Давид пришел, вернее, приехал на машине ближе к вечеру, и не с пустыми руками, а с двумя полными пакетами еды. Мила же так устала от прогулки по кладбищу, что совсем забыла зайти в магазин и хоть что-то купить. И ей было немного стыдно от заботы Давида.

Приготовив на скорую руку ужин, они вместе поужинали. Затем Мила заварила себе чай с травами, которые ей дала Алевтина, а Давиду сделала кофе, и они перешли в гостиную, расположившись у зажженного камина.

Честно говоря, Ардо ожидала, что кто-нибудь из призраков объявится, когда она вернется домой. Как-никак они с Давидом потревожили их, придя на кладбище. Но никто так и не обозначил своего присутствия.

— И что тебе нужно для этого, кхм, ритуала? — уточнила Ардо.

— Хотя бы одна личная вещь того, кого мы планируем заключить в клетку, — ответил Давид, отпивая из кружки.

— Мне кажется, вряд ли что-то сохранилось после смерти всей семьи. А может, — Мила осмотрелась, — какой-то предмет из дома подойдет?

— Нет, не годится. Нужна личная вещь. Да и здесь уже столько народу перебывало. Как определить, что выбранный тобой предмет принадлежал именно рыбаку?

— Ну тогда я не знаю, — расстроилась девушка. — Скорее всего, личные вещи семьи давно на помойке. Разве только что-то сохранилось у сестры рыбка, которая уехала из поселка.

— Кстати, я попросил Громова помочь в поисках этой сестры. Точнее, ее родственников. Ты говорила, у нее дочь была. Нельзя действовать вслепую. Нужно убедиться, что все, услышанное от жителей поселка, правда.

— Думаешь, это не рыбак всех убил? И слухи врут? — Давид пожал плечами, а Мила предложила: — А что если тебе вызвать призраков и спросить у них?

Давид усмехнулся.

— Пробовал. Духи этого дома не идут на контакт. К тому же помнишь, как испарился мальчик, когда ты начала задавать ему вопросы?

Мила кивнула. Она отчетливо помнила момент, как утром на ступенях лестницы попыталась поговорить с Костей, но, кроме страха в его глазах, ничего не добилась.

— Ладно, — нехотя согласилась Ардо. — Будем думать.

И едва не хлопнула себя по лбу. Она же собиралась поблагодарить Евгения Валерьевича за его заботу и за то, что он прислал к ней Давида! И совершенно забыла ему позвонить! Несколько раз вспоминала, но отвлекалась на другие дела.

В гостиной повисла тишина, разбавляемая потрескиванием дров в камине и завыванием ветра за окном. Мила усиленно размышляла, где же взять личную вещь рыбака, но ничего в голову не приходило. Да ей даже имя его неизвестно! А это означает, что они снова зашли в тупик.

Ардо грустно вздохнула. С тех пор как она решила помочь призракам обрести покой, постоянно что-то не ладилось. Казалось, сама вселенная против этого дела. Но сдаваться Ардо и не думала. Если уж она что-то решила — обязательно сделает. Даже если окажется не права. Что поделаешь, характер такой.

— Скажи, тут есть чердак? — задумчиво спросил Давид и посмотрел на потолок, словно надеялся найти там ответ.

Мила тоже посмотрела на потолок. Пожала плечами.

— По-моему, второй этаж последний, и чердака нет. По крайней мере, я не видела ни одной двери или лаза, которые вели бы к нему.

— Хм… — Давид снова посмотрел на потолок. Побарабанил пальцами по бедру и опустил глаза на пол. — А подвал?

Мила опять пожала плечами. У нее и мысли не возникло искать чердак или подвал.

— А почему ты интересуешься?

— Частенько старые и ненужные вещи относят либо на чердак, либо в подвал. Возможно, после смерти семьи их вещи также сложили туда. И если повезет, мы там что-нибудь найдем.

— Логично. Но как найти двери? И есть ли вообще эти подвал или чердак? — озадачилась Мила. Поймала выразительный взгляд Давида и поняла, что спросила чушь.

Поставив кружку с недопитым кофе на журнальный столик, мужчина поднялся и вышел из гостиной. Мила последовал его примеру.

Они поднялись на второй этаж, но не нашли ни одной двери, ведущей на чердак. Тогда спустились на первый и принялись осматривать полы в поисках люка в подвал.

И тот нашелся — на кухне под ковром, на котором стоял обеденный стол. Открыть его оказалось не так-то легко. Люк был вровень с полом, и на нем не имелось ни ручки, ни кольца. Пришлось изрядно помучиться.

Мила вспомнила о проржавевшей монтировке, которую по приезде нашла в пристрое, где лежали дрова, и на всякий случай принесла домой. Давид подцепил ей люк и кое-как поднял его. Им открылась темная дыра, в первый момент показавшаяся бездной. Но включенный фонарь разогнал тьму и осветил земляной пол.

Деревянная лестница, ведущая вниз, выглядела слишком хлипкой, а перекладины — сгнившими. Мила ступила на нее с опаской, боясь, что она развалится. Но опасения девушки не оправдались: лестница выдержала их обоих и даже не скрипнула.

Подвал дома рыбака оказался широким и просторным, правда, с довольно низким потолком. И если Мила без проблем выпрямилась в полный рост, то Давиду пришлось согнуться, чтобы не удариться головой. Стену справа занимали деревянные полки, на них все еще стояло несколько банок с закрутками. У левой стены притулились три бочки. Одна пустая, а вот в двух, судя по заколоченным крышкам, что-то находилось. Мила, захваченная любопытством, попробовала поднять одну из крышек, но ей не удалось этого сделать. Тогда она попыталась сдвинуть бочку. Та не шелохнулась, но почудилось, будто в ней что-то булькнуло.

Ардо так увлеклась рассматриванием содержимого подвала, что даже забыла, зачем они сюда пришли. Но Давид напомнил.

— Смотри, — позвал он. Мила обернулась.

Давид ушел довольно далеко, практически в другой конец помещения. Ардо быстро подошла к нему.

У стены кучей лежали коробки, какие-то старые вещи, книги. Мила на мгновение замерла, наткнувшись взглядом на разобранный рояль. Тут же вспомнилось, как в одну из ночей она слышала музыку. Девушка неосознанно шагнула вперед, ближе к вещам, но остановилась, заметив у рояля высохшее тельце крысы. Давида же совершенно не пугал труп животного. Он откинул его ногой в сторону и начал доставать коробки. Те кое-где погрызли крысы, и Мила очень надеялась, что никто из зверьков на них сейчас не выскочит. Она терпеть не могла грызунов. К тому же было неприятно копаться в чужих вещах, еще и принадлежащих покойникам, пусть она и не раз это делала, когда работала следователем.

Увы, в коробках не нашлось ничего подходящего для ритуала. Лишь посуда, по большей части разбитая, детская одежда, книги, пожелтевшие газеты, какие-то тетради.

— Здесь один хлам, который нам ничем не поможет, — разочарованно подвела итог Мила.

— Да уж, — задумчиво отозвался Давид. — Хотя… Ну-ка.

Мила отвлеклась от разбора коробки с тетрадями и поваренными книгами и поднялась с корточек. Держа в руках книжицу в коричневой обложке, больше похожую на блокнот, обошла вещи, лежащие между ней и Давидом, которые они уже перебрали, и подошла к мужчине.

Сперва Мила не поняла, на что он смотрит. Когда же подняла телефон с включенным фонариком повыше, остолбенела. У стены, частично спрятанный за вещами, покрытый толстым слоем пыли и паутиной, стоял портрет семьи рыбака. Снизу полотно было измазано чем-то черным, а рама — обглодана крысами.

Шагнув ближе, Давид поднял с пола какую-то тряпку. Смахнул с портрета паутину и стер грязь, открыв лучший обзор на изображение.

Мила узнала помещение. Это была гостиная. За спинами людей в окно светило яркое солнце и виднелся кусочек темного моря. А сбоку находился так полюбившийся Миле камин. На кресле, которое и сейчас стояло в гостиной, сидела женщина с маленьким белым свертком в руках, очевидно, запеленутым младенцем. Справа от женщины стояла девчушка. Мила тут же ее вспомнила: именно эту девочку унесло волной. Рядом с ней стоял Костя. Слева от женщины расположился подросток лет пятнадцати-восемнадцати, за спиной которого стоял мужчина. Его руки лежали на спинке кресла, а лицо светилось счастьем и нежностью. И взгляд, наполненный любовью, совершенно не походил на взгляд убийцы. Хотя, возможно, просто так изобразил художник. Все семейство улыбалось.

— Когда написана эта картина? — тихо проговорила Мила. Она наклонилась, ища год и подпись художника. Давид повернул картину, но и на обратной стороне не обнаружилось никакой информации. — Здесь изображен еще один ребенок. Значит, он все же родился и потом умер, — предположила девушка. — Но почему мы не видели его могилы рядом с семьей? Похоронили где-то в другом месте?

— Возможно. Как и рыбака, — поддержал ее Давид.

Мила кивнула, соглашаясь. Отвернулась от портрета и открыла книжицу, которую так и держала в руке. Навела на нее фонарь. Это оказалось чем-то вроде личного дневника, заполненного меньше чем наполовину. Невзирая на мелкий почерк, разобрать написанное получилось. Правда, в основном там изображались какие-то геометрические фигуры, а некоторые странички были сплошь заштрихованы.

— Давид, послушай! — позвала Мила и зачитала: — Он приходит ко мне каждую ночь. Я слышу, как он дышит, чувствую, как гладит меня, пока я лежу с закрытыми глазами. От его прикосновений я схожу с ума от страха, боясь пошевелиться. Я понимаю, что рано или поздно мне придется задаться… ой, сдаться, но пока держусь.

— Что это? — спросил из-за плеча Милы Давид.

— Кажется, чей-то дневник.

— Чей?

Мила пролистала несколько страниц с рисунками фигур и вернулась к началу. Но первые страницы дневника отсутствовали, а на обложке не нашлось никаких пометок.

— По тому, как написано, непонятно, чей именно, но явно не детский, — сделала она вывод. — Девочка была слишком маленькой и вряд ли умела писать. Костя и второй парень? — Мила задумалась. — Нет, тоже вряд ли. По-моему, почерк женский. Остается только мать.

Ардо подняла глаза на Давида. В свете фонаря его лицо казалось зловещим. Судя по съехавшим к переносице бровям, он сосредоточенно что-то обдумывал.

— Да, вероятно, это принадлежало жене рыбака, — согласился мужчина. — Но о ком она писала? Кто к ней приходил? Муж? Именно его она боялась? — словно снял с языка Милы вопросы Давид.

— Возможно, — Ардо вздохнула. — Может, уже до убийства рыбак держал в страхе всю семью?

— Кто знает, — пожал плечами Давид.

— А что с личными вещами? Нашел что-то?

— Да, — Давид продемонстрировал Миле деревянную коробочку. В ней лежали рыболовные снасти. — Я на девяносто процентов уверен, что это принадлежало рыбаку.

— Логично, и…

В этот момент будто кто-то нажал на клавишу рояля, и та глухо тренькнула.

Мила вздрогнула и отшатнулась. Врезалась спиной в Давида, но не обратила на это внимания. Ее сердце бешено колотилось. Она испуганно уставилась на разобранный инструмент, снова издавший глухой звук.

Давид не шевелился, но неотрывно смотрел на рояль.

— Что это? — прошептала Мила, сглотнув ком в горле.

— Кто-то явно хочет, чтобы мы отсюда ушли, — предположил Давид. Стоило ему это произнести, как наверху, в доме, послышался грохот. — Идем, — мужчина взял Ардо за локоть и потянул ее за собой к выходу из подвала. — Мы нашли, что требовалось.

Позволил девушке подняться первой, он закрыл люк и вернул на место стол с ковром. Затем Мила с Давидом быстро обследовали дом, но не нашли, откуда исходил грохот.

— И что теперь? — спросила Мила, захлопнув дневник. Она прихватила его с собой, но, прочитав, ничего полезного не нашла. Разве что убедилась — он действительно принадлежал матери семейства.

— Пока…

Давид не договорил: зазвонил его телефон, лежащий в кармане джинсов. Он достал гаджет.

— Это Громов, — сообщил Миле и ответил на вызов.

Секунда — и Ардо услышала голос начальника:

— Привет. Как дела?

Давид повернул смартфон экраном к девушке. Как оказалось, Евгений Валерьевич звонил по видеосвязи.

— О, Мила, и ты тут?

— Да, и я тут, — она улыбнулась и приветственно махнула рукой. Давид снова повернул телефон экраном к себе.

— У нас вроде как все хорошо, — доложил он. — Есть новости по моей просьбе?

— Пока нет. Но, думаю, в ближайшие сутки что-то решится. Знаешь ли, затруднительно найти человека только по имени и поверхностным данным. Еще и жившего сотню лет назад.

— Жень, ты уж постарайся. Нам бы хоть какую-то информацию, — попросил Давид. — Сам понимаешь, чаще всего слухи далеки от правды, и я боюсь заточить в клетку невиновного духа.

— Так все же логично, и вам известно, кто убийца. Этого недостаточно?

— Этого мало. Для призыва и заключения души в клетку необходимо больше информации и исходных данных, — Давид недовольно скривился. — Не в игры играем, а занимаемся серьезными делами. Хочется подстраховаться на тот случай, если противник даст отпор. А он даст. Призраки, живущие в этом доме, очень сильны. За прошедшие после их смерти года они успели прижиться в нашем мире и накопить силы.

— Понял. Сделаю все, что от меня требуется. Ардо, — голос Громова стал громче, и Давид передал телефон Миле.

— Да? — Мила улыбнулась, забрав гаджет.

— Ты поразительная девушка, — заявил Евгений Валерьевич. Мила удивленно выгнула бровь и бросила недоуменный взгляд на Давида. Но по его лицу, как и всегда, понять эмоции не смогла. А Громов продолжил: — Ты находишь неприятности на ровном месте. Даже в отпуске тебя угораздило встрять в историю с призраками!

— Ну такая вот я, — невозмутимо пожала плечами Ардо. — Евгений Валерьевич, я вас так и не поблагодарила за то, что отправили Давида за мной наблюдать. Если бы не он… — она замолчала, но Громов ее понял.

— Я всегда стараюсь заботиться о своих людях, — наставительно произнес он. — Надеюсь, в следующий отпуск ты не найдешь приключений на свою красивую…

Раздался стук. Мила вскинула голову и посмотрела в дверной проем, где виднелся коридор прихожей.

— Что у вас там происходит? — нахмурился Евгений Валерьевич.

— Кто-то пришел, — пояснила Ардо и передала телефон Давиду. — Я открою.

Она вышла из гостиной. В коридоре глянула в окно и заметила на подъездной дорожке оранжевую Ниву.

Стук повторился, на этот раз громче. Мила подошла к входу, провернула в замке ключ и распахнула дверь. На пороге стоял Антон в обычной одежде. При виде Милы мужчина улыбнулся.

— Привет еще раз! — произнес он.

Девушка махнула рукой, приглашая гостя войти.

— Что-то случилось? — поинтересовалась она.

— Нет. Я просто проезжал мимо и решил заехать, спросить, как дела. Как сходили на кладбище? Нашли нужные могилы?

— Да.

— И что, правда хотите их раскапывать?

— Нет, — Мила для убедительности даже головой помотала. — Давид попросил знакомого найти родственников рыбака, у его же сестры дочь была. Вот найдем, поговорим с родственниками, соберем больше информации — тогда будем пробовать по-другому избавиться от злого призрака.

— М-да, — Антон почесал затылок, взъерошив рыжие непослушные волосы. — Звучит как бред сумасшедшего. Дед меня убеждал, что призраки существуют, я все же не особо верю. Мне кажется, вы гоняетесь за ветром.

Мила на это ничего не ответила.

— Ты, может, чай или кофе хочешь? — спохватилась она. — Проходи.

Но стоило ей это произнести, как улыбка с лица мужчины пропала. Мила сперва не поняла, почему изменилось настроение гостя. Проследила за его взглядом, обернулась и увидела в дверном проеме гостиной Давида. Тот стоял, скрестив на груди мощные руки, и хмуро смотрел на Антона.

— Я не знал, что ты не одна, — пробормотал полицейский.

— Да. Давид пришел недавно. Мы кое-что обсуждали, — проговорила Ардо. И поймала себя на мысли, что оправдывается.

— Ясно. Ладно, я тогда пойду, — Антон развернулся, намереваясь уйти, но остановился. — Кстати, забыл тебе утром сказать. Завтра у меня день рождения, и я собираю друзей и знакомых. Праздновать будем в школьной столовой, где отмечали Рождество. Народу много, все в дом бы не поместились. Так что приходи… те, — Антон бросил взгляд на по-прежнему молчащего Давида.

— Спасибо. Обязательно придем, — пообещала Мила. — А во сколько?

— Часикам к четырем.

— Хорошо, — Мила неловко улыбнулась.

— Тогда до встречи, — кивнул ей Антон. Открыл дверь и, не прощаясь с Давидом, вышел на улицу.

Мила провожала его взглядом до тех пор, пока мужчина не дошел до машины и не сел за руль. Затем захлопнула дверь, заперла замок и повернулась к Давиду. Тот стоял в той же позе.

— Я ему не нравлюсь, — усмехнулся он.

— Мне ты тоже не понравился, когда я тебя увидела впервые, — ляпнула Ардо, не подумав.

— Серьезно? — на его лице мелькнуло удивление, но быстро исчезло за маской равнодушия. — Чем же я тебе не понравился?

— Ну, ты иногда бываешь…

Мила не знала, как лучше выразиться, чтобы не обидеть. Она вспомнила свои чувства при их первой встрече: страх и опасения. Да и сейчас Давид порой вызывал в ней трепет, особенно когда смотрел на нее своими темно-зелеными гипнотическими глазами.

— В общем, взгляд у тебя иногда чересчур жуткий, аж мурашки разбегаются, — наконец подобрала слова она.

Давид рассмеялся.

— Не думал, что произвожу такое впечатление на людей.

— Что там Громов? — поторопилась перевести разговор Мила.

— Да так, обсудили кое-что по другому делу, — отмахнулся Давид. — Ты серьезно планируешь завтра идти на праздник?

— Да. Все равно мы ждем ответ от Евгения Валерьевича. И я хотела спросить: что еще, кроме личной вещи, требуется для твоего ритуала?

— Полнолуние. Сейчас вторая фаза растущей луны. Можно, конечно, проводить ритуал и в обычный день, но в полнолуние он будет сильнее. Думаю, несколько дней погоду не сделают.

— И долго ждать этого полнолуния? — уточнила Мила.

Она прошла в гостиную к окну, но не смогла увидеть звезды, лишь черное полотно ночного неба.

— Судя по вчерашней луне, осталось три дня.

— Ты что, смотришь на звезды по ночам?

Ардо обернулась, рассматривая мужчину, который все так же стоял в дверном проеме. Сама она редко обращала на небо внимание. Ну есть оно и есть. Кто в современном мире смотрит на звезды? А Давид вот смотрит и даже следит за луной. Он открывался с новых и новых сторон, становясь еще интересней и загадочней.

— Иногда это полезно делать, — философски отметил мужчина. — Расслабляет.

— Ясно, — усмехнулась Мила и снова повернулась к окну.