— Какие доказательства? — заинтересованно пододвинулся Виталий к детям. Они удивлённо выпучили глаза. И Виталий не стал ходить вокруг да около, дал понять, что весь разговор ему понятен. Суть их разговора была до банальности проста: «он нас не поддержит, нужно искать другие пути. Маме все расскажет. Взрослые никогда нас не поймут. Им лишь бы никто никуда не лез». Но сказано это было такими словами, что названия лекарств, написанные на листочке ровным Лериным почерком, оказались стихами романса. — Не удалось вам поучаствовать в этом скаме? Надеюсь вы понимаете, что это не фанни? Это денджер.

— Вы нас понимаете? — таращась на него, изумлённо проговорила Настя.

— Я понимаю английский язык. А вы сейчас именно на нем и говорите.

— Это молодёжный сленг — с вызовом возразил Никита. — А как мы должны разговаривать? Уси — пуси, муси— пуси, мульти-пульти? Как мама с тётей Юлей?

— А они так разговаривают?

— Бывает.

— Не замечал.

— Вы просто к нам попали, когда мы всё время косячим, поэтому они на нас рычат.

— Понятно, а по поводу сленга — выдернутые слова из других языков не обязательно придуманное молодёжью.

— Ну и что же мы сказали? — с вызовом спросила Настя.

Виталий невозмутимо ответил:

— Никита попытался соединить камеру с телефоном, но это оказалось нелегко. Но в ваших головах уже была такая идея, которую тисками не вытащишь. Как бы страшно это ни было, вас уже не остановить. Но вы давно что-то знаете, о чём молчите.

— Блин, при нём теперь и не поговоришь… — вздохнул Никита.

— При мне лучше по-русски.

— А сколько языков вы знаете? — поинтересовалась Настя.

Виталий стал загибать пальцы.

— Английский, французский, немецкий, китайский и русский, конечно же.

— Ого.

— Я ведь по миру хожу.

— Ходите?

— Да, мы на корабле не плаваем, а ходим. И это по правилам русского языка.

— А он имба — кивнул на Виталия Никита. Настя неохотно кивнула. — А я даже английский выучить не могу.

— Почему же, ты не плохо на нем разговариваешь. Ну что ж, кое-что прояснилось. Так какое у вас есть доказательство?

— Мы пересмотрели запись. Когда Уголька искали, пролетали над соседским двором. Там был человек.

— Это мог быть Женя? — оживился Виталий.

— Что мы папу бы не узнали?

— Нет, это не папа.

— Хорошо, я могу посмотреть запись?

— Человека плохо видно.

— И все же я хочу посмотреть.

Они поднялись на второй этаж, в комнату Никиты, где он устроил просмотр записи. Все молча смотрели, даже дети не выкрикивали что-то вроде: видите, смотрите, вот он, а мы же вам говорили. На крыльце соседского дома, где не так давно, а точнее вечером прошлого дня ему дали по голове, стоял человек в капюшоне, осматривал двор. Человек на экране услышал жужжащий звук вертолётика, быстро оглянулся, посмотрел вверх, сделал шаг назад и скрылся в доме. Этой секунды хватило, чтобы всё заметить.

Виталий тихо чертыхнулся.

Он слишком был похож, чтобы не узнать. Это в корне меняло дело. Сходства с похитителем Жени были так же малы, как и велики. Человек в капюшоне ночью дал по голове Жене. Человек в капюшоне прячется в пустом соседском доме. Человек в капюшоне очень похож на…

— Сможешь скинуть мне запись? — упавшим голосом попросил Виталий, но быстро взял себя в руки. — Вот номер телефона.

Он написал на листе цифры. Через секунду телефон звякнул противным писком, хоть раньше не был таким раздражающим, просто когда понимаешь что тебе прислали, становится не по себе. От мрачных мыслей отвлёк Никита, он воодушевлённо спросил:

— Мы будем запускать вертолёт? — договорить он не успел, махнул рукой и скинул его на пол. Что-то противно хрустнуло.

— Запустил так запустил — заметила сестра, покачав головой и вздохнув так, как будто что-то подобное ожидала. — Голубцов его не убил, ты добил.

Никита быстро поднял его, но один винт отлетел, и мальчик аккуратно отодвинул его ногой под стол. Лишние запчасти по его мнению. Зато теперь вертолёт можно запустить, если только выкинуть его со второго этажа, метров пять до земли он пролетит.

— Ладно, бери его с собой.

— Куда?

— Я поеду по делам, а вы со мной. Заодно и поищем где отремонтировать твой летательный аппарат.

Вернувшись к дому Антона, Виталий понял, что он там не появлялся. Записка, которую он оставил, была нетронута. Так и торчала в дверном косяке.

— Кто здесь живёт? — спросила Настя, разглядывая неухоженный двор.

— Двоюродный брат.

— А почему ты его ищешь?

— Я давно его не видел.

— А почему не позвонишь?

— Я не знаю его номер телефона.

— А почему ты не знаешь?

— Его у него нет.

— Сейчас у всех есть телефоны, даже у детей на детской площадке и у младенцев в коляске.

— Там где он был, не разрешают иметь телефоны — щадя детскую психику, ответил Виталий. Но дети сейчас слишком продвинуты в знаниях, даже ненужных.

— В тюрьме что ли? — спросил Никита, залезая на шаткую лавочку, которую примостили к стене дома, чтобы она не развалилась под собственной тяжестью, и заглядывая в окно.

— Не хотел вам говорить…

— Тю — протянула Настя. — Что в этом такого? Он вышел?

— Да.

— Отсидел срок и искупил свою вину, значит, изменился.

— Я тоже на это надеюсь — кивнул Виталий.

Он взял листок и дописал в нем послание: «Позвони мне. Тебя разыскивают. Прошу, не навреди, брат».

Настя заглянула, прочитала и спросила:

— Кому он навредит?

— Боюсь, что сам себе.

— Чем?

— Пока не знаю. Мне кажется, он запутался.

— Тогда нужно его спасать — заметил Никита.

— Если бы он вышел на связь, я бы смог его спасти. Но я даже не знаю где он. Или знаю…

Они возвращались домой, и Виталий удивлялся изменениям города. За то время, что он ходил по другим городам, он сильно изменился.

— Здесь раньше стоял самолёт — вспомнил он.

— Когда раньше?

— В моем детстве. В самолёте было кафе. И очень вкусное морожено. Подавали в хрустальных вазочках. Три шарика.

— Такое мороженое продают сейчас на каждом углу — заметила всезнающая Настя. — И тоже вкусное.

— Нет.

— Да. Ты не пробовал.

— Так в чём проблема, можно ведь попробовать — предложил Никита, останавливая спор, а Виталий уже сворачивал на стоянку перед парком.

В парке возле каждой карусели играла своя музыка. Возле маленьких — спокойная, возле огромных — агрессивная, не щадящая барабанные перепонки. Звуки смешивались, приводя человека в транс. Хитрый приём маркетологов: люди забывают о времени и теряются в пространстве, так и в супермаркетах, так и казино. Возле некоторых аттракционов музыка сбивала с ног и вызывала маленькое землетрясение.

Прилавок с многовкусием они нашли быстро. От разнообразия пломбира разбегались глаза, начиная от привычных нашим широтам клубничным и заканчивая всякими манго, фисташки и бананами, но выбрали все классическое, без всяких добавок.

— Действительно вкусно — оценил Виталий. — И вафли хрустящие. Класс. А самолёт стоял вон там, где сейчас тир и машинки. А пойдёмте покатаемся.

Предложение было принято единогласно. Виталий купил билеты, и они разместились в разные электромобили. Прозвучал сигнал, и мужчины тронулись с места. Настя чуть замешкалась, отстала. Была протаранена Никитой. Ну что ж, это было его последнее здоровое решение. Теперь она отправит его на реанимационную койку избитой психики, она ему покажет, что девчонки тоже неплохо водят и не боятся врезаться. Так думал Виталий, сделав выводы о девочке за несколько дней их общения. Но она удивила. Была спокойна в вождении, на рожон не лезла и каталась по кругу. Была лёгкой целью для брата. Она уезжала по кругу, аварии избегала, а Никита считал своей прямой обязанностью догнать её на машинке и стукнуть в мягкий резиновый бортик, так чтоб откатилась с дороги в самый дальний угол автодрома.

— Женщина за рулём, как обезья…

Бах. В его машину влетел Виталий и оттащил Никиту от сестры.

— Ах так!

— Так тебе и надо — крикнула Настя.

Виталий постоянно был защитником для неё. Он переводил удары на себя, успевал срезать путь и перегородить весёлому задире-брату дорогу. Настя, поняв как это все работает, куда крутить и выкручивать руль, тоже успела пару раз догнать задиру.

Когда прозвенел сигнал и машинки сами собой остановились, Никита догнал сестру, повис на её плече.

— Всегда говорю, женщинам не место за рулём.

— Ты что женоненавистник? — она скинула его руку с плеча.

— Твоё место на кухне, женщина.

— Ничо-ничо, у бассейна полы мокрые — прищурив глаза, Настя задумала месть — нечаянно упадёшь в воду.

— Пойдёмте в тир — вошёл в кураж Никита.

Выбил все банки. Радовался так, что приплясывал на месте. Глаза разбегались от предложенных в приз брелоков с пистолетами и кинжалами. Но он взял с яркой птицей, отдал Насте, она тут же прицепила его к ремню.

Оружие в руки взяла Настя.

— Смотри и учись, солдат, — выбила все банки, попала в движущуюся мишень и в глаз белке, та разгрызла орех. — Не стать тебе генералом.

Щёлкнула перед носом брата пальцами.

— Такой снайперше стыдно брелок предлагать — задумался хозяин тира. — Вот держи.

Он дал ей несколько надутых гелием шариков. Связка была объёмная. Никита не сдавался:

— А зато ты не выдержишь аттракциона «Три икса».

— Даже спорить не стану.

— Что сдаёшься?

— Хорошо, спорим. — Настя вмиг потеряла здравомыслие.

Они спорили, но было это как-то по-детски, нежно, без агрессии, а попытки победить всего лишь задавали ритм. Они и сами знали свои возможности, но спорить это ведь смысл их жизни.

Виталий оглянулся. «Три икса» представляли собой огромное сооружение, уносящее людей высоко в небо и там их раскачивающее вперёд-назад, вправо-влево, вокруг своей оси и вверх тормашками. Оттуда слышались крики, по диапазону громкости несколько миллионов децибел.

— О-о, нет — проголосил он. — Это не для нас. Я сам не пойду, и вам не позволю.

Дети быстро согласились, незаметно друг для друга вздохнули, хорошо, что рядом с ними есть адекватный трусливый человек. Он мудро предложил:

— Пойдёмте лучше на колесо.

Дети хором согласились.

Они сами не заметили, как пролетел день. После колеса, они купили сахарной ваты с газировкой. В общем, травили себя сладостями и прочими вкусняшками. А потом кто-то из детей предложил встать на ролики. Идея показалась бы нормальной, если бы Виталий умел на них стоять. Но он никогда не надевал роликовые коньки, поэтому опрометчиво согласился, поддался авантюризму. Вскоре он оценил свой поступок, правда старался делать это не вслух, чтобы не учить детей новым выражениям, они и так уже нахватались молодёжного сленга, ещё не хватало разнообразить его матросским. Ну а на корабле, что ни слово, то ласковое. Ласково бьёт по ушам и прибивает к палубе.

В общем, научиться кататься оказалось сложнее, чем группироваться при падении. А падал Виталий раз сто. Даже Настя с Никитой, стараясь удержать его с двух сторон, не сильно справлялись с поставленной целью. Поняли, что им достался человек необучаемый. Пару раз подвернул ногу, пару раз разъехался по направлению к шпагату, встретился лбом со стволом дерева, хорошо, что в шлеме. И наконец, сделал вывод:

— Это сложно.

— Это так кажется — проезжая мимо, сказал Никита. Они уже давно оставили желание его придерживать, всё равно падает.

— На первый раз достаточно. — Виталий решил оставить затею. Тем более голова после вчерашнего ещё плохо соображает. И повторные удары об неё всякими деревьями и прочими предметами, могут сказаться плачевно. А предметы, с которыми он встречался, оказывались очень твёрдые.

Потёр ушибленное плечо, встал на четвереньки, дополз до скамейки и вскарабкался на неё.

Настя плюхнулась рядом на скамейку.

— Кушать хочется.

— Настька, тебе лишь бы поесть. Будешь толстая и некрасивая. Вставай, поехали кататься.

— Я накаталась.

— Правильно, лучше уж в кафе — снимая коньки, согласился Виталий.

— Через дорогу от парка есть хорошая пиццерия.

Туда и отправились. Сразу заказали минеральной воды. Дети выпили по стакану в три глотка. Обсудив меню, выбрали блины. Официант уточнял начинки.

— Мне с мёдом — сделала заказ Настя.

— А вам, молодые люди, тоже с мёдом? — спросил он у остальных.

— Нет, мне со сметаной — сказал Никита — у меня аллергия на мёд.

— А мне со сгущёнкой — сказал Виталий, предвкушая сладкие времена.

— Отличный выбор — согласился официант.

— Прекрасный день — протянул Никита и расползся по столу. — Я в школе так не устаю.

— Потому что ты там не напрягаешься. Даже мозг в состоянии покоя.

— Я себя берегу. Впереди долгая тяжёлая жизнь.

— От учёбы ещё никто не умирал.

— Но рисковать не стоит.

Дальше последовали рассуждения по теме, стоит ли тренироваться, точнее Настя утверждала, что без тренировки и штурмов мозг покрывается жиром и перестаёт работать, а Никита ей противоречил, но Виталий их не слушал. Отвлёкся на собственный мозговой штурм, при этом разглядывая детей, как будто ему дали задание написать их портреты. Даже мысли о брате ушли на второй план.

* * *

Весь день Лера была не в себе. Позор, который она испытывала от ночных похождений, стёрли последующие события, а именно простуда детей и разговор с охраной.

И она постоянно возвращалась мыслями то к одному событию, то к другому, отмахиваясь от первого. На переменах её доставала Юлька. Она приносила мыслимые и немыслимые версии, придуманные за полтора часа на лекциях. Постоянно отвлекала от размышлений. И мысли все время ускользали. А на уроках тем более не было возможности подумать.

— К доске пойдёт Сыромятин.

— Отсутствует — громко и радостно крикнула староста группы Гаврилова.

— Тогда пойдёт… — Лера задумалась, только не о том, кто пойдёт, а о том, почему похититель Жени привёз его в соседский дом. Уезжая на работу, она с Юлей заехали на пост охраны и, выдумывая байки, выспросили и разузнали, что машина Жени в пятницу вечером заезжала в посёлок. Женя спал на заднем сидении, а за рулём был водитель, и, как известно Лере, похититель. То, что они приехали в соседский дом, Лера уже не сомневалась. Примерно через полчаса машина выехала и больше в посёлок не заезжала. Юлька тут же потребовала объяснений, как в посёлок пробраться незамеченным, на что охрана била себя в грудь и утверждала, что никак, а мимо них мышь не проскочит, а Лера знала, что некоторые участки прилегают к лесу и там не только мышь зайдёт, но парочка медведей.