Он не стал ходить вокруг да около, в лоб спросил, хоть Лера подумала, что выстрелил:

— Никита и Настя мои дети?

— Ты что?! — изумилась она слишком жарко.

— Зачем ты врёшь? — повысил он на неё голос.

— Я не вру.

— Да говори, что хочешь, я и без твоих подтверждений всё знаю.

— Что ты знаешь?

— Что ты мне врёшь. И делаешь это давно. Им не десять лет.

— Почти одиннадцать.

— Тогда они должны учиться в пятом классе, а на столе у них учебники за седьмой. Уменьшила детям возраст, чтоб я ни о чём не догадался.

— Я уменьшила, чтобы ты не напридумывал, что они твои.

— И забеременела ты в нашу единственную встречу.

— Я с Женей стала встречаться сразу после тебя.

— Нет. Это не так. Ты сразу уехала к двоюродной бабке. Пошла на поступление в универ. А я в это время ходил к твоим родителям и вымаливал у них адрес.

— Ты?

— Я. А ещё Алла в разговоре с Женей сказала, что приходили «его дети», то есть мои. И мне даже твоё подтверждение не надо и ДНК анализ делать не стану, у Никиты аллергия на мёд, как у меня.

Каждое его слово прожигало в ней дыру. Она злилась. Лера устала спорить, оправдываться, а последний аргумент вообще отбил желание продолжать разговор в том тоне, который она взяла с самого начала.

— Это ничего не меняет.

— Лера, зачем ты мне врёшь?

— Затем! — выкрикнула она. — Кто знал, что ты объявишься и будешь в учебники заглядывать?

— Не собирался я заглядывать…

— Вот и забудь, что видел.

— Очень интересно.

— Мы с Женей скрывали правду от них. И сейчас я не собираюсь ничего им рассказывать.

— Врала и будешь продолжать врать?

— До поры до времени. Но это тебя не касается. И я прошу тебя, молчи! — выкрикнула она, даже не заметив, что тон не соответствует просьбе.

— Сколько?

— Что сколько? Столько сколько надо.

— Кому надо? Тебе?

— Мне и моим детям. Ты завтра укатишь по миру, а им рана в душе?

Именно этого разговора она боялась. В математике одна тысячная может сильно повлиять на итог. В жизни какая-то мелочь может перевернуть её — она может запустить как процесс прогресса, так и разрушения. Нет, Лера не считала Виталия мелочью, но понимала, что процесс разрушения начался. Остановить его будет сложно.

— Значит так, Виталий, ты к ним не имеешь никакого отношения. Я ведь тебя предупреждала: будешь вспоминать прошлое, укажу на дверь.

— А это не прошлое, это настоящее.

— Всё равно.

— Тебе может и всё равно, а мне — нет.

— Уходи! — потребовала она.

Он встал и направился к выходу, в проходе столкнулся с Юлей, она тут же принялась за расспросы:

— А ты куда?

— Ухожу.

— А куда уходишь?

— В гостиницу.

— Так мы вроде не выгоняем.

— Лера гонит.

Подруга покосилась на Леру. Та сидела с каменным лицом, даже не моргнула. Изваяние.

— Лера, не гони — прозвучало двусмысленно, хоть Юля и вложила во фразу миллион смыслов.

— Да оставьте вы меня в покое — попросила Лера, отвернувшись к окну. Она бы убежала, но в дверях образовался затор. Вздох её был громче, чём извержение вулкана. Слезы навернулись на глаза от допущенных ошибок. Прошлое не отпускало. И сейчас она осознала, что совершает очередную ошибку. Но останавливать Виталия она не станет. Пусть уходит. Много лет назад она договорилась с Женей, что когда дети подрастут, они расскажут им правду. Женя стал им отцом. Хорошим отцом. Женя стал ей мужем. Хорошим мужем. А Виталий — перелётная птичка. Сегодня здесь, завтра там.

— Лера, — сказал он ей в спину — когда ты успокоишься, я с тобой поговорю. Для меня это очень важно.

Ей тоже было это важно. Она всегда знала, что этот разговор произойдёт. Его нельзя избежать. Но она трусливо его избегала. И сейчас, когда в её жизни произошли кардинальные изменения, когда она наконец встретила его… и в душе снова… Виталий опять пробудил в ней…

Ой, нет, она не станет думать об этом. Так не должно было быть. Столько лет она бежала от него и он снова пришёл. Разворошил старые чувства. Напомнил обо всем, хоть она и не забывала.

Лера собрала всю силу. Вспомнила, что ещё с рождения детей стала собирать кирпичи, но не думала, что придётся закидывать ими Виталия. В голове крутился твёрдый, как железобетонный фундамент, отказ. Но в кухню влетели дети, напоминая стаю чаек, такие же шумные и беспардонные. И Лерин запас кирпичей так и не превратился в китайскую стену.

Дети влетели в кухню с такой скоростью, что Юле и Виталию пришлось расступиться, а вдруг затопчут. Юлька на всякий случай спряталась за дверцу холодильника, заодно и разглядывала продуктовый набор, мысленно перебирая рецепты. Совместила приятное с полезным.

Отъезд Виталия в гостиницу на некоторое время откладывался, очень его заинтересовало, по какой причине дети сносят людей, даже не пожелав доброго утра, если, по их мнению, доброе утро не должно начинаться под ногами. Всё стабильно, поэтому очень интересно.

— Мам, почему у меня получилась такая сестра? Можно заменить на улучшенную версию?

— Что случилось? — незаметно смахнув слезу со щеки, спросила Лера.

— Ничего, мам, — ответила Настя. — Он дурак. Давай сдадим его в детдом.

— Ты чего? У меня бати плодятся, а ты меня в детдом?

Лера поперхнулась. Закашляла. Виталий кинулся к ней. Похлопал по спине и плюхнулся рядом на стул. Она зло взглянула на него. Не взгляд, а лазер. Он мог прожечь насквозь.

Открытый холодильник, в котором продолжала любоваться продуктами Юля, истерично пискнул, намекая, что нечего выпускать холод.

Никита тем временем продолжал доказывать:

— Ты видела его глаза? Он когда увидел у нас учебники за седьмой класс, тоже всё понял.

Логике его можно было позавидовать. Лера её оценила. Если бы пятнадцать минут назад она не обсуждала эту тему с Виталием, то о ком шла речь, не поняла бы. Промелькнула мысль в срочном порядке прекратить этот разговор, но была в шоком состоянии и даже не заметила, что разговор «о нём при нём». Но взглянула на него, вложив в взгляд и просьбу, и злость, и отчаяние. В итоге получилось: «всё из-за тебя».

— И болячки у вас одинаковые — подытожила Настя.

— Какие болячки? Сама ты болячка. Аллергия — это не болячка. Мам, скажи ей.

Спор Лера по обыкновению своему не останавливала и конфликт не тушила. Пока дети спорили, у неё было время обдумать как действовать. Ничего лучше она не придумала, как убедительно вытаращить глаза и сказать: «Вы что? Вам всё показалось».

Поэтому она вытаращила глаза, надеясь, что убедительно, и сказала:

— Вы что? Вам всё показалось… — и выдохнула: — …правильно.

— Ага! — заголосил Никита, — я тебе говорил?

Видимо ему первому пришла идея это все обсудить с сестрой.

— Ну, говорил, а я тебе что говорила? Разве спорила? И так всё понятно. Но он ничего такой.

Дальше пошли обсуждения Виталия, на которые он реагировал глупой улыбкой, переглядывался с Лерой и пожимал плечами.

— Офигеть — шёпотом протянула Юля, только более точными словами.

Холодильник истерично пищал, требуя закрыть дверцы, но никто его не слышал.

* * *

Старушка Милославова — соседка по лестничной площадке — всегда доказывала, что фамилия, данная ей в течение жизни, совершенно не соответствует её характеру. Доказывала это естественно не с пеной у рта, а поступками, сплетнями и кознями. Написала в домой чат, что Юлия завела волкодава, заперла его в своей квартире и морит голодом. Кто додумался подарить старухе телефон с выходом в интернет, ей бы с выходом в астрал. Но увидев СМС, Юлька кинулась домой, пока в чате не разразился скандал, читая который можно чувствовать себя грязной и убогой. Она «обожала» этот чат, в нем собрались все соседи, в общем хорошие все люди, только не понятно чего все ноют и ругаются. Но иногда можно было в нем найти помощника. Попросить соседа полку прибить, хоть иногда хотелось наоборот — попросить полку соседа прибить.

Переживая из-за того, что могла забыть выключить телевизор, Юлька мчалась домой.

Телевизор был выключен. Найдя пульт от него, она отчётливо вспомнила, как сама же его положила на спинку дивана.

Что там соседка услышала? Ерунда какая-то. У Юльки сроду не было собаки. И кто там выть мог? Скорей всего бабка тронулась умом, и её посещают галлюцинации. Не успев успокоиться, она схватила телефон и набрала жаркое: «проверьте слух», стёрла, написала «проверьте своих волкодавов» стёрла, потому что у старухи собачка размером чуть больше комара, и её любой воробей может в гнездо унести. Подумала и написала «это не у меня волкодав с голода воет», стёрла и отложила телефон. Любое её СМС сейчас будет, как масло в огонь.

В любой непонятной ситуации нужно искать плюсы. Ну, раз уж её вынудили отпроситься с работы, то можно насладиться чашечкой любимого кофе и сменить наряд. Чем она и занялась. Пока кофе-машина, издавая плюхающие звуки, варила любимый напиток, Юля открыла шкаф. Настроение было такое, что надеть на себя чёрные джинсы, чёрную футболку, чёрные кроссовки и, конечно же чёрную бейсболку. Но Юлька любила противоречить себе и считала, что настроение можно поднять из любого лежачего под плинтусом состояния, всего лишь сменив мрачный наряд на праздничный.

В зеркале отражалась Юлька, как любила её называть мама, «моль бесцветная», любя, потому что сама такая: блондинки без бровей и ресниц в трёх поколениях, а отец подарил Юльке свою курносость и веснушки. Каждое утро у Юльки начиналось с прорисовки лица, а то ведь у моли его нет. Подкрасить брови, ресницы, губы, на щеках создать видимость здорового румянца. Везёт брюнеткам. Они утром с подушки поднимаются, а у них уже глазки в оправе черных ресниц и кожа смуглая со здоровым оттенком, не то, что у неё, болезненная бледнота.

Утром по обыкновению она не успела обозначить на себе лицо, потому как день начался необыкновенно. Любимые дети любимой подруги открыли такую тайну, что собственная внешность ушла на второй, вернее на сто второй план (с математикой у неё всегда были проблемы). Сегодня она стала свидетелем семейных разборок, точнее открытия секретной тайны и таинственного секрета. Она первая отошла от шока, мысленно радовалась — в этом составе семья Леры ей нравилась больше, а Женька пусть сидит в женском халатике у любовницы Аллы. Но об этом она естественно помалкивала.

А потом выяснилось, что она опаздывает на работу, и было не до косметики.

Накрасила губы, подкрасила светлые брови (вот уж наградили родители бесцветной растительностью на лице), поверх туши нанесла ещё слой. И вуа ля — в зеркале отражается Венера Милосская, красавица, только с руками.

Она нашла лёгкое платье, напоминающее весенний луг — нежно зелёное с мелкими ромашками. Запихнула себя в него, покрутилась у зеркала и в очередной раз убедилась, что настроение можно поднять, поменяв свой образ. Обула туфли на шпильке, скривилась. К этому платью больше подходят балетки. Сменила. Действительно и удобно и красиво.

Звонок в дверь застал её, когда она собиралась выходить. Чудом она не распахнула дверь, а взглянула в глазок. На площадке стояла старушка божий одуванчик Милославская.

Юлька всегда была боевой женщиной, но грубить старикам и убогим не решалась, а быть оплёванной беззубым ртом Милославской у неё в планах сегодня не было, поэтому дверь она не открыла и делала вид, что отсутствует. Держала язык за зубами, хоть и порывалась несколько раз сказать, что никого нет дома. Соседка за дверью кому-то доказывала, что Юлька дома.

Выяснять отношения с Милославской она не стала. Пусть там в чате хоть изорётся, хоть испишется, готова удар принять на себя, может другим домочадцам спокойней будет, это не её дело. Юля дождалась, когда за дверью стихнет и делегация разойдётся по своим делам, вышла из квартиры и не вызывая лифта, помчалась по лестнице. Как в детстве. Она с родителями жила на пятом этаже и обожала скакать по ступенькам, пока мама едет в лифте. Кто быстрее. Сейчас конечно чувствовался возраст, почти старуха, поэтому опережать лифт она не старалась, просто скакала по лестнице и наслаждалась приятными ощущениями. Подол платья развевался, иногда оголяя белоснежные ножки. В открытую дверь подъезда входил тёплый весенний ветерок, занёс аромат цветов и детские голоса, эхом разносившиеся по двору.

— Один, два… три, четыре…

Юлька выскочила на улицу. Солнечные лучи играли с молодой листвой деревьев, путались там, щекотали, а на земле отражалась их весёлая игра, лёгкие тени, причудливые картинки.

«Весна» — мысленно протянула Юлька.

— Пять… шесть, семь… восемь… — считал звонкий девчачий голосок. — Девять, десять… и обратно.

На асфальте девочки нарисовали «классики», прыгали. И Юлька попрыгала вместе с ними. Прелесть.

Юля шла вдоль дороги в сторону трамвайной остановки, возле неё остановилась машина, и вышел мужчина приятной наружности, а какие на неё ещё могут клевать, не зря накрасилась как на рыбалку, вот рыбки и клюют. Предложил:

— Девушка, давайте подвезу. Из окна моего авто открывается прекрасные виды на город.

«Симпатичный — оценила Юля — как из рекламы бритвы и зубной пасты». Вроде без кольца, но это не показатель, она за версту женатиков чувствовала и избегала, а этот совсем другое дело. И согласилась.

Но тут произошло неожиданное. Когда она, широко улыбаясь, шагнула к открытой двери, рядом притормозил автомобиль, издавая резкие писклявые звуки, он перекрыл путь невысокой иномарке. Из неё выскочил мужчина. Он сразу Юле не понравился, хоть и машина у него подороже, посолидней, но выглядел он как приложение к ней, как наёмный водитель. В поношенном спортивном костюме, небритый, синяки под глазами цвета кофе. И кто таких на работу принимает? Вёл себя агрессивно.

Юля опешила, присмотрелась и поняла, машина Жени, а водитель и не водитель вовсе, а значит похититель. Он тут же произвёл такие действия, о которых Юлька даже не думала. Быстро подошёл и схватил её.