Мила проснулась рано. Полежала, прислушиваясь к тишине и пытаясь понять, встал ли Давид. Ничего не услышав, все-таки поднялась с кровати. Включила свет в спальне.

День предстоял сложный. Вчера она долго размышляла о подарке для Антона. Не идти же на праздник с пустыми руками! В итоге решила съездить к Алевтине и купить у нее набор мыла ручной работы и каких-нибудь полезных чаев или отваров. Заодно навестит. Все равно собиралась перед отъездом заглянуть к старушке.

Давид идти на день рождения отказался. Мол, они с Антоном не так хорошо знакомы, да и не особо ладят. Мила не расстроилась.

Вообще, казалось странным, что Давид переехал к ней. Они об этом не договаривались, все вышло спонтанно. Он один раз остался и больше не задавался вопросом, уходить или нет, просто привез сумку с вещами. Но Мила такому соседству только обрадовалась. Все-таки ночевать одной в доме, учитывая случившееся, было жутковато, а присутствие Давида успокаивало.

Выйдя из комнаты, Ардо учуяла запах еды. Значит, Давид проснулся давно. Она быстро спустилась, подошла к кухне и остановилась в дверном проеме, приглаживая волосы.

Давид стоял к ней спиной. Его мощные плечи обтягивала черная футболка, и взгляд девушки снова привлекла татуировка. «Все же нужно о ней спросить», — подумала Мила.

В этот момент мужчина обернулся.

— Доброе утро! Завтрак практически готов.

— Доброе, — Мила кивнула. Давид отвернулся к сковороде, на которой готовилась яичница.

Умывшись, почистив зубы и причесавшись, девушка вернулась на кухню. На столе уже стояли тарелки с яичницей, овощами, нарезанным хлебом и мясом с сыром.

— Твой кофе, — Давид поставил рядом с тарелкой Милы кружку с дымящимся темным напитком. — Положил три ложки сахара, как ты любишь.

— Спасибо, — благодарно улыбнулась Ардо. Надо же, он знает, сколько ей класть сахара. Мелочь, а приятно. Давно за ней никто не ухаживал.

Несколько минут они ели молча.

Справившись с половиной своей порции, Мила наконец набралась смелости:

— Давид, а твоя татуировка что-то означает?

Мужчина перестал жевать. Их взгляды встретились.

— Это рабочая татуировка. Печать. Она усиливает мои способности и защищает. Так сказать, оберег.

— Странная она. Мне казалось, что оберег — это какая-то картинка. А у тебя тонкие черные линии.

Давид ухмыльнулся.

— Это не линии, а текст. Буквы настолько мелкие и расположены так близко друг к другу, что для незнающего человека выглядят как линии. Начинаются от сердца, — Давид дотронулся до груди. — Лабиринт из слов охватывает все тело и заканчивается в теменной области. По поверьям буддийских монахов такая печать защищает охотника от злых духов и тварей, пришедших в наш мир, чтобы навредить. Если дух захочет завладеть телом, то ему придется пройти по лабиринту, у которого нет выхода. И пока он будет блуждать, священные письмена изгонят его туда, откуда тот явился. Таким образом человек, подвергшийся нападению, не пострадает.

Мила слушала Давида, приоткрыв рот и затаив дыхание. И лишь когда он замолчал, рвано выдохнула.

— Ух ты! — выпалила она. И сконфуженно уткнулась в тарелку с едой.

Заканчивали завтракать молча.

— Спасибо, очень вкусно, — поблагодарила Ардо, отложив вилку. Давид кивнул, давая понять, что услышал. — Я хотела попросить у тебя машину: съездить за подарком Антону. Такси в поселке нет, а путь неблизкий. Не хочется идти пешком.

— Бери. Ключи к куртке.

— Ты точно не пойдешь со мной на празднование? Звали-то нас вместе.

Давид хмыкнул и посмотрел на нее скептически.

— Я, пожалуй, пропущу это «увлекательное» мероприятие. К тому же надо готовиться к ритуалу: потребуется много сил. И раздобыть где-то определенные травы. Как видишь, дел у меня и без праздников хватает.

— С травами я помогу, — Мила запнулась. — Наверное. За подарком я поеду к одной женщине. Она изготавливает мыло, чай и отвары, а еще собирает всякие травки. Возможно, у нее есть нужные.

Давид одобрительно щелкнул пальцами.

— Отлично!

— Скажи, а Евгений Валерьевич ничего не нашел про родных рыбака?

— Нет. Но я уверен — как что-то найдет, мы сразу же об этом узнаем.

Мила настояла, что посуду после завтрака будет мыть сама. Должна же она хоть какое-то участие принять в готовке. Давид спорить не стал и пошел прогревать машину, ее он вчера пригнал к дому и припарковал на подъездной дорожке.

***

Дорога на машине заняла куда меньше времени, чем путь, который Мила преодолела пешком. Правда, непосредственно до дома Алевтины доехать не получилось: в поселке расчистили только центральные улицы, а до улицы Алевтины трактор не добрался. Так что машину пришлось оставить на перекрестке, иначе существовала опасность застрять в снегу. Тот шел всю ночь. А на этой улице, судя по сугробам, снег и вовсе не убирали несколько дней.

Стоило Миле и Давиду подойти к дому, тут же послышался собачий лай. Занавеска в окне шевельнулась. Мила занесла кулак, намереваясь постучаться, но не успела. Дверь распахнулась, и на пороге показалась хозяйка дома.

— Доброе утро! — радостно поздоровалась Мила. Ей было приятно снова встретиться со старушкой.

— Здравствуй, Мила. Ты не одна? Кто это? — кивнула Алевтина на Давида, стоящего за спиной Ардо.

Девушка шагнула в сторону, позволяя рассмотреть мужчину.

— Это мой знакомый — Давид. Давид, это Алевтина, — представила она. — Мы пришли к вам за помощью.

Женщина нахмурилась. Она пристально оглядела Давида и пару раз заглянула за его спину, словно и там кого-то видела.

— Какая помощь вам требуется? — поинтересовалась Алевтина, не спеша впускать гостей в дом. Мила не обиделась. Она уже знала, что эта женщина своенравна и себе на уме.

— Я хотела бы приобрести мыло ручной работы и чай. А Давиду нужны кое-какие травы.

С несколько долгих секунд Алевтина раздумывала, а затем распахнула дверь шире.

— Входите. Но ты, — указала она на Давида, — оставь своих за порогом. Не хватало еще, чтобы кто-то шастал у меня по дому!

Мила изумленно приоткрыла рот, не понимая, о чем речь. Но, промолчав, вошла за хозяйкой в дом.

При виде нее пес радостно завилял хвостом. Кот величественно спустился с печи, обнюхал незваных пришельцев и важно прошествовал обратно.

Алевтина выставила перед Милой коробку с мылом, и девушка принялась выбирать подходящий аромат. А выбор оказался не такой уж и маленький: цветы, ягоды, сухое сено и что-то сладкое, похожее на ваниль.

Сама же хозяйка дома и Давид вышли из избы. Отсутствовали они минут десять, а когда вернулись, в руках мужчина держал небольшой мешочек и связанную охапку сена.

— Ну, выбрала чего? — спросила Алевтина, подходя к столу, за которым расположилась девушка.

— Да. Возьму это, — Ардо отложила в сторону семь кусков мыла, решив и себе домой прикупить.

Также она взяла травяной бальзам для волос. Не забыла про чай, а в довесок разжилась сыром и молоком. Давид тоже не устоял. Он выведал у старушки, как она собирает травы, и купил несколько мешочков. В подарок Алевтина дала ему брусок мыла.

Уложив все в пакеты, Мила с Давидом попрощались и отправились в обратный путь. Они уже подходили к машине, когда Мила вдруг вспомнила о словах Алевтины. И тут же обернулась к Давиду, несшему пакеты.

— А что Алевтина имела в виду, когда сказала: «Оставь своих за дверью моего дома»?

Давид ответил не сразу. Миле даже показалось, что он проигнорирует ее вопрос.

— Она имела в виду души моих родственников, помогающих мне в работе.

— В смысле? — не поняла Мила.

— Духи моего рода — это души умерших родственников, при жизни обладавших силой. Они заключены в амулет и подчиняются мне. С помощью них я могу увеличить свою силу. Также могу их послать, чтобы заглянуть куда-то. Так я наблюдал и за тобой. Они проникали в дом и говорили мне, что происходит. Они повсюду со мной. Поняла теперь?

Мила еще как поняла! Она представила, что все это время за ней кто-то наблюдал, и разозлилась. Неважно, что это были призраки! А еще — смутилась. Ведь они могли увидеть, как она моется или переодевается.

Щеки вспыхнули, а внутри зародилось обжигающее ощущение стыда.

— А эти духи — они кто? Ну, то есть мужчины или женщины?

Давид удивленно на нее посмотрел.

— И мужчины, и женщины.

— И что, они всегда подсматривали за мной?! — возмутилась девушка. Пусть это глупо, но догадка ей ужасно не понравилась. Давид, очевидно, понял, о чем Мила подумала, и расхохотался. — Что? Чего ты смеешься?

— Ардо, тебе тридцать лет, а ты порою мыслишь как ребенок! — отсмеявшись, покачал он головой. — Не переживай, я ничего такого о тебе не узнал. Да и моим призракам плевать, как ты выглядишь или что ты делаешь. Они выполняют поставленную задачу, и на этом все.

— Неприятно знать, что за тобой подсматривают, — пробурчала она. Но тему развивать не стала. — И что, твои призраки действительно ждали на улице возле дома Алевтины?

— Нет. По моему приказу они ушли.

— Куда? В амулет?

Давид устало вздохнул, но Ардо не отвела глаз. Вероятно, ему было тягостно объяснять, но ей же любопытно! Она никогда с подобным не сталкивалась!

— Нет, исчезли. Да и вряд ли бы они проникли в дом Алевтины. Над входной дверью я заметил пучки сушеных трав, отгоняющих духов и всякую нечисть. А трава, собранная в правильный день и время, защищает дом на сто процентов.

— Ясно, — вздохнула Мила. Попыталась вспомнить, видела ли она эти травы при входе, но ничего подобного в памяти не нашла.

***

На день рождения Ардо пошла одна. Давид, как и планировал, остался дома. После приезда от Алевтины они вместе пообедали, и мужчина заперся у себя в комнате. Мила не представляла, что он там делает, но не отвлекала.

Народу собралось немало, хотя и меньше, чем на Рождество.

Антона она увидела сразу же. Он неподалеку от длинного стола, где разместились пришедшие гости, разговаривал с каким-то мужчиной. Именинник завершил разговор, пожал мужчине руку и поднял голову. И тут же заметил Милу. На лице Антона засияла улыбка.

— Рад, что ты пришла! — произнес он, быстро подойдя.

— Ну не могла же я пропустить твой день рождения!

Она протянула ему пакет с подарком. В другой руке Ардо держала куртку. А при входе в школу не забыла надеть кашемировые перчатки.

— Спасибо. Ты одна? — Антон посмотрел за спину Миле.

— Да, — кивнула она.

Антон облегченно выдохнул, услышав такой ответ. Поэтому Мила не стала объяснять, почему не пришел Давид.

Именинник проводил ее за стол и усадил между собой и Алексеем Кирилловичем. Мила в какой раз восхитилась дружности и сплоченности жителей поселка. Даже немного позавидовала им. А потому позволила себе чуть больше, чем в прошлый раз, и с удовольствием наслаждалась блюдами. Особенно ей понравилось жаркое. Да и вино показалось вкуснее, чем на праздновании Рождества.

Веселье набирало обороты. Милу кто-то из гостей вытащил в круг танцующих. Вскоре к ней присоединился и Антон. После нескольких быстрых, задорных композиций музыку переключили на спокойную, объявив медленный танец. Антон тут же протянул Миле руку.

— Оказывается, ты умеешь веселиться, — прошептал Антон ей на ухо. Они и еще несколько пар медленно двигались в центре комнаты.

Ардо и сама была в шоке от сегодняшней себя. Редко когда она позволяла себе настолько беззаботное поведение. Наверное, это на нее так повлияли последние события. Она понимала, что по возвращении в Москву возьмется за работу, и вряд ли скоро выпадет шанс отдохнуть. И потому от души радовалась моментам, когда могла забыться и просто наслаждаться жизнью.

— Праздник очень веселый, — ответила она.

— Да, — согласился Антон.

Мила почувствовала, как его ладонь съехала с середины спины ниже, и слегка напряглась. Нет, ей нравился Антон как человек, но как мужчину она его не рассматривала. Ей подошел бы кто-то другой. На долгие и серьезные отношения Мила не способна, что прекрасно продемонстрировал брак с Федором. Видимо, скоротечные романы — вот ее удел. Но только не с Антоном. С ним она не хотела портить дружеские отношения.

После завершения медленного танца Мила решила, что на сегодня хватит. Повеселилась как следует, и пора возвращаться домой. Возможно, Давиду пригодится ее помощь в подготовке к ритуалу. Он упоминал, что потребуется много сил.

Вернувшись к своему месту за столом, Ардо сняла со спинки стула куртку, взяла рюкзак. Попрощавшись с Алексеем Кирилловичем, подошла к Антону сообщить, что уходит. Поблагодарила за приглашение, надеясь, что он не пойдет ее провожать. И когда мужчину отвлекли, выскользнула из столовой.

Большую часть дороги она едва ли не бежала. Лишь отойдя на приличное расстояние и убедившись, что за ней никто не идет, сбавила шаг. Глубоко вдохнула, засунула руки в карманы куртки и не спеша побрела домой.

Ночью мороз усилился. С усыпанного звездами неба падали пушистые снежинки. На улице было спокойно и тихо, не слышалось ни звука, поселок будто вымер. Но все же кое-где в домах горел свет, а из труб шел густой дым.

Мила дошла до церкви, остановилась и подняла лицо к небу. Прикрыла глаза. Как же хорошо. В голове всплыли картинки из детства, когда мама еще была жива, а брат не находился в психиатрической клинике. Они с Сашей гуляли зимой на детской площадке возле дома. А когда шел снег, ловили снежинки ртом, считая, кто больше поймает.

Это теплое воспоминание согрело изнутри. Мила открыла глаза и принялась ловить ртом снежинки. Она словно переместилась на много лет назад, чувствуя себя не тридцатилетней особой с израненной душой, а беззаботным ребенком. Захотелось закричать: «Остановите время!». Как жаль, что ученые не придумали прибор, умеющий это делать. Люди стали бы куда счастливее, если бы смогли проживать радостные моменты чуть дольше, чем пару секунд.

Девушка кружилась со снежинками, не замечая, что у ее танца есть зритель. А тот стоял и смотрел на нее с мягкой улыбкой.

Наконец Мила опустила голову. И заметила Давида.

— А ты что тут делаешь? — спросила она смущенно.

— Шел в школу, хотел проводить тебя до дома.

— Правда? — отчего-то не сразу поверила она. Подошла, ожидая, что он рассмеется. Или заявит, что взрослым тетенькам не пристало вести себя по-детски.

Но Давид только улыбался.

— Тогда идем? — позвала девушка.

Она шагнула вбок, собираясь обойти его, чтобы продолжить путь. Но, похоже, шутки судьбы еще не закончились. Под выпавшим снегом оказался лед, и Мила, поскользнувшись, подрезала одной ногой вторую. Не удержавшись, она рухнула навзничь. Давид дернулся ее поймать, но не успел.

— Черт! Как больно! — простонала Ардо, ударившись ягодицами о землю.

— Ушиблась? — забеспокоился Давид, нависая над ней.

— Ну, так…

Мужчина протянул ей руку и помог подняться. Мила кое-как встала на ноги и тут же чуть не упала опять. На этот раз Давид ее удержал, прижав к себе.

— Осторожно, — проговорил он, обдав горячим мятным дыханием.

Мила почувствовала аромат мужского одеколона. Подняла взгляд и засмотрелась в темно-зеленые глаза. На какое-то мгновение она забыла, как дышать. Давид внезапно показался очень… привлекательным.

«Это все алкоголь в моей крови», — осадила она себя и, выпрямившись, отступила.

— Спасибо, — поблагодарила хрипловато. А затем, стараясь ступать аккуратно, заторопилась к дому.

Пульс набатом бился в висках, сердце стучало как бешеное. Ее до сих пор окутывал аромат мужского одеколона, а тело все еще ощущало прикосновение сильных и надежных рук.

Всю дорогу они молчали.

Дома Мила быстро приняла душ и скрылась в своей спальне. Предложение Давида попить с ним чай она отклонила.