Как я и полагал, шли мы относительно спокойно. Дорсы прекрасно знали своё дело и не менее хорошо выполняли его. Тихие, быстрые и смертоносные, они вычищали пространство на нашем пути на несколько километров вперёд.

Может быть поэтому мы расслабились настолько, что беззаботно отмеряли расстояние ногами и болтали без умолку. Поговорить было о чём, особенно если учитывать мои знания об этом мире, именно о нём я хотел знать всё.

В таких историяхвсегда интересуют две вещи: как всё началось и кто в этом виноват? Оказалось, что на оба этих вопроса парни ответов не знали, но о начале событий поведали, по крайней мере о тех, что им самим удалось пережить.

* * *

А началось всё быстро, если не сказать: молниеносно. Начало событий того дня было самым обыкновенным: утро, работа, ненавистное начальство, которому только и нужно, что испортить настроение с самого начала дня. Ну а к вечеру люди, как всегда недовольные жизнью и отсутствием в ней справедливости, поднимали своё настроение, кто как умел. Кто-то спорил в общественном транспорте или ругался с продавцом в магазине, пытаясь хоть на ком-нибудь отыграться за утренний разнос, кто-то молча закупал алкоголь, чтобы залить глаза и поскорее покинуть этот ненавистный мир, и оказаться в объятьях Морфея. Впереди ждали выходные – можно себе позволить и не такое.

Вечер начал преподносить сюрпризы в виде роликов на сайте «Ютуб». Многие из них тут же блокировали, но справиться с таким объёмом поступающей отовсюду информации не получалось. Да и другие социальные сети не молчали, то тут, то там выбрасывая в массы происходящее на улицах по всему миру.

Кое-какие вещи просачивались и до этого, но люди отмахивались от них, полагая, что это очередные страшилки от правительства. Всем уже и так осточертело ходить в масках, соблюдать глупые, никому не нужные меры самоизоляции, а тут ещё и это.

Молодые блогеры призывали запасаться продуктами и не покидать дома, кто-то предлагал организовать убежище и дать отпор надвигающемуся зомби апокалипсису. Да-да, никто не стеснялся называть грядущие события именно так.

Но в тот вечерчто-то изменилось, слишком много происшествий за короткий срок, слишком много коротких роликов с гибелью людей. С нелепой, которая кажется нереальной, постановкой, вот только актёры слишком хорошо играют, да смерти без прикрас и какой-либо цензуры.

А затем рухнули крупные города: Москва, Питер, Екатеринбург, Казань. Перечислять их можно долго, и конца им не будет, потому как это произошло сразу во всём мире, не только у нас. Многие пытались дозвониться до родных и близких людей, но связь будто обрезали. Сотовые телефоны работали в пределах маленьких городов и посёлков, но стоило набрать номер человека, который находился в крупном населённом пункте, как из трубки раздавалась неровная мелодия, а женский голос объявлял о том, что абонент вне зоны действия сети. Но вот линия проводной связипока ещё работала.

В двадцать первом веке очень многие отказались иметь домашний, проводной телефон. И правильно, зачем он нужен, если по сотовому общаться едва ли не в несколько раз дешевле? Но людей с разными вкусами довольно много, есть и такие, кто предпочитал не менять привычный образ жизни и не гоняться за модой – пенсионеры. И когда удавалось пробить перегруженный эфир, чтобы автоматическая станция наконец присоединила беспроводной сигнал к проводному, вот тогда людям удавалось слышать в трубке такое, от чего шибало в холодный пот, а дрожь в руках невозможно было унять.

Хаос поглотил мир. Всё, что удалось сделать Кочету – это ограбить магазин, хотя грабить там было особо нечего, после чего прыгнуть за руль старенькой девятки и умчаться в небольшой дачный домик у кромки леса на окраине провинциального городка.

В магазине творилось такое, что ни в одном кино никогда не покажут. Люди дрались из-за банки тушёнки, хотя перед ними имелась целая полка таких, какой-то урод насиловал молодую кассиршу, и всем вокруг было плевать на неё. Кочет разбил о его затылок стул, пытаясь помочь девчонке, но та бросилась на него, словно дикое животное, пришлось отбиваться. Затем он выхватил деньги из кассы, накидал в продуктовую тележку разных товаров с полки и покинул страшное место.

А по дороге на дачу случился «прорыв плотины», и хаос захлестнул весь город. Люди начали жрать друг друга, бросались на машины, на прохожих, творилось такое, что невозможно было представить даже в самом жутком ночном кошмаре. Мозг отказывался верить в реальность происходящего. Ну как можно спокойно смотреть, когда несколько человек отрывают части тел от другого, ещё живого.

Треск разрываемой плоти удавалось заглушить только крикам боли. Кровь! Истерзанные тела! Какой-то мужик тянет за руку половину маленькой девочки, а её кишки волочатся по тротуару, оставляя за собой жирный кровавый след. Непонятно, он её родственник или собирается отобедать плотью, как сейчас это делают трое подростков на перекрёстке.

Машин очень мало, многие просто не успели сообразить, что происходит, и сейчас заперлись дома в надежде на скорую помощь от правительства. Вот только в этой ситуацииподобная тактика – не самое лучшее решение, особенно если за твоей спиной родня, которая обернулась кровожадной голодной тварью. Лучшим решением в такой ситуации было выйти в окно, даже если оно находится на пятом этаже и шансов на спасение нет никаких. Но так лучше, так будет менее больно. Хотя мужик, с которого сейчас срывают скальп, после того, как он шмякнулся о тротуар прямо перед кучкой голодных мертвецов, скорее всего поспорил бы с Кочетом. Смерть не застигла его сразу после падения, в глазах читалась боль, а изо рта вылетали сгустки крови вместо крика.

А ведь ещё сорок минут назад, когда Кочет выбегал из дома, так и не допив бутылку пива, о которой мечтал весь рабочий день, люди и не думали устраивать такое кровавое шоу. Будто кто-то невидимый нажал кнопку, и все вокруг слетели с катушек в один миг.

Дачный домик встретил пустотой и безмолвием. Электричество отсутствовало, зато в углу стояла небольшая самодельная печь, которая согревала маленькийкаркасный дом, построенный по принципу сарая. Древний, побитый жизнью диван, на котором спала ещё бабушка, точно такой же стол и несколько стульев. Вот и вся обстановка. Зато тихо, не слышно душераздирающих воплей и влажного чавкания.

Каким образом Кочету удалось покинуть город, он не смог бы рассказатьдаже под глубоким гипнозом. Скорее всего ему повезло, простое стечение обстоятельств. Выйди из магазина секундой позже, он застал бы тот самый момент, когда добрая половина людей превратилась в ходячие трупы и принялась рвать на куски всех, кто находился в это время поблизости. Но ему повезло вовремя выехать со стоянки и миновать центр, а тем временем волна ужаса уже нагоняла его сзади.

Телефон больше не видел сигнала, а посмотреть, что творится, очень хотелось. Новостей больше нет и вряд ли будут, хотя на окне стоит маленький китайский приёмник на батарейках. Кочет всегда включал его, когда приезжал на дачу с друзьями. Вот и сейчас он нервно тыкал в кнопки, пытаясь поймать хоть какую-нибудь радиостанцию, что угодно, лишь бы услышать диктора, который объяснит, что происходит вокруг.

Быть может это страшный сон и всего-то надо проснуться?

Но сколько бы он себя ни щипал, как бы ни лил на голову холодную воду из бочки, проснуться не получалось.

Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, Кочет принялся разбирать «покупки». Как оказалось, под впечатлением от происходящего в супермаркетеон набрал не совсем то, что нужно для выживания. Какие-то шоколадки, чипсы, непонятно зачем прихватил средство для мытья посуды. Из нужного имелись две пачки макарон, пакет соли и пара банок рыбных консервов. На несколько дней должно хватить, но не более, и тоесли сильно экономить.

А жрать уже хотелось. Кочет с сожалением вспомнил о картошке, которую начал жарить. Он как раз поставил сковородку на огонь и открыл пиво, когда на телефоне раздался сигнал, оповещающий о пришедшем сообщении на Ватсап. Открыв его и посмотрев короткий ролик, который мгновенно обрушил привычный мир, Кочет бросил все свои дела и выскочил из дома в чём был.

Ролик прислал друг, который находился в Москве, на заработках, он успел отправить сообщение, чтобы предупредить товарища о грядущем, а повода не доверять ему у Кочета не было. Они многое вместе прошли, даже служили в одной части и не только. Настоящей их дружба стала на войне. Она не была громкой и о ней никто не говорил по телевизору, но от этого она не стала менее кровопролитной. Впрочем, других войн и не бывает.

И вот теперь Кочет понятия не имел, жив его другили нет, что стало с Москвой, с его родителями, с девушкой. Всё это имело смысл, но совать голову в мясорубку сейчас – глупость, которая погубит и его, и родных, если они всё ещё живы.

Проверить это он решил дня через три, когда уляжется основная паника. И если родители и девушка смогли где-то спрятаться, он сможет помочь, но не сейчас. Там слишком опасно, слишком много движения и паники. В таких условиях лучше схорониться и сидеть тихо, не высовывая носа наружу. Чем он и собирался заняться ближайшие пару дней.

Второй вопрос, который волновал не меньше продуктов питания, это оружие. Кроме топора и пары лопат с граблями, на даче было пусто.

Нет, Кочет не был из тех людей, кто беспечно относился к своей безопасности, свято веря в то, что полиция и государство защитит своего гражданина. Война доказала, что это не так. Даже командирам часто плевать на то, что где-то в нескольких километрах гибнут солдаты – есть приказ, который необходимо выполнить, а остальное: сопутствующие потери, не более.

Из такой вот мясорубки они с товарищем и выбирались, когда офицеры бросили их на верную смерть, оставив без прикрытия и подмоги. Спастись тогда удалось лишь пятерым из нескольких сотен. Это сломало психику, закалило и сделало равнодушным к смерти, гуляющей рядом. Именно поэтому Кочет спокойно смотрел, как я убиваю члена их десятка, именно поэтому он так свободно смог общаться со мной, но история сейчас не об этом.

Радио плюнуло человеческим голосом и снова ушло в белый шум. Кочет вскочил с дивана и принялся ходить с приёмником по дачному домику, крутить антенной и щёлкать настройками рядом в частотой, на которой только что слышал обрывок фразы.

Наконец, выйдя на улицу, удалось более или менее уловить голос в приёмнике.

«…щаю из самого центра событий. Говорить о своём местоположении боюсь, потому как совсем недавно мимо меня проезжала колонна военной техники», – раздался голос из динамика, и Кочет вначале подумал, что это хорошо, ведь военные в состоянии взять под контроль то, что происходит вокруг. Ни одна плоть не выдержит, когда по ней проедет танковая броня, а из пулемёта на башне БТР-а можно превратить в фарш целую орду мертвяков. А речь идёт о колонне.

«Они буквально на моих глазах расстреляли группу выживших, которые выбежали им навстречу из подворотни. Теперь я боюсь ещё больше. Помощи ждать неоткуда, Москву окружили забором и никого не впускают, а самое страшное, что не выпускают. Любые попытки прорваться за периметр – чистое самоубийство. Если вы меня слышите, ни в коем случае не доверяйте военной форме. Повторяю, не приближайтесь к людям в военной форме. Москва пала два дня назад, меня зовут Степан и я по возможности буду держать вас в курсе событий. С моей позиции не очень-то многое видно, но одно могу сказать с уверенностью: помощи не будет. Запасите еду и воду, покиньте места скопления людей, а по возможности просто запритесь дома».

Как такое возможно? Почему военные стреляют в гражданских? Что вообще происходит в стране? Вопросы роились в голове, словно мухи, а вот ответы не спешили появляться.

Жрать хотелось просто нестерпимо, и Кочет наконец-то решился сварить макароны. Голос в приёмнике затих, обещая вернуться в эфир завтра утром.

Несколько не крупно поколотых поленьев упали в мангал, и как только огонь перекинул на них свои жадные языки, сверху легла железная просечка, а затем старая алюминиевая кастрюля с водой. Ложка соли быстро растворилась в кипятке, и через мгновениетуда же полетели макароны. Осталось только помешивать, чтобы не слиплись, и ждать.

Пару раз ковырнув ложкой пустые макароны, в голову пришла идеяприсыпать их мелко покрошенными чипсами. Стало вкусней, но очень сильно не хватало масла. На завтра остатки слипнутся так, что превратятся в один комок. Нужно было сварить порцию на один раз, вот только голова была где-то в другом месте. Немного поразмыслив, Кочет всё же решился вскрыть консерву и перемешать с макаронами. Стало ещё вкусней, а масло теперь не даст слипнуться остаткам.

На утро голос в приёмнике так и не объявился, хотя может это Кочет неправильно запомнил место, где вчера сумел поймать сигнал. На всякий случай он решил проверять радио каждые полчаса, и ближе к обеду снова удалось услышать некого Степана.

Третий день пребывания на дачене дал ничего нового, да и откуда ему было взяться, кроме как из динамика китайского радиоприёмника. Хотя и там скорее повторялась одна и та же информация, просто другими словами.

Город затих. Ещё в первую ночь можно было слышать вопли людей и беспорядочную стрельбу. Зарево от пожаров подсвечивало чёрное, беззвёздное небо. Тут же вспомнилась картошка, которую так и оставил на плите хозяин квартиры в момент бегства. Скорее всего она сейчас принимала участие в пожарах, охвативших город.

Сейчас наступила тишина. Пугающая, страшная, такую невозможно ощутить даже в самой глухой деревне, не говоря уже о том, чтобы было так тихобуквально в нескольких километрах от города. Но было именно так. Тишина рвала уши, превращаясь в какой-то монотонный гул.

Кочет решился. Нужно было выходить и что-то делать. Искать близких смысла нет, скорее всего они давно уже мертвы. Мама устала настолько, что едва могла дойти до магазина, отец практически не поднимался с кресла, если не нужно было дойти до туалета. Ужин мать приносила ему в зал. Нет, он не был ленив, всю свою жизнь отпахал на стройке, чем и сгубил собственную спину, да так, что передвигался по дому исключительно в согнутом состоянии.

Такие люди просто не могли выжить в том аду, что видел Кочет. А девушка? Да и она тоже вряд ли смогла бы. Слишком хрупкая, слишком слабая, даже ведро с водой поднимает с большим трудом, а весь образ жизни сводится к офису и дому.

Поразмыслив более или менее здраво, Кочет решил действовать иначе. Далее, за лесом, километрах в десяти, располагалась небольшая деревня, которую он и выбрал как свою дальнейшую цель. В той деревне должен проживать ещё один его знакомый, с которым они подружились на военном празднике в честь пограничных войск. Он тоже успел побывать в нескольких схватках и прошёл закалку в реальных боях. Это был Ушан.

Хоть его история несколько отличалась масштабами, но события проходили будто под копирку. Моментально потерявшие разум соседи, крики умирающих и ночь, проведённая в обороне собственного дома.

Вот только Ушану повезло чуть больше Кочета. Во-первых, у него имелся нелегальный обрез, а во-вторых, оборону держали впятером. Немалую роль в этом сыграло и то, что жителей деревни можно было по пальцам пересчитать. Так что к утру, кроме троих мужиков и двоих девочек подростков, никого живого в селе не осталось. А через четыре дня к ним присоединился ещё один – Кочет.

* * *

Завершить историю Кочет так и не успел. Пока мы беспечно болтали, а точнее, этим занимался рассказчик и два его товарища, произошло то, что всегда случается, стоит на лишь мгновение расслабить булки.

Первые два дня мы ещё как-то соблюдали осторожность, на третий и четвёртый начали постепенно забывать, в каком мире мы находимся. И вот сейчас, на шестой день пути, когда дорсы не подпустили к нам ни одну тварь, произошла неприятность.

Хотя что такое неприятность? Разбитая тарелка, которая случайно выскользнула из рук, или пьяный водитель, попавшийся инспектору дорожной службы? Да, эти вещи вполне можно назвать: «неприятность».

Голова Кочета брызнула осколками черепа из затылка, а он всё ещё продолжал стоять на ногах, вращая глазами и беззвучно открывая рот. Позади негопрямо под ногивытекали его собственные мозги и шмякались на асфальт.

– Разбежались, быстро! – закричал я и первым бросился в подъезд соседнего дома.

Ушан тоже успел пригнуться и рванул в противоположную сторону, но Миха замешкался, и это стоило ему жизни. Пуля пробила его голову точно так же, как сделала это с черепушкой Кочета, а затем я увидел тех, кто на нас напал…