События полетели, как стрела, выпущенная из арбалета. Первые двойки сразу атаковали контейнеры. Один из таких мне было прекрасно видно, и когда плевокпрожигающей всё и вся слизи прилетел в его боковую стенку, там почти сразу начала появляться рваная дыра. Хоть шум от попадания был совершенно никакой, нужный эффект всё же был достигнут. Раздался глухой рёв, и железный ящик заходил ходуном от ударов, которые полетели на его пол и стенки, а уже через мгновение я наконец смог рассмотреть, что за чудовище скрывалось в нём.

Огромные, как ковш экскаватора, кулаки почти касаются земли, всё тело перевито тугими жилами мускулатуры. На улицу он выскочил словно горилла, помогая себе двигаться при помощи рук, а затем он увидел врага в лице дорсов. Халк остановился и начал реветь, а затем принялся бить кулаками в землю и собственную грудь, которая имела размен кабины от «КАМАЗ-а».

А вот дальнейшее меня едва не рассмешило: дорс как-то небрежно сорвался с места и сделал высокий прыжок. Как только худой, выглядящий дистрофиком воин поравнялся с головой этого богатыря, он плюнул слизью прямо в лицо противнику. Халк тоже не стоял на месте всё это время и сделал попытку отбить своей лапойлетящее в его сторону худое тело, но получилось не очень. Дорс играючи совершил очередной прыжок, использовав руку громилы вместо упора. Мало того, он воспользовался энергией удара, будто батутом, и, преодолев по воздуху метра четыре, а то и больше, повис на одной руке, цепляясь за край крыши и упираясь ногами в стену. Эдакий Человек-паук. А тушавесом, наверное, с тоннусделала несколько шагов, испуская клубы дыма из начавшей плавиться головы, и рухнула всем пластом, подняв пыль.

Мертвяки пришли в движение почти сразу, как только услышали крик из контейнера. Толпа из нескольких десятков тварей рванула к так и оставшемуся на месте первому дорсу. Нет, обезьяньими повадки этих воинов мне действительно показались, они скорее напоминали кошек. Тот дорс, на которого кинулась толпа мертвяков, стоял неподвижно до самого последнего момента, чтобы мгновенно нанести серию ударов своими когтями. Головы тех, кому прилетело, почти отделились от тела и повисли на остатках жил и кожи. Мертвяки выключились из боя моментально, а дорс одним прыжком врубился прямо в середину немаленькой кучи и принялся работать когтями. Свободное место для дальнейшего манёвра расширялось прямо на глазах. Воин разбрасывал свои руки, словно плети, нанося удары именно в тех местах, где это было необходимо. Видимо, второй, который был его напарником в атаке на Халка, в данный момент выполнял роль видеокамеры, продолжая висеть на одной руке, осматривая место схватки.

Десяток, который, собственно, и должен был уничтожить зомби внутри периметра, вступил в бой одновременно с плевками по контейнерам, и сейчас они совершали забег по кругувдоль забора, постоянно сужая кольцо и отрывая головы всем, кто попадался на их пути.

Зрелище больше напоминало сцену «избиение младенцев», скорее всего дорсы даже царапины не заработают. В их движениях не было ярости, скорее наоборот: чистая, холодная тактика. Всё закончилось буквально за несколько секунд, но это касалось лишь сражения с мертвецами.

Я наконец вспомнил ту самую деталь, о которой так настойчиво твердило моё подсознание. Мозг был так сильно поглощён работой над атакой базы, что просто упустил из внимания мелочь, которая не имела к предстоящей схватке никакого отношения. Именно по этой причине я и не смог о ней вспомнить, а ведь именно из-за меня сейчас все планы пошли наперекосяк.

Я элементарно забыл о сеансе связи с Синим, и сейчас именно его десяток начал поливать свинцом моих дорсов. Пули, попадая по худым телам, пробивали только верхний слой кожи, а затем таяли от сильнейшей кислоты, стекая на землю дымными струйками.

– Уходите, быстро, – приказал я Глассу. – И ты сваливай.

Дорс коротко кивнул и соскользнул с крыши, на которой мы находились всё это время. Остальные так же быстро бросились врассыпную, оставляя атакующих без целей. Я же подхватил рацию и начал кричать в неё:

– Не стрелять, прекратить огонь!

– Принял, – почти сразу прилетел ответ, а вскоре начали замолкать и выстрелы.

– Мы на крыше дома у левого угла части, – обозначил я своё место положения.

– Принял, – снова сухо отозвался голос.

– Это же не очень хорошо? – спросила Света, глядя на меня испуганными глазами.

– Думаю, что это очень плохо, – ответил я, а мысли в голове неслись подобно табуну лошадей.

Что придумать? Как объяснить то, что здесь происходило? Ведь мало какие слова сейчас помогут оправдаться. Может быть сказать, что это произошло случайно? Тогда для чего я запретил стрелять? Как же быть?

– Вы что, совсем охренели?! – раздался голос командира группы. – Какого чёрта здесь вообще происходит? Зум, ты почему на связь не вышел и что это за твари?

– Я забыл, Карп, – начал было оправдываться я перед замом Синего. – Тут такое началось, вообще не до связи было. Мы вели наблюдение и план рисовали, а тут внезапно появились эти мутанты, и такое началось.

– Зум, я тебе сейчас прикладом челюсть выбью, – глядя мне прямо в глаза, сказал Карп. – Ты из меня дурака не делай, ладно?

– Это моя стая, – тихо произнёс я. – Ты можешь никому не говорить об этом?

– Твоя стая? – усмехнулся тот. – Эти уроды напали на нас на прошлой неделе, а сейчас ты мне говоришь, что это Твоя Стая?

– Карп, не делай ошибку, – выставил я руки вперёд. – Это недоразумение.

– Это ты сплошное недоразумение! – зашипел он. – Пойдёте с нами. Объяснения свои для Туза оставь, он любит такие истории слушать, а сейчас приляг рожей в пол и рученьки на пояснице скрестить не забудь.

Три ствола смотрели в грудь мне и Светке. Если в себе я ещё как мог допустить несколько лишних отверстий, хоть и с трудом – за Свету я переживал намного сильнее. В общем, нам пришлось подчиниться.

Вместо того, чтобы просто застегнуть нам наручники или связать, Карп принял решение добавить нам для верности по разряду электрошокера. Тело скрутило от сильнейшей боли в мышцах, лёгкие остановились на середине выдоха, а в глазах начало темнеть. Всё, что я мог делать после – сплёвывать пену и тихо стонать. Светка, похоже, вообще отключилась.

Карп вызвал подмогу по рации, и спустя какое-то время я ощутил себя поднятым на руки. Начинать брыкаться в таком состоянии – это самая глупая идея, потому как аккуратно с пленниками никто не обращается.

Едва моя голова соприкоснулась с бетонным перекрытием крыши, я это осознал, но для закрепления знаний мне всё равно несколько раз добавили ботинками по рёбрам. Желание извиватьсятут же исчезло. Да и смысла в этом на самом деле не было: руки и ноги крепко связаны, вооружённых людей стало больше.

* * *

Освобождать нас начали на подходах к фабрике. Почему дорсы не сделали этого раньше, непонятно, но видимо, на то имелись причины.

Люди Синего пришли не пешком, оказывается, в их арсенале имелся транспорт, но, как и со многими вещами сейчас, в посёлке наблюдался дефицит топлива и запчастей. Возможно, по этой причине технику они не использовали.

Удар по кузову Урала прилетел внезапно, машина вздрогнула, а со стороны кабины послышался крик боли. Буквально через мгновение машина замерла, а брезентовый тент сразу в нескольких местахвспороли острые когти дорсов.

– Не убивать! – закричал я, валяясь на полу кузова. – Не убивайте их, слышите меня?!

Люди начали исчезать из-под тента один за другим, стрельба так и не началась, зато были слышны глухие удары и стоны. Скорость, с которой дорсы вычищали из кузова паникующих людей, поражала. Было ощущение, будто они видят то, что происходит внутри, под толстыми брезентовыми стенами и крышей. Боец вылетал на улицу, подхваченный когтистыми руками, именно в тот момент, когда, бешено вращая стволом автомата, оказывался ровно напротив прорехи. Далее следовал глухой удар, и снова наступала тишина.

– Стоять на месте, твари, или я их пристрелю! – закричал Карп во всю глотку и направил ствол в нашу сторону.

Вместо ответа, окончательно превращая тент в лохмотья, в кузов влетел дорс, вынося Карпа на улицу по другую сторону машины при помощи пинка ногами. Тот даже сообразить не успел, что произошло. Дорс остался внутри и буквально в одно движение вспорол верёвку, которая удерживала меня в положении гусеницы.

А дальше случилось то, чего не ожидал ни я, ни уж тем более дорсы. Машина взревела двигателем и рванула с места, да так, что я не удержался на ногах и вывалился на улицу, больно ударившись затылком об асфальт. Что произошло дальше, я не увидел, потому как мозг не выдержал подобного надругательства и отключил сознание.

* * *

Темно и холодно, пахнет сыростью. Такой знакомый запах, будто я вновь очутился в деревне у бабушки и мы вот-вот примемся перебирать картошку. Точно, пахнет именно этим корнеплодом, вот только старым, слежавшимся и скорее всего уже непригодным к пище.

Я что, в подвале? Но как, где?

Мозг начал подавать информацию кусками, а спустя некоторое время обрушил полный водопад событий прошедшего дня. Я подскочил, открыл глаза и тут же повалился обратно, застонав от боли в затылке. Перед глазами поплыла картинка, начало тошнить, но мне удалось победить этот надоевший в самом начале рвотный рефлекс.

Глаза я решил открывать постепенно, больше не производя никаких резких движений, и был за это вознаграждён.

Подвал, как подвал. Он скорее напоминал складское помещение какого-нибудь супермаркета или универсама. Но судя по прохладе и отсутствию яркого света, действительно находился под землёй, хотя более точным будет назвать это: «Цокольный этаж».

Я не связан, кляпа во рту нет, единственное, что мешает – это здоровая шишка на затылке, которая пульсирует болью от каждого движения головой. Значит, меня сюда притащили дорсы, других версий у меня просто больше нет.

Подняться всё же удалось, хоть и приходилось при этом держаться за стенку.

– Свет, – тихо позвал я и тут же поморщился от боли. – Света, – немного отдышавшись, я позвал чуть громче.

Послышался какой-то шорох, и я тут же направился к нему. Ну как тут же, двигаться я начал сразу, вот только держась за стену. Видимость почти нулевая, а голова кружится при каждом шаге.

Я уже точно определил, что нахожусь на цокольном этаже какого-то здания. Свет проникал сюда через узкие окна, которые расположились под потолком. Несколько раз я натыкался взглядом на какие-то горки у противоположной стены, возле которых как раз и источали запах старыекартофельные кучи.

Я наступил на что-то живое, оно тут же запищало и выскользнуло из-под ногипрежде, чем я перенёс на неё вес своего тела. Оживление сразу же началось и на кучах прелого картофеля. Крысы брызнули врассыпную, а впереди тут же мелькнула чья-то тень. Через мгновение я уже смотрел в лицо дорса.

– Гласс, это ты? – мне всё ещё не удавалось отличить их друг от друга, но я привык, что первым предо мной всегда появляется именно он.

Дорс кивнул головой, подтверждая мою догадку.

– Где Светка? – спросил его я, на что получил отрицательный знак головы. – Ты хочешь мне сказать, что вам не удалось её вытащить и она сейчас у Туза?!

Последовал утвердительный ответ, который окончательно лишил меня сил.

Я устало опустился на холодныйземляной пол и закрыл голову руками. Дорс остался со мной, я слышал, как он неуверенно переминается на своих конечностях.

– Нам нужно её вытащить, – решительно сказал я. – Вы взяли кого-то из людей ещё?

А вот сейчас утвердительный ответ немного поднял настроение. Возможно, получится совершить сделку и обменять Светку на людей Туза. Он должен на это согласиться, люди сейчас самый ценный ресурс, мало того – ведь я выполнил наши условия сделки, и он обещал отпустить нас.

– Веди к пленным, Гласс, – велел я дорсу. – Будем общаться.