан. – Думаешь о том, о чём и я сейчас?

– Если ты о том, что вот оно – самое время, то да, – посмотрел я в глаза Ушану.

– Как по мне, давно пора, сколько на часах? – тут же включился он, даже голос из лениво-сонного превратился в бодрый, деловой.

– Без четверти десять, – ответил я.

– Очково, могут Перевозы вернуться с минуты на минуту, – задумался тот. – Не, для верности лучше ещё выждем. Нам, по сути, наличие Туза как-то побоку, вот Синего бы сплавить куда – это другое дело.

– Синий ранен, – не согласился я. – А ты не заметил, Винт с ним ушёл?

– Мля, – аж зачесался Ушан. – Вот умеешь ты уговаривать, чертяка языкастая. С ним, вон он, рядом идёт, невысокого роста такой.

Роста может и невысокого, но вот в походке этого человека было что-то звериное, хищное. Того и гляди бросится в атаку, движения скупые, рассчитанные, лицо жёсткое, нос перебит.

– Серьёзный малый, – отозвался я о начальнике службы разведки Туза.

– Не то слово, – ухмыльнулся Ушан. – Это Синего кореш, в своё время руководил подразделением ФСБ, не кабинетным, как ты понимаешь. Он им помог из зоны выбраться, когда всё началось.

– Теперь понятно, почему у вас всё так серьёзно, – сказал я. – А с виду и не скажешь.

– У них, командир, – поправил меня тот.

– Что? – не сразу сообразил я, о чём он. – А, да, ведь и вправду, извини.

– В одном ты прав: сейчас, наверное, наилучшее время для входа, – пробормотал Ушан. – Нам бы вон того только снять, на секрете у дальнего угла. Уж больно неудачно они его там поставили, ни с одной стороны не подойти.

– Им дорсы займутся, – отмахнулся я. – А вот те, которые по территории ходят, с ними сложнее. И мы ещё не поняли, где Светку держат, вот этот момент мне бы хотелось знать наверняка.

– Найдём мы твою бабу, – отозвался Ушан. – Не думаю, что её далеко от глаз держат. Скорее всего где-то поближе к начальству.

– А где оно обитает, начальство это? – пожал я плечами. – Не заметил я, откуда Туз вышел.

– Разберёмся, командир, – улыбнулся тот. – Долго будем яйца высиживать?

– Погнали, – наконец решился я. – Гласс, начинаем. Возьмите на себя вон тот угол, уберите людей с секретов, только без потерь на этот раз, с обеих сторон, ладно?

Дорс кивнул и на мгновение замер.

До смены караула оставалось чуть более двух часов, до возвращения перевозов максимум час, но они могли вернуться и прямо сейчас. Тогда проникновение придётся отложить, и если часовых к тому моменту уже снимут, у нас появится проблема: мы объявим о своём присутствии.

Здесь выбор невелик: или идём до конца, рискуя сорвать всё, либо отходим с тем же результатом. Хотя должно же нам хоть в чём-нибудь повезти, а то с тех самых пор, пока я здесь, меня то бьют, то кусают, то объявляют охоту.

Входить через центральные ворота? Ну уж нет, ищите дураков в другом месте. Мы решили обойти территорию предприятия и проникнуть за забор с левого края, самого ближнего к внутренним постройкам.

Дорсы безмолвными тенями сопровождали нас. Они уже успокоили часовых на секретах, которые располагались за забором и в случае опасности должны были ударить в спины нападающим. Теперь они сигали через забор, да с такой ловкостью, что только позавидовать остаётся, нам подобное даже не светит.

С собой мы прихватили лёгкую алюминиевую лесенку и ватное одеяло. Ушан приставил её к забору, довольно шустро вскарабкался по ней и набросил одеяло на колючую проволоку, идущую поверху, а затем перемахнул на другую сторону. Моя очередь.

Сумерки набрали самую силу, совсем скоро темнота будет такой, что на метр перед собой уже ничего не увидишь. В помещениях так вообще темень непроглядная. А вот за окнами второго этажа офиса явно пляшет огонёк керосиновой лампы.

Я улёгся поперёк забора и ухватил лестницу, после чего переставил её на другую сторону, внутрь территории. Ушан помог беззвучно установить её на другой стороне.

Я спустился вниз, и теперь мы оба сидели на корточках, всматриваясь и вслушиваясь в темноту. Дорсы мелькнули в прогале между цехами, теперь они зачищали внутренний двор, давая нам возможность нормально передвигаться.

На этот раз всё шло чётко и без заусенцев, что не могло не радовать. Напрягал только один нюанс – внезапное возвращение перевозов или Туза. Но здесь мы решили схитрить, не стали зачищать переднюю территорию, пусть всё выглядит так, будто всё в порядке. Конечно, это не так и они быстро поймут: что-то происходит, но всё равно у нас будет некоторое время для манёвра.

Пока тихо. Ушан подхватил лестницу, и мы, пригнувшись, быстро перебежали открытое пространство от забора до офиса. Он приставил её к стене и толкнул меня в плечо, после чего указал пальцем вверх. Я кивнул и вскарабкался.

Осторожно заглянул в окно, которое отбрасывало неровные всполохи света от керосинки, и замер.

То, что я увидел внутри, выбило меня из колеи. Да что там говорить, это лишило меня дара речи и возможности двигаться. Руки затряслись от злости, гнев затмил разум, но вот пошевелиться я не мог.

Самая обыкновенный кабинет любого офиса: несколько столов с мониторами, стулья, шкафы под бумаги, кое-где стоят давным давно засохшие цветы. Керосиновая лампа как раз находится на тумбе, рядом с одним из горшков. Но не это заставило подняться волну гнева внутри, нет.

На одном из столов хохотала голая Света. Она лежала, раздвинув ноги, указывая пальцем на Клина, который стоял напротив со спущенными штанами. Её лицо было разбито, нижняя губа разорвана, а под глазом наливался синевой здоровенный синяк.

– Заткнись, сука! – услышал я приглушённый наполненный яростью голос Клина. – Я тебе зубы выбью, тварь! Заткнись, я сказал!

– Да ты импотент, ха-ха-ха, – заливалась Света от смеха. – Чем ты меня трахать собрался? Носом? Иди скорее, мой сладкий, ха-ха-ха, дай мне своего малыша!

Я прекрасно понимал, что она делает. Атрофированная психика Клина мешала ему, он просто не мог получить сексуальное возбуждение, если девушка была согласна на добровольное соитие. Ему было просто необходимо избить партнёршу до полусмерти, ощутить свою силу, доминировать. Вот только Света слишком быстро это поняла и перестала сопротивляться, наоборот, она всячески унижала его. И тактика работала.

Я размахнулся рукой с зажатой в ней рогаткой, чтобы разбить окно, но в этот момент в события вмешалась третья сила. Вначале я ощутил удар в бок, который смёл меня от окна вместе с лестницей. Это был дорс. А через мгновение окно, в которое я только что пялился, словно школьник, подглядывающий за женской раздевалкой, разлетелось брызгами стекла от попадания в него пули. Вожак стаи, Турбо, только что спас мою жизнь.

А затем события завертелись с такой скоростью, что я даже понять ничего не успел.

Главные ворота на территории полыхнули огнём, а земля содрогнулась от взрыва. Внутрь влетели несколько машин и принялись поливать свинцом всё, что попадалось на глаза. Им незамедлительно ответили очередями из окон. Кто и зачем напал на лагерь Туза, было непонятно.

Турбо рванул в сторону, чтобы отвлечь огонь на себя, и ему это прекрасно удалось. Его тело задёргалось от попадания пуль крупного калибра, на землю полились струи, от которых начал дымиться асфальт. Голова вожака взорвалась, поймав короткую очередь, и он рухнул замертво, начав таять.

Из-за угла показался Гласс, он быстро рванул в мою сторону, подхватил, закинул себе на спину и одним сильным рывком ушёл обратно под защиту здания. Следом за нами, пригнувшись к тротуару и закрывая голову руками, вывалился Ушан.

– Это что за нах?! – выкрикнул он, таиться больше смысла не было.

– Откуда я знаю! – крикнул я в ответ. – Там Светка, её нужно вытащить!

– Ты что, бессмертный? – закричал мне в лицо тот. – Валим, пока целы.

– Нет, я её там не брошу! – я попытался вырваться из цепких лап Гласса. – Отпусти, я её там не оставлю.

Гласс освободил меня, и я грохнулся на землю, тут же подскочил и ударом рогатки выбил окно на первом этаже. Натянул рукава плаща на ладони и, подтянувшись, нырнул внутрь.

– Ты со мной? – спросил я через разбитое окно, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Твою же мать, – пробормотал Ушан и пролез следом.

Помещение оказалось складом продуктов. Коробки и мешки, всё, что приносили перевозы, складывали сюда. Несколько раз споткнувшись, чертыхаясь и костеря последними словами этих кладовщиков и всю ситуацию в целом, мы добрались до двери.

И ничего другого я не ожидал, она оказалась заперта. Но офисы уже имели современную отделку, и дверь оказалась пластиковой. Одного хорошего удара хватило, чтобы выбить сэндвич-панель и спокойно выбраться в коридор.

Щелчок жгутов, и человек с автоматом в руках, который обернулся на шум за спиной, падает на пол. Из-за угла высовывается удивлённая рожа и тут же получает гайку прямо в лоб.

Гласс не стал переживать за сохранность двери и одним ударом когтями вынес среднюю планку и нижний сэндвич, оставив целым только обрамление. Он рванул под автоматную очередь с другой стороны коридора, а через секунду оттуда донеслись сдавленные вскрики.

Лестница наверх оказалась в середине помещения и расположилась напротив главного входа. Я влетел по ней на второй этаж, перепрыгивая через три ступеньки. Ворвался наверх и понял, что опоздал. Дверь, которая вела в нужный мне кабинет, была распахнута настежь, а внутри уже плясали языки зарождающегося пожара.

Моментально преодолев пространство до неё, я ворвался внутрь.

– Света! Света! – закричал я, но ответа не последовало.

Быстро окинув взглядом помещение, я понял, что Клин вытащил девушку и свалил сам. Пуля, которая разбила окно, прилетела в керосиновую лампу, тем самым вызвав возгорание. Сама лампа сейчас валялась почти у самой двери.

– Светка! – крикнул я в коридор.

– Зум! – удалось уловить приглушённый голос девушки, и я без раздумий рванул в глубину коридора.

Здесь находился пожарный выход, а за ним металлическая лесенка, сваренная из кусков арматуры. С этой лестницы я рассмотрел, как остатки лагеря быстро грузятся в машины. Первая, к слову, уже покидала территорию предприятия через задние ворота. Светку, завёрнутую в какое-то одеяло, закинули в кузов Урала. Из него высунулась рожа Клина, который выпустил короткую очередь в мою сторону. Пришлось спрятаться за угол.

– Гласс, прикажи своим преследовать колонну, мы не должны их потерять! – крикнул я дорсу. – Да быстрее же ты, они её увезут!

Тот коротко кивнул и, отодвинув меня к стенке, в один длинный прыжок оказался на асфальте внизу. Через пару секунд он уже скрылся за забором, преследуя машину, в которой увезли Свету.

Я выскочил на пожарную лестницу, и тут под ногами что-то вспыхнуло. Тело подбросило вверх, в нескольких местах что-то больно впилось в ногу и спину, а через мгновение я впечатался в асфальт. Хорошо, что сознание успело выключить меня за миг до этого и я не почувствовал и не услышал, как в руке что-то хрустнуло.

* * *

Что это? Больничная палата? Но как? Откуда здесь, в этом сломанном мире, взяться больнице?

Рука ноет так, будто в неё забили гвоздь, а кисть я не чувствую вовсе. Я поднёс её к глазам и с удивлением обнаружил, что она находится в гипсе. Повернув голову, обнаружил рядом алюминиевую стойку, на которой болтался пакет с физраствором, а проследив за трубкой капельницы, увидел иглу в вене на другой руке.

Привстать получилось только с пятой попытки, при этом кровать подо мной предательски скрипела на все мотивы. На этот шум тут же открылась дверь.

В палату вошёл человек, хотя нет, он всего лишь был похож на него. Высокая макушка черепа выдавала его с потрохами. Он склонился надо мной и посмотрел мне в лицо своими узкими горизонтальными зрачками. Одет в строгий, деловой костюм, эдакий щёголь, даже ботинки начищены так, что в них смотреться можно.

– Ты кто такой? – хриплым голосом спросил я. – Выпусти меня! Мне нужно её спасти!

Человек, или правильнее будет сказать, морт, взял стул, небрежно поставил его рядом с моей кроватью, уселся на него и вежливо улыбнулся.

– Моя фамилия Лебедев, – представился он. – А вот кто вы такой, мне очень и очень интересно. И до тех пор, пока я это не выясню, мы с вами будем вынуждены оставаться здесь.