Они вбежали в беседку, но Виталий не выпускал её руку. Притянул к себе. Она чуть испуганно уставилась на него.

Капля дождя зацепилась за ресницу. Повисла. Лера моргнула. Она покатилась, как слеза.

«Нет! — мысленно прокричал Виталий — только не плачь. Нет. Я не позволю, чтоб ты плакала. Я и так тебе много боли принёс».

Он прижал её к себе и прильнул к губам. Это был настоящий поцелуй, не требующий актёрского мастерства, как тогда в клубе, когда они пытались разыграть страсть, прячась от Кузнецова.

Страсть разыгрывать не пришлось. Она набирала обороты. Но Лера отстранилась, как показалось Виталию, в самый неподходящий момент, как решила Лера — вовремя.

— Это неправильно — сказал она и села в подвесное кресло-каплю.

Виталий не стал спорить. Подошёл к краю беседки и высунул руку под дождь. С крыши текло ручьями, он набрал полную ладонь и протёр лоб.

— Никто не знает, как правильно.

Он вернулся, сел на диванчик и посмотрел на Леру. Она избегала его взгляда, качалась в кресле, уставившись вдаль, на заросли можжевельника. Под тяжестью дождя ветки шевелились, дружелюбно махали, приветствовали дождь. Воздух стал чистым и прохладным. Лера обняла себя руками.

Они посидели некоторое время молча, и было слышно только шёпот листвы и морзянка дождя — точка-тире, тире-точка-точка. В ушах Леры звучал перевод: не беги от него. Сигнал природы Виталий расшифровал — подойди к ней.

Что на самом деле говорил им дождь, никто не знает, но сами люди решили оставаться глухими.

— Хочешь, я приготовлю кофе? — Она не ответила, кивнула. — Пойдём в дом?

— Хочу посидеть здесь.

Она была рада остаться одной. Одиночество хорошо тем, что можно подумать. Одиночество плохо тем, что приходят воспоминания.

* * *

Это было очень давно. Она давно решила, что хочет подарить себя ему. Решила после того как мечты о нём стали болезненны. Она мечтала прожить с ним всю жизнь и решила, что выпускной вечер это её последний день, в который она сможет ему признаться. С этого дня начнётся её прекрасная жизнь. С ним.

Они давно дружили. Ходили, взявшись за ручки. Он провожал её домой со школы. После новогодней дискотеки поцеловал. И каждый день она вспоминала его поцелуи и чувствовала, что в животе порхают бабочки, о них написано в каждом непошлом любовном романе. Хоть ей казалось, что там не бабочки, а пушистые снежинки, с ними играет ветер любви.

И она решила. Вот прям запланировала. Математический склад ума не проведёшь. Она пошагово рассчитала их свидание. Вот им вручат аттестаты, вот они примут поздравления, вот они выпьют шампанское, повеселятся часа два и дадут дёру из кафе, а всем скажут, что пойдут покурить за угол, чтоб родители не видели. Этот день был решающим, и если сегодня ничего не получится, то никогда ничего не получится. С завтрашнего дня начнётся подготовка к экзаменам в университет. Времени на встречи и свидания не останется. Да и родители только сегодня не станут искать её, потому что знают, что выпускники не вернутся домой, пока не встретят рассвет.

Она вела его на берег, но он схватил её на руки и понёс в другую сторону. Она весело брыкалась, он отпустил, взял за руку и они побежали.

Это потом, лет так через несколько она поняла, что не она всё планировала и считала, а он. Он приготовил комнату, зажёг ароматические свечи, раскидал лепестки роз на покрывале. Аккуратно положил её и лёг рядом.

Эти несколько часов они провели вместе, изучая друг друга и познавая взрослую жизнь. Она получила удовольствие, хоть и было больно. В воздухе витало откровенье. Они ещё долго лежали на разгромленной кровати и мечтали просыпаться в одной постели.

Но потом произошло то, что не ожидал никто.

Они вернулись в кафе, когда вокруг стояли машины «полиции» и проблесковые маячки намекали на беду.

Они толком ничего не поняли, но он ей быстро сказал:

— Если что, мы с тобой гуляли по городу.

Она махнула, согласилась и была благодарна, что он предложил не афишировать ночь первого секса.

Потом их повезли в отделение полиции, и там выяснилось, что убили учительницу истории Веру Ивановну. Подозрение упало на Антона, да и мотив был.

— Он ведь ей угрожал? — спросили её.

Она задумалась, подбирая слова, чувствовала, что многое зависит от ответа.

— Девушка, вы обязаны помогать следствию — потребовал грубоватый капитан полиции. — А не то я вас привлеку за сокрытие информации.

— Я не знаю ничего. Я не слышала, чтоб он угрожал. При мне точно такого не было.

— А что друзья говорили?

— Я думала, это образно, не всерьёз.

Их всех допрашивали. Мучали протоколами в разных кабинетах. Пошли вторые сутки без сна. Все устали.

Она подписала кучу бумаг и её отпустили. Она вышла в коридор, где уже ждали остальные одноклассники. А Виталия нигде не было. Она прошла по коридору, игнорируя вопросы, и дошла до открытой двери, услышала любимый голос.

— Он мне как родной брат — сказал он. Это было правдой. Они дружили и дружба их была крепче братской. — Он не мог убить! Я в это не верю!

— Это не аргумент, молодой человек. Вот если бы у него было алиби…

— Если бы я знал, что так получится, то остался бы с ним, а не гулял бы с…

— С кем вы гуляли?

— С подругой.

— Имя у подруги есть?

— Есть. Лера. Я гулял с Валерией Калининой.

Эта фраза на века влезла ей в голову. И всегда она слышала его голос, раскалённый ненавистью. Слезы брызнули из глаз. Она быстро развернулась и помчалась из участка. Возле остановки её догнал Женька. Она была зарёвана. Жизнь рушилась. Их совместная жизнь рухнула. Она никогда не сможет забыть эту фразу. Зря она легла с ним в постель. Отдала самое сокровенное, свою девственность и любовь. А он предал любовь. Это больно. Любовь была утеряна без вести.

Женька не знал о её мыслях (и слава богу).

— Да чего ты расстроилась? Антон сам виноват.

Она шмыгнула носом, вытерла слезы и поддержала разговор, переключившись со своей проблемы.

— Ты тоже думаешь, что это он?

— А кто ещё? Он же обещал ей, что прикончит её. Она ему аттестат испортила.

— Ну, испортила и испортила. А он себе жизнь испортил? Не сходится.

— Да он же пьяный был. Ты его видела?

— Нет.

— А ты где была?

— Гуляла… по городу…

— А-а, — протянул он, — понятно.

— Чего тебе понятно? — огрызнулась она. — Такие умные все. Антона в убийцы записали без суда и следствия.

— Да я тебе говорю, это он. Больше некому.

С того дня она больше не видела Виталия. Сначала избегала встреч, потом и вовсе уехала, поступила в университет. С Женькой стала дружить. Он сам её нашёл, стал приезжать к ней в общежитие.

Постепенно хаос прошлого ушёл под толстый слой житейских будней.

Виталий вернулся с подносом. Из кружек шёл пар. Перемешивался с прохладным после дождя воздухом. Их танец завораживал.

Лера смотрела на волшебный танец и думала, что из своей жизни как из истории сложно вырезать даты и события, даже если есть желание. Это цикл событий привёл к определённым событиям и фактам её жизни. И как бы ни хотелось перевернуть страницу истории и забыть её, не получится. Герои прошлого сформировали людей настоящего и их живую картину жизни.

— Приготовил кофе с халвой. Ты же любишь халву.

— Ты помнишь?

— Я всё помню.

Он так ответил, что Лера поняла, на него одиночество в эти несколько минут подействовало аналогично, и воспоминания, посетившие его, были теми же.

Он поставил все на столик, а сам подлез и надел на Леру свой пиджак. Он был тёплый, хранил аромат хозяина — нотки горького табака и сладкого апельсина. Приятный.

Виталий передал ей кружку, Лера обхватила её пальцами и долго сидела без движения, только смотрела на кофе и чувствовала, как переплетаются ароматы одеколона и напитка. Она очутилась в его объятиях. Дуэт страсти в танго. Виталий вырвал её из мягких объятий комфорта, вернул в реальность.

— Лера, прости меня.

— За что?

— За то, что не нашёл тебя. За то, что не поговорил. За то, что обиделся на тебя. За то, что уехал. Я должен был…

— Никому и ничего ты не должен был. Давай обо всём забудем.

— А ты точно хочешь забыть?

Лера отвела от него взгляд и уставилась вдаль. Её ответ будет коротким, быстрое и лёгкое слово, как пушинка, мягкое «нет», или резкое, как выстрел «да». Любой ответ будет ложью. Она не хочет вспоминать и обязательно всё вспоминает. Она пытается забыть и специально не забывает. Это её история первой и единственной любви, обиды, слёз, предательства, проблем, одиночества в больших компаниях и поиска уединения от множества мыслей. Был шанс всё забыть, но Виталий снова появился в её жизни. Запустил виток истории. Такой безграничной, как море. В него хочется окунуться с головой и плыть рядом с ним. Но нет.

Зачем он поцеловал её? Ведь никогда, никогда не будет продолжения. Или будет? Почему же нет? Она может всего лишь подойти и прижаться к нему. И он станет её целовать. И они станут обнимать друг друга. И щупать, и узнавать. И он будет стонать, а она постарается не стонать, но потом все же прошепчет его имя. И он возьмёт её. Может прям здесь, на уличном диване. А потом они переберутся на кровать. И снова все повторят, только не быстро, а медленно, изучая друг друга не торопясь. Никто не может им помешать. Никто, кроме их самих.

Нет. Она не позволит себе сделать такую же ошибку, а потом, когда он снова уедет, искать уединения от мыслей.

У них у обоих есть прошлое, такое понятное, потому что прожитое. И будущее. С ним всё совершенно непонятно. И никогда она не сможет сказать ему, что всегда любила его, что сейчас её сердце разрывается на части от любви. И жить ей сложно без него.

Она молчала. Он не торопил. Ждал. А когда ждать ответа было бесполезно, он сказал:

— Почему ты ушла от меня? Я ведь тогда чуть не умер. — Он зло хмыкнул. — Вернее, я умер! А когда узнал, что ты вышла замуж за Женьку, умер ещё раз. И умирал каждый день. Слышишь?!

Он подошёл к ней, навис над каплей-креслом. Она попятилась, попыталась отодвинуться, но он схватил за плетёные края и зафиксировал.

— Ты не представляешь, каково это жить и знать, что ты делишь свою жизнь с другим. Видеть тебя во снах. Представлять тебя своей и знать, что ты в объятиях другого мужчины. Ты знаешь, каково это представлять, какая ты с другим? Я ненавидел тебя и любил одновременно. Ты представь, что со мной происходило. Да это хуже смерти.

Лера смотрела на него, как будто видела впервые. Рассматривала. Задерживалась взглядом на красивом лице, черных ресницах, коротких волосках пробившейся за день щетиной, глубоких глазах, в которых бездна отчаяния.

— Лера, не отворачивайся от меня. Слышишь? Твоя бабушка выгоняла меня, когда я приходил. Это ведь ты сказала ей, чтоб она меня гнала? Почему? У меня брат попал в беду, и ты ушла от меня. Ты поступила жестоко! Слышишь? Уехала! Сбежала! От меня сбежала!

Лера закрыла глаза.

— Посмотри на меня. Лера! Я жить без тебя не могу! Слышишь?! Только о тебе и думаю. С ума совсем сошёл! Ты вообще знаешь, каково это жить и знать, что ничего и никогда больше не будет?!

— Знаю — беззвучно прошептала Лера. И он не услышал. Отпустил кресло, и оно закачалось сильнее. И продолжало монотонно качаться, когда он монотонно сказал:

— Ладно, раз ты хочешь забыть, значит забудем.

Он вышел из беседки и стал ходить под дождём. Лера наблюдала за ним и не понимала, что ей делать. Она запрокинула голову и две слезы выкатились из уголков глаз и покатились по вискам.

Он вернулся в беседку, смахнул с коротких волос капли дождя и, не глядя на неё, перевёл тему. Спасибо ему за это.

— Не могу понять, что с Антоном — задумчиво сказал Виталий. Думать о брате в этот момент ему было сложно, но необходимо. — Если это он, то почему он это делает?

Лера была рада отвлечься от поцелуя и воспоминаний и разочарованна одновременно.

— Наши предположения подтвердились?

— Да. Если честно уже не знаю, куда бежать и где его искать. Не могу понять, зачем он похитил Женю?

При имени мужа сердце Леры больно ёкнуло. Но она нашла в себе силы спросить.

— А что Женя говорит?

— Говорит, что он хотел его убить, как и Ирму.

— Почему же не убил? — строго спросила она и спохватилась. — Нет, я не желаю ему смерти, просто не вижу логики в действиях Антона. Он держал его в пустом доме несколько дней, кормил тушёнкой… при этом собирался убить?… что-то не сходится.

— Всё не сходится. Ты понимаешь, он даже не явился к участковому после освобождения.

— Огурцова на кладбище говорила, что Ирму убили, так же как и Веру Ивановну.

— Я слышал. Огурцова всегда умела приукрасить.

— Слушай, а она ведь не успокоится, пока полгорода не оббежит в поисках сенсации.

Лера таращила глаза, наконец-то что-то складывалось.

— Я понял. Правильно, давай с ней встретимся. У тебя есть её телефон?

Лера кивнула. Это было отличное решение — устроить встречу, лишь бы не оставаться наедине друг с другом.

Найти Огурцову, по мужу Калашникову, о чем она тут же напомнила, не составило труда. Она обрадовалась предстоящей встрече, потому как давно сидит без дела. Назначила встречу в кафе на набережной. Через полчаса они сидели за столиком.

— Лерка, давай по шампанскому — предложила бывшая одноклассница, но получила отказ. Таню это не расстроило, ей не нужен был собутыльник, хватило только их трезвого присутствия. — Мне шампанского, а им по кофе.

— Я оплачу — напомнил Виталий.

— Естественно, — согласилась Таня и затрещала, как сорока, — надо чаще встречаться. Лера что у тебя с головой? Я дома уже на люстру вою. Надоела она мне.

— Люстра?

— Шутник — мягко фыркнула на него Таня и поснила: — скукота. Дети в школе, муж на работе, а я страдаю.

— А чего сама работать не пойдёшь? — не подумав, ляпнул Виталий.

— Здрасти — протянула она. — Я это не люблю.