Вдалеке слышался шепот ветра: он нетерпеливо гладил листву деревьев, миксовал ритмы осени. Туманное утро было идеальным представлением, где каждый звук, каждый шорох казался частью гармонии природы. В этом мире тягучей осенней красоты так хотелось забыть о суете и проблемах, но они не позволяли этого сделать. Да еще и дождь принялся накрапывать.

Хозяйка жарила драники, я взялась ей помогать натирать картофель.

— Настоящий рецепт драников знаешь? Никакой муки и яиц, только тертая картошка и лук, чуток соли, жарить на раскаленной сковородке, чтобы были тоненькие и хрустящие.

— Хозяюшка, — задумчиво пробормотал Славик, — вот вы в первый день про порчу говорили, а снять можете?

— Нет, я только наслать могу, — вздохнула Анна, переворачивая очередной драник. — А тебе зачем?

Раздосадованный Славик махнул рукой, включил свое приложение по изучению китайского языка и принялся общаться с голосовым помощником, смешно коверкая слова.

— Са-ла-ман-дра, — добивался он от приложения. — Скажи, как будет по-китайски саламандра!

При этом Славик снимал себя для запрещенной соцсети. Той, в которой мозги людей разжижали короткими бессмысленными роликами.

— Тут одним снятием порчи не обойтись. Тяжело жить с оливье в башке. Еще и языки эти… За такое могли бы и инвалидность давать, — потихоньку сказала мне хозяйка, а я мысленно с ней согласилась.

После завтрака я проводила бабулю к фельдшеру и сама зашла, чтобы поговорить с ним о чудодейственных снадобьях и поблагодарить за вчерашнее. Еще у меня сильно разболелась голова, и я хотела попросить какую-то таблетку. Славик, конечно, увязался следом. И вот тут у забора показался Васятка в дождевике поверх куртки.

— Я к вам. Точнее, к доктору.

— Я фельдшер, — вышел вперед Саныч. — Но, собственно, чем могу… Что беспокоит?

— Доктор, у меня какая-то слабость… — заныл Васятка.

— Слабак! — буркнул Славик.

— А вы бы вообще молчали… Организаторы! С такой организацией…

— Иногда нужно уметь обходиться теми развлечениями, что есть.

— Доктор, я хотел сказать, что у меня не только слабость, но я начал сморкаться. В доме холодно, как ни топи…

— Сморчок! — смачно припечатал приятель, на что Васятка вообще возмутился:

— Как это понимать?

— Меня трудно понять, легко не понять и невозможно понять, — гордо заявил Славик и пошел в атаку: — Ты зачем воду баламутишь все новыми подробностями? Танечку вчера подставил. Такими темпами мы вообще отсюда не уедем.

— А что такого? Сказал, как есть. Вы вообще меня вчера подозревали в нападении на Эллу, я и то стерпел. Чем быстрее мы установим истину, тем быстрее уедем.

— Кстати, где Танечка? — поинтересовалась я, почему-то привыкнув, что они всегда ходят парой. Наверное, после того, как Васятка «вспомнил» о Танечке нехорошие подробности, она его покинула. Теперь Васятка напоминал ребенка, потерявшего маму в супермаркете.

— Она пошла помочь хозяйке угомонить Артема. Он тут один совсем распоясался. Дома-то он папашу боится. И Эллу. А тут почувствовал свободу.

— Может, ты еще что знаешь? Так выкладывай сразу, не тяни!

Васятка покосился на фельдшера, но тот явно был уже тугоух, оттого копался в своем шкафчике с лекарствами без особого интереса. Выудив оттуда парацетамол, он протянул Васятке конвалюту. А потом достал с полки банку с травами и, свернув кулек из газеты, щедро наспал туда сухой смеси:

— Сбор для иммунитета. Заваривайте по столовой ложке на стакан и пейте три раза в день. Как рукой снимает. И слабость, и ломоту. И сопли.

Я многозначительно глянула на Васятку, он все понял и мы вышли на улицу, чтобы переговорить без лишних ушей. Пусть даже и тугоухих.

— Так, кое-что слышал…

— Голоса? — хмыкнул Славик.

— Там, на теплоходе.

— Мне казалось, ты перебрал и спал без задних ног, — недоверчиво глянула я на Васятку, пытаясь понять, не фантазирует ли он.

— Да, я действительно выпил лишнего. Но так-то я вообще мало пью, поэтому не удивительно. Не хотелось откалываться от коллектива. Танюша дала мне угля, и через какое-то время меня потянуло… ну, в туалет. Вы же сами видели, стеночки там тонкие, слышимость идеальная. Сначала меня рвало…

— Можно без подробностей?

— Да, так вот, меня долго рвало, потом я умылся и пришел в себя. И вот тогда услышал, что в каюте рядом разговаривают.

— Подожди, твоя каюта была рядом с…

— Сашей Ивановым. К тому времени он уже сел на теплоход и был в своей каюте. Не один!

— А с кем?

— Соня, это точно был ее голос. Она хихикала, говорила всякое…

— Всякое?

— Ну, что обычно несут пьяные девушки, когда клеятся к парню?

— Понятия не имею. Я стараюсь пить умеренно.

— Похвально. Я тоже. Не считая того вечера, — пробормотал Васятка, заметив насмешливый взгляд Славика.

— Ладно, давай еще раз. Ты слышал их голоса в каюте. В принципе, ничего странного. Соня ждала Сашу, чтобы поздороваться.

«И не только…»

В голове стали мелькать картинки их возможной встречи, и они мне совсем не понравились. Когда подружка рассказывала о своих планах, я понятия не имела, что Иванов — это не Иванов.

— В общем, он как будто бы ее отвергал. Потому что она вдруг сказала что-то вроде «Я думала, ты приехал из-за меня». Он ответил, но тихо, я не разобрал. А она говорила на повышенных тонах, выпившая, оно и понятно.

— Так что она говорила?

— Я не смогу процитировать дословно… Понимаете, я тоже был не до конца трезв. Но она была обижена и как будто намекала, что до этого у них была связь. Ну, половая… В общем, он ей воспользовался, а теперь делал вид, что ничего не было.

— Василий, может, ты слишком загоняешься? — осадил его Славик. — Ну, перебрала девчонка, хотела любви, а Сашка с дороги, пыльный, грязный. Не выпил еще. Может, отшил ее, вот она и ныла.

— Нет, там было что-то еще… Теперь Иванов говорит, что ничего у них не было, но я думаю…

— Хорошо, — кивнула я, — попытаюсь узнать у… Саши, что произошло.

Васятка замахал руками:

— Ни в коем случае не говорите, что я что-то слышал. И так не хотел говорить, до последнего скрывал. Знаете ли, не хочу быть следующей жертвой.

— Ты считаешь, что Иванов мог убить Соню? — Славик почесал подбородок и уставился на меня со значением.

Васятка молчал с таким видом, что сразу было понятно: так и считает. Оказалось, он не договорил.

— После того, как меня вырвало, я захотел пить. Из крана вода шла плохая, и через какое-то время… Не знаю, минут через двадцать, наверное, я все-таки вышел из каюты. Так вот, Соня уже была на палубе и с кем-то… целовалась.

Славик хмыкнул:

— Ты уверен?

— Думаю, Иванов передумал и решил воспользоваться ее доступностью.

— Ты видел его? — с замиранием сердца спросила я.

Васятка презрительно фыркнул:

— Нет, сразу вернулся к себе, чтобы не видеть этот разврат.

— А что Тимур? Он все это время спал?

— Его не было, — нехотя признал Васятка. Точнее, когда меня рвало, он вроде был. Потом я задремал у унитаза, а когда вышел за водой, Тимура не увидел. Он вернулся через пару минут после меня. Сказал, что ходил курить. Я спросил, не видел ли он кого на палубе, но он заявил, что курил с другой стороны. И мы снова легли спать.

— Интересно…

— Когда все случилось, я более настойчиво спрашивал у него, не видел ли он чего, когда курил. Но он сказал, что в ту сторону не ходил и не прислушивался, хотя потом вспомнил, что там, в той стороне, кто-то смеялся. Женский голос. Он и правда возвращался с другой стороны. Я же в дверях стоял…

— Подслушивал?

— Просто… дышал. Но насчет Тимура у меня все равно есть нехорошие подозрения. Я случайно залез в его вещи…

— Как можно случайно залезть в его вещи?

— Вы же помните, я заходил в каюту Сони, хотя там оказались вещи Тимура…

— То есть ты залез в вещи Тимура, думая, что это вещи Сони?

— Примерно так, — нехотя признался он.

— Начнем сначала. Зачем тебе понадобились вещи Сони?

— Вы же уже знаете, она мне нравилась. И хоть очконавт не я, в смысле, тот очконавт, но я тоже…

— Это, конечно, все объясняет. Ты что, правда хотел трусики у нее стащить? — грозно насупился Славик.

— Конечно, нет. Мне хотелось узнать, чем она сейчас интересуется. Думал, книгу какую найду. Чтобы ознакомиться быстренько и беседу поддержать. Общие интересы сближают. Духи, опять же. Почитать, какие там ноты. Девушки любят болтать о духах, косметике. Конечно, если бы личный дневник, — мечтательно протянул Васятка, но тут же сник. — Жаль, их уже никто не ведет.

— Так, хорош завирать. Скажи правду, что хотел полазить у нее в планшете, посмотреть переписки. И понять, есть у нее кто-то или нет, — убедительно заявил Славик, а когда я, приподняв бровь, уставилась на него, приятель отмахнулся: — Вот только не говори, что сама так никогда не делала.

— Ладно, мы слишком много времени уделяем этой теме. То, в чьих вещах ты копался, пусть будет на твоей совести. Дальше что?

— В чемодане Тимура я увидел… пистолет!

— Серьезно? — с некоторым сомнением протянула я.

— Вы что, считаете меня идиотом?

— Конечно, нет, — пробормотала я, думая про себя «конечно, да». Такой, как Васятка, и зажигалку-пукалку с пистолетом может спутать. Но просто так отмахнуться от его слов было нельзя. Не бывает дыма без огня, значит, надо все тщательно проверить. Слишком много факторов, выставляющих Тимура в неприглядном свете. Сначала личный мотив, теперь еще какое-то возможное оружие.

— Я все это время думал, и теперь мне кажется, что этот любовный треугольник — Иванов, Соня и Тимур — в этом что-то есть. Определенно угадывается мотив… Иванов целовался с Соней, Тимур мог это увидеть, а потом… Говорю вам, это нужно отследить. Я специально говорю это вам, чтобы информация для Тукача исходила не от меня. Не хочу стать следующей жертвой.

— Да что ты заладил! А мы, можно подумать, так этого и жаждем, — пробурчал Славик.

Оставив бабулю и сопливого Васятку на попечение фельдшера, мы пошли к моим предкам, чтобы перекусить перед тяжелым днем.

— Ты же не веришь в то, что с Соней на палубе целовался Дубровский?

— Зачем бы ему выходить для этого на палубу? Целовался бы себе в каюте. И вообще, еще большой вопрос, что там примерещилось Васятке с пьяных глаз. Последнее время к нему все больше вопросов. Тукач изучает записку, если почерк окажется Васяткин, у него будут проблемы. Может, он путает нас, чтобы себя выгородить.

По дороге к моим Славик зацепил какого-то рябого кота и едва не в нос его целовал. А в доме усадил к себе на колени и стал прикармливать.

— Зачем ты дуешь коту на нос? — не выдержала я.

— Делаю ему ветчинный ветер. Я же своего Ну-и-ну так балую. Ветеринар запретил кормить его ветчиной, но мася-пася так любит ее, что я вместо него жую, а потом дую ему в нос, чтобы наслаждался ароматом.

— Идиот.

— Ты тоже так считаешь? Этот врач мне сразу не понравился. Придумал какие-то дурацкие запреты.

— Что это за плешивый кошак? — возмутилась мамуля, входя на кухню в пеньюаре с перьями.

— Какой еще плешивый? Это колдовской.

— Убери его отсюда. Ты же знаешь, Дарина, после того случая я категорически против уличных котов в доме!

Я улыбнулась:

— Это когда ты замазывала розовым лаком дырку на капроновых колготках, а потом забыла об этом и орала «У мамы лишай!».

— Я колготки сняла, а на ноге розовое пятно. А ты бы что на моем месте подумал? — обиделась мамуля.

— Я бы подумал, что это склероз, — буркнул Славик, но очень тихо.

— Боже, я застала времена, когда дырки на колготках замазывали лаком, — сокрушалась мамуля. — Списывайте меня в утиль…

Папа № 3 медитировал у окна, второй с кем-то громко разговаривал по телефону, а первый мерил шагами соседнюю комнату. Наверное, что-то не сходилось, и он начинал перемерять заново. Брови сдвинуты — верный знак, что папа недоволен.

— Понимаю папу № 1, — вздохнул Славик, искоса поглядывая на отца. — Он думал дело с наскоку взять, а тут сам черт рога сломит. Кажется, тут все с придурью. Пока каждый «секретик» вскроешь… Восточный экспресс отдыхает.

— Приехали, — развела я руками. — Сначала десять негритят, теперь это. Ты еще скажи, что у всех был мотив убить Соню.

— А если он, убийца, псих? — предположила мамуля. — Маньяк? И выбор жертвы вообще был случаен?

— Тогда, по твоим же словам, маньяк не успокоится, пока всех не замочит. Ходи теперь и бойся.

Славик отмахнулся:

— В этом тоже есть плюс: последний оставшийся в живых и будет убийцей. Чего голову зря ломать? Даже у безумия есть своя безумная логика.

— Сомнительное утешение, если к тому времени ты сам будешь висеть на яблоне, — хмыкнула мамуля, наливая кошаку Славика молока в блюдце.

— Чего это я на яблоне? — возмутился он.

— Ну, это я так, к примеру. Кыс-кыс, блохастый, иди в прихожую, да гляди, не пометь нам диваны!

— Он… Мы так говорим, словно уверены, что это мужчина. При этом какое-никакое алиби есть у всех.

— Если алиби есть у всех, значит, его нет ни у кого, — входя в кухню, заявил папа № 1. — Нужно понять, кому Соня могла перейти дорогу.

Мы немного подумали вслух, а я погоревала, что не успела как следует наболтаться с подругой детства. Возможно, я узнала бы что-то важное о ее жизни. Что-то, что дало бы подсказку, в каком направлении нам искать преступника.

— Все это попахивает психушкой, — злилась я на обратном пути. — Одно я знаю точно. Мы все пытаемся найти убийцу. Если мы узнаем, кто это сделал, я смогу убедиться в правдивости слов Дубровского.

— Тебе это важно?

— Я просто хотела бы снять его с крючка и хотя бы раз в жизни что-то исправить. Иногда мне кажется, что мы просто команда неудачников. К своим годам ничего толком не добилась…

— Но-но-но! Я про себя такого сказать не могу. Во-первых, у нас своя контора.

— Когда ты говоришь контора, я сразу вижу мужичка в котиковой шапке-ушанке, с кнопочным телефоном «Моторола» и тканевым портфельчиком.

— Ладно, фирма, агентство, — согласился Славик, сложил указательные пальцы, приставил их к подбородку и нахмурил лоб. — Но это еще не все. У меня есть секрет, которым я не делился даже с тобой.

— Может, и не надо? — робко уточнила я, но Славик явно настроился и не собирался сдавать позиции:

— Короче, я еще в выпускном классе изобрел пакеты для внутренностей дамских сумок, ну такие, знаешь, чтобы уносить домой закуски с застолья. Мы тогда первый раз поехали с мамой в Египет… Короче, я продаю эти выкройки на одном ловком сайте. Знаешь, у среднего класса, дорвавшегося до шведского стола, такие выкройки пользуются неизменным успехом. Так что теперь ты знаешь мою тайну. Бери, пользуйся!

— Ты невероятный… — пока я подбирала обидное слово, Славик воспринял мое обращение как законченную фразу и решил меня утешить:

— Ну, ты тоже не кори себя. Не воровка, не шалава… — Славик вдруг замер возле дерева, прошептав: — Тихо, не высовывайся. Там Артем.

Выглянув из-за дерева, я сначала увидела старуху то ли в пальто, то ли в толстенном махровом халате с запа́хом. С унылым видом она прошествовала через улицу и скрылась в доме. Зато теперь я тоже смогла увидеть Артема. Несмотря на регулярные возлияния, он довольно резво передвигался в сторону реки. И даже не сильно пошатывался, зато пару раз воровато оглянулся. Возможно, хотел побеседовать со следователем, но почему тогда выбрал тропинку, которая вела не к расчищенному причалу, а к заросшему кустами участку?

— Васятка говорил, что он дома пьянствует, — прошептала я, разом забыв, что только что собиралась убить приятеля за воровку и шалаву.

— Давай посмотрим, куда он так спешит под дождем, — предложил Славик. И, не дожидаясь моего согласия, рванул вперед. Деревья, кусты и туман позволяли нам следовать за Артемом, оставаясь незамеченными. Я заметила, что у него в руках какой-то большой сверток. Тропа, по которой спешил наш подозреваемый, заканчивалась у самых кустов. Дальше надо было пробираться с трудом.

Возле кустов Артем затормозил, стал оглядываться по сторонам, из-за чего нам со Славиком пришлось упасть на мокрую землю. С моей-то больной головой, которую я даже не успела подлечить из-за вторжения Васятки. Это не прибавило настроения, зато мы поняли, что Артем почему-то активно боится чужих глаз и ищет уединения. Оглядевшись, он положил сверток, спустился к воде, продравшись через кусты. Пока его не было видно, мы подобрались чуточку ближе, Славик даже хотел предпринять попытку заглянуть в сверток, но Артем мог вернуться в любую секунду. И точно. Почти сразу его голова показалась над берегом, а потом он сам поднялся, держа в руках какой-то округлый предмет.

— Это камень! — шепнула я Славику.

— Он хочет утопить сверток?

— Очевидно.

Пока мы совещались, Артем снова скрылся со свертком и камнем. До нас донесся тихий всплеск воды. После этого Артем снова возник в поле зрения, воровато посмотрел по сторонам и поспешил назад той же дорогой.

Когда он прошел мимо нас, все еще лежащих на земле, мы, наконец, смогли потихоньку подняться и отряхнуться.

— Он утопил какую-то улику, — вынес очевидный вердикт Славик.

— Что там может быть?

— Орудие убийства.

— Соню ударили по голове тяжелым предметом, который, скорее всего, выбросили в воду. Вряд ли Артем все это время таскал бы с собой бюст капитана Кука, — возразила я.

— Значит, там были какие-то улики, доказательства преступления, которое он совершил.

— Ты думаешь, он причастен к убийству? — все еще сомневалась я, глядя вслед удаляющемуся Артему.

— Чего гадать, надо достать сверток и проверить.

— Как ты проверишь, если он его утопил?

Славик загадочно на меня посмотрел, но я проигнорировала его намеки. Только буркнула:

— Я плавать не умею, ты же в курсе.

Мы спустились к кромке реки, и Славик принялся раздеваться под усиливающимся дождем.

— Совсем с ума сошел? Вода ледяная, а если судорога? Я же тебя не вытащу. Давай Тукачу расскажем, пусть тащит сверток из воды сам. Он вредный тип и ему будет полезно освежиться.

— Сначала нужно самим поглядеть, что там. Ты же знаешь, Тукач под нас копает. Хотелось бы удостовериться, что Артем не пришил Соню бутылкой, на которой найдутся наши с тобой отпечатки.

Я осеклась, раздумывая над его словами, а Славик, перекрестившись, шагнул в воду и сразу же завизжал.

— Лед, чистый лед!

— Тихо! А то тебя на теплоходе слышно будет.

— Нет, я переоценил свои возможности. Вода и правда ледяная. Тем более, так пасмурно, я тут без сачка фиг что найду.

— Тогда одевайся и пошли к Артему. Спросим его, с какой стати он топит свертки в реке. Пригрозим, что сдадим его Тукачу.

Совершенно несчастная, с раскалывающейся головой и под дождем шла я к дому, где еще вчера жили Артем с Эллой, а сегодня остался один Артем. Славик семенил рядом, стучал зубами и радости не прибавлял.

Мы вошли без стука. Артем сидел за столом, перед ним стояла бутылка водки и дымящаяся чашка чая. Увидев нас, он заулыбался, приглашая к столу.

— Чайком балуешься? — вкрадчиво начал Славик.

— Так Танька с утра прибегала, ее Элла науськала, чтобы она мне пить не давала. Да я и сам решил: хватит. Надо заканчивать эту историю. Я же не алкаш какой-то, у меня волевое усилие есть. Тут просто повод был, не каждый день одноклассницу убивают. А так я, считай, в завязке.

— А чего такой веселый? — подозрительно прищурился Славик.

— Так Элла звонила. Говорит, все обошлось. Конечно, ее там обследуют пока, а потом сразу домой отпустят. Ни к чему ей тут находиться. Не знаю, что за шутники в этой деревне, но бросаться дровами в людей — это уже слишком. Найду кто — ноги вырву.

— Ты думаешь, это случайность?

— А кому бы понадобилось специально бить ее по голове? — насторожился Артем.

— Тому, кто убил Соню, к примеру. И опасался, что Элла что-то знает. И не просто знает, а может рассказать. Что-то, указывающее на мотивы преступления.

— Бред. Элла бы мне сказала… Надеюсь, нас тоже быстро отпустят. Придут уточненные данные по Соне, окажется, что это несчастный случай…

— Ты, наверное, пропустил информацию, но у нее два удара в области головы.

— Ну, может, она первый раз поскользнулась и упала затылком на ступени, потом попыталась встать, и упала снова. Я вообще читал в новостях недавно, что один мужчина упал на табурет и при падении стукнулся головой о пол и спиной — о металлическую ножку табурета. Умер от колотого ранения в живот ножкой. И при этом был трезвым! А Соня трезвой точно не была, еще и скользко…

Я села за стол, Славик, подумав, тоже присел на краешек стула и впился пристальным взглядом в лицо Артема. Я заметила, что тот, несмотря на напускное спокойствие, осунулся. Мешки под глазами, сероватое лицо. Алкоголь до добра не доводит, чего уж там.

— Ты что топил в реке? — не стала я скрывать предмет своего интереса.

— Что???

Он вскочил, поперхнулся, беспомощно огляделся, словно искал поддержки жены. Вовремя вспомнив, что ее здесь нет, он снова опустился на стул.

— С чего вы…

— Мы видели, как ты бросил сверток в воду, — тяжело глянул на него Славик.

— И что? Как вы его нашли? Ты что, следом нырнул? — не понял Артем.

— Ага, нырнул. Как кот срыгнул. Делать мне больше нечего. Говори, что там было.

— А вам какое дело? — узнав, что сверток мы не видели, Артем приободрился, но я поспешила его осадить:

— Мы сейчас пойдем к Тукачу, он вызовет водолазов, и сверток все равно найдут, — пригрозила я Артему. Это подействовало, и он присел.

— Не надо! Ладно. Я… я все расскажу.

— Ты убил Соню? — пошел в атаку Славик.

— Нет, конечно, не я!

— Зачем тогда топил орудие убийства?

— Какое орудие? Там просто моя одежда была. Водолазка и брюки.

— Те, в которых ты был в первый день на теплоходе? Зачем ты топил свою одежду? — не поняла я.

— Просто… Не хотел хранить у себя. Нехорошие ассоциации.

— Не пудри нам мозги. Ты решил, что полиция будет осматривать одежду, в которой мы были в тот вечер, и решил избавиться от нее?

— Ты зачем убил Соню? — снова возопил Славик.

— Да вы с ума сошли! Что за хрень вы несете…

— Если сейчас же не расскажешь правду, будешь прокурору рассказывать про свои ритуалы расхламления водой.

— Боже… Так и думал, что это выйдет мне боком…

— Что именно? Утопление водолазки?

— Да черт с ней, с водолазкой… Только обещайте, что Элла не узнает. И вообще, никто, кроме вас.

Мы со Славиком, переглянувшись, едва заметно кивнули.

— Короче, я просто перестраховался и избавился от одежды, потому что в этих вещах… обнимал Соню.

— Что делал? — не поверила я своим ушам.

— Ну, зажимал, обнимал, как вам больше нравится.

— Когда ты успел? — опешил Славик.

— Долго ли умеючи… — кисло усмехнулся Артем. — Мы все перебрали. Элла заснула, а я не мог уснуть. У меня всегда так — если начал выпивать… Короче, нечем хвастаться. Я вообще потому и решил завязать с этим делом. Но в тот вечер я вышел, хотел еще добавить. А Соня сидела на палубе, плакала. Я стал утешать, спросил, что случилось. Мне кажется, она Сашку дожидалась, может, он ее отшил. Я не расспрашивал сильно, у самого язык заплетался. Соня замерзла в своей шубке, и я тогда свою куртку на плечи накинул. Я ее как раз на стуле забыл. Слово за слово… Знаете, как оно обычно бывает? Короче, она полезла ко мне целоваться.

— А ты? — уточнил Славик.

— А что я? Растерялся. Приобнял. Никого не было… Короче, мы немного увлеклись. Потом хлопнула дверь каюты…

— Далеко или близко?

— Да не помню я. Но громко, я услышал. И успел вскочить. Надо было сваливать, я решил обойти по кругу, чтобы не столкнуться с тем, кто вышел из каюты. А Соня осталась сидеть, ей даже было смешно.

— То есть ты не видел, кто вышел из каюты?

— Слава богу, нет. Я зашел в кают-компанию, потихоньку взял початую бутылку и пошел к себе.

— После этого Соню ты уже не видел? Не вернулся, чтобы продолжить дело?

— Нет. Конечно, она симпатичная, и, как любой нормальный мужик, я был бы… ну, не против. Наверное. Но не тут, на теплоходе. Рисковать… Даже в таком состоянии я понял, что лучше идти спать.

— Подожди, а куртка?

— Я ее утром нашел на одном из стульев. Видимо, Соня ее потом сняла, потому что лежала она в одной шубке. Слава богу, никто не заметил и не придал значения. Мы расходились поздно, мало ли почему я куртку на стуле бросил.

— И все-таки странно, что ты решил топить одежду.

— Вы же понимаете. А если на моем свитере нашли бы какие-то следы… Волосы, например? Слюну. Я не знаю, что они там ищут… Мне ни к чему эти проблемы. Я ни в чем не виноват. Я жену люблю, а Соня сама полезла. Теперь вы понимаете, что я не виноват?

— Вот уж вообще не факт. Как мы можем это понять? А если на водолазке была кровь Сони? Такая версия кажется мне логичнее. Тогда вообще все сходится. Элла что-то заподозрила, может, заметила пятна, и ты решил избавиться и от нее. Делал вид, что беспробудно спишь, а сам выманил ее на записку, огрел по голове, но убить не вышло.

— Она же пришла в себя. Что ей мешало сказать, кто ее ударил? — вполне логично заметил Артем.

Славика смутить было сложно, он нашел выход и из этой ситуации:

— Может, она не рассмотрела тебя, или ты чем-то ее запугал, пригрозил оставить без денег, если заявит на тебя. А сам пока быстренько уничтожил улики…

— Да что же такое! Клянусь, я вообще не при делах. Мне самому все это не нравится.

— Судя по твоему лицу, тебя еще что-то сильно беспокоит. Не просто так ты сорвался топить вещи именно сейчас.

Артем насупился и думал около минуты, на протяжении которой Славик постукивал ногой да гнусаво покашливал.

— Кто-то нас видел, — сказал он вполголоса. — И теперь меня шантажирует.

— Как именно? — опешила я, потому что как раз собралась рассказать Артему про Васятку, который видел кого-то на палубе.

— Как, как… Ну не по телефону же. Это сразу можно пробить и я, уж поверьте, пробил бы. А тут записку написали.

— Снова записки, — всплеснул руками Славик. — Детский сад какой-то. Мы в этой деревне скоро скатимся в меловой период.

— Когда ты получил эту… записку?

— В первый же день. Нашел у себя в кармане куртки. А вещи топить пошел только сейчас, потому что один остался. Элла за мной хвостом ходила, как бы я…

— Ты что, не узнал ничей почерк? — усомнилась я.

— Там слова из газеты вырезаны.

— Покажи.

— Да я сразу сжег эту записку в печке, чтобы Элка не нашла. Смысл такой: меня видели с Соней, и чтобы об этом не стало известно, я должен перевести деньги на криптокошелек.

— А оттуда их хрен отследишь, — пробормотал Славик. — Подожди, получается, это кто-то из своих, ведь так? Кто? Танечка, Васятка, Тимур…

— А Сашку вы чего со счетов списываете?

— Миллионер вряд ли стал бы тебя шантажировать.

— Резонно. Хотя я всех подозреваю. Капитан, помощник, повариха. Бабка ваша…

— Оставь в покое мою бабушку.

— Короче, никого нельзя исключать. Вот взять хотя бы вас…

— Мне проще было бы поделиться этими сведениями напрямую с Тукачом, чтобы он от меня отстал. У нас на расправу скоры. Тебе бы быстро прижали к стенке, и мы бы все спокойно поехали домой.

— Вообще, то, что я с ней пять минут пообжимался, ничего не доказывает.

— Кроме того, что ты был последним, кто видел ее в живых. Мотив быстро придумают. Она тебе отказала, смеялась, опять же, а ты по пьяной лавочке ей зарядил. И не рассчитал силы. Как тебе такое?

— Чего же вы тогда не бежите к Тукачу? — огрызнулся Артем.

— Потому что я хочу не просто посадить первого попавшегося козла отпущения. А найти реального преступника. Считай, у меня в этом деле свой интерес.

— Я слышал, что вы расследуете преступления…

— Громко сказано, но до истины мы докопаться любим, — деловито заявил Славик.

— Я заплачу… Найдите того, кто это сделал…

— Ты про шантаж или про убийство?

Артем громко сглотнул и пояснил:

— И то, и другое.

— Пока все больше улик, что это сделал ты. Заодно и от жены решил избавиться, — снова начал Славик. Как видно, он не хотел расставаться с такой перспективной версией.

— Подумайте сами, зачем бы я тогда переживал из-за шантажиста. Дело же в Элке. Я ее не хочу потерять. Если честно, мой отец… Короче, со мной стал разговаривать нормально только после того, как мы с Эллой поженились. До этого считал пустым местом, рохлей. Конечно, я тоже давал повод, пил и гулял, но когда женился, я же ни-ни. Я и выпивать почти бросил. Это здесь так, расслабляюсь из-за нервной обстановки. Если с Элкой у нас расход выйдет, отец меня опять всего лишит. Так что мне никак нельзя жену терять.

— Вот и вся любовь, — подытожила я печально.

— Ну зачем сразу так. Я ее люблю, конечно. Мы близкие люди. С первого класса вместе. Это вам не ерунда. Короче, мне эти неприятности ни к чему. Доказать, что я убил Соню, шантажист не сможет. А вот отношения с женой мне испортит капитально. Я, может, только жить начал. Отец мне, можно сказать, доверять стал, к бизнесу приобщает…

— Допустим, мы тебе верим, — подумав немного, кивнула я.

— Хотя прямо скажу, твоя история смердит, — влез Славик.

— Все, что я рассказал — правда, — горячо возразил Артем. — Думаете, мне самому приятно подозревать кого-то из своих? Они же мне все как семья. И нет бы по-хорошему подошли. Так, мол, и так. Деньги нужны. А подло шантажировать — это вообще край. Хоть бы это оказался кто-то не из наших.

— У нас есть показания Васятки, который утверждает, что он слышал, как Соня с кем-то целовалась на палубе.

— Так это он, гад, меня шантажировать вздумал? — подскочил Артем.

— Успокойся. Я тоже сначала так подумала. Но не сходится. Он не знает, кто с ней был, и про тебя даже не заикался. Подозревает Александра или Тимура. Думаю, ему и в голову не могло прийти, что это был ты. Так что, если не хочешь себя окончательно закопать, молчи. Не то скоро этот секрет станет совсем не секретным, а очень даже общественным.

Мы покинули жилище Артема, столкнувшись у калитки с его хозяйкой — любопытной бабкой в фуфайке.

— Мой-то все пьет… — доверительно шепнула она нам.

— Ограничивайте его, — строго сказала я. — И следите, чтобы закусывал.

Бабка козырнула нам и поспешила в дом.

— Ну, и что ты думаешь?

— По поводу шантажа? Не знаю, я бы и Васятку не исключал. Может, он решил взять Артема «на понт». А вдруг прокатит? А может, он всех шантажирует. И Тимура тоже. Хотя тот не женат, бояться нечего. Но вдруг человек не захочет, чтобы все знали: он последний, кто был с Соней на палубе.

— А что думаешь про Артема?

— Они целовались, Артем услышал скрип двери, мог испугаться и неловко оттолкнуть ее.

— Васятка говорил, Тимур слышал смех. Артем говорит, она смеялась, когда он убегал.

— Тут по минутам не сверишь. С другой стороны, пока Артем крался в рубку за спиртным, пока вернулся в каюту. Минимум десять минут у убийцы было. Выскользнуть из каюты, ударить Соню по голове…

— А что если это сделала Элла? Заметила отсутствие мужа, вышла, а Соня призналась, что целовалась с Артемом… Элла в порыве гнева ее ударила, вышло неловко.

— Ага, а потом она придавила Тимура и напала на себя? Не слишком ли много для хрупкой девушки?

— Артем все-таки более перспективный вариант. Понятно, он выгораживает себя. Но как тебе такое: он случайно убил Соню, его заподозрил Тимур, который курил и мог что-то слышать. Артем состоятельный парень, и Тимур решил его шантажировать. Артем пытался с ним разделаться. Элла тоже что-то слышала, возможно, просыпалась и видела, что муж выходил. Узнав, что она его подозревает, Артем решил разделаться и с ней.

— Васятка тоже тот еще фрукт. Отвергнутый Соней, он мог разъяриться и огреть ее. Его слышал Тимур и могла видеть Элла, которая выходила искать мужа. А теперь он придумывает какие-то истории про Дубровского, чтобы запутать нас.

— Понимаешь, у нас сейчас на всю эту историю такое своеобразное вертолетное видение. Мы летаем над устоявшимся концептом и смотрим как бы снаружи. Нужно погрузиться внутрь каждого, чтобы увидеть то, что мы упускаем. Мы ищем то, что их связывало в прошлом. Мы почему-то решили, что все убийства следуют одно из другого. А что, если причина откуда-то извне. И кроется не в их школьном прошлом, а уже в настоящей, взрослой жизни?

— Ох, Славик, чует мое сердце, надо выяснить, что там с настоящим Александром Ивановым. Как бы он не узнал про то, что его тезка в акватории Клязьмы плещется. Или того хуже — решит нагрянуть на Родину.