Попав домой, мы уселись возле печки и принялись думать.

— Итак, что мы знаем о настоящем Иванове? — Славик многозначительно постучал карандашом по столешнице.

— Не так уже много.

— Так чего мнемся? Тут его одноклассники. Пойдем да спросим.

— Ага! Додумался… Это будет выглядеть крайне подозрительно. Чего это мы вдруг ходим и о нем выспрашиваем? Если учесть, что мы его якобы знаем. Да и потом… Сам Дубровский быстро узнает, что мы что-то вынюхиваем.

— Соня успела рассказать о том, как Иванов уехал в Лондон и там стал стартапером. Дубровский тоже сказал, что Иванов состоятельный тип. Давай искать в соцсетях и новостях. Что-то о нем да напишут.

Первые же фотографии, которые попались нам в интернете, почти убедили меня, что Иванов и Дубровский — родные братья. Сходство действительно было потрясающим. Высокие, темноволосые, с растительностью на лице. К тому же Иванов почти на всех снимках был в темных очках и кепках.

Сразу всплыло название Happynation — стартап, разрабатывающий интеллектуальные датчики для бетона. Нам сообщали, что в то время как население мира быстро растет, строительство ускоряется, соответственно, увеличивается использование бетона. Строительные материалы дорогие, как и сроки строительства. И вот Иванов разработал датчики с защитой IP, которые могут очень точно и непрерывно отслеживать в режиме реального времени процесс отвердевания бетона. Это сокращало время доставки для строителей, контролируя процесс отвердевания, а также оптимизировало рецептуры бетона для производителей.

Оказалось, Иванов раньше постоянно участвовал в публичных мероприятиях как глава компании. Почти сразу после окончания университета начал жить на два города, зарегистрировал компанию в Лондоне. В 2016 году победил в крупнейшем в Англии конкурсе стартапов.

Нашли мы статью и про какое-то мутное дело, когда Иванов с партнером выиграли государственный тендер на датчики, но через подрядчика, который вроде как «кинул» их на деньги. А претензии у государства возникли к Иванову и его товарищу. Судя по тону статьи, конфликт как-то удалось замять, но почти в это же время Иванов и покинул страну. Видимо, от греха подальше. С тех пор, скорее всего, в родной город он и не наведывался.

— Теперь ясно, чего Дубровский не опасается его приезда, — протянула я, продолжая изучать статьи.

Я решила позвонить по какому-то найденному в Сети номеру. Там взяли трубку не сразу, и оказалось, что это офис. Пришлось импровизировать, говорить, что я тележурналист, а ищу Иванова, чтоб пригласить на интервью. Мне продиктовали еще один номер. Я была уверена, что снова попаду в офис, только другой. На удивление, трубку взяла русскоговорящая женщина, которая сначала ответила на английском, а потом едва слышно ругнулась на кота.

— Паршивец, не дери диван!

— Здравствуйте! Вы говорите по-русски? А можно услышать Александра?

— Кто его спрашивает? — удивилась женщина.

— Это… одноклассница. Мы тут планировали собраться, словом, мне поручили всех обзвонить. Я нашла этот номер…

— Ой, девушка, как и сказать… Я его домоправительница. А сам он пропал…

— К… как пропал? Когда?

— Обстоятельства выясняют. Александр за неделю до исчезновения уехал за город, хотел присмотреть там дом. Остановился там в местном отеле. По утрам выезжал на велосипеде. Однажды выехал и не вернулся. На следующий день персонал забил тревогу, пока стали искать…

Слушать все это дальше я не могла и в ужасе нажала отбой. Так вот в чем дело! Какая же я инфантильная идиотка, опять поверила в россказни Дубровского. Чтобы завладеть чужой личностью, он решился на… убийство?

А что? Личность Иванова показалась ему заманчивой, и вот тот пропал в одном месте, а появился в другом. Зачем ему мелькать здесь? Наверное, чтобы сбить с толку недругов. Завладев личиной Иванова, он теперь может решить все свои вопросы, а потом уехать далеко и навсегда. Господи, что же произошло с реальным Александром?

Славик, слышавший мой разговор, удрученно молчал.

Я два раз вдохнула и выдохнула, снова набрала последний номер, и когда женщина подняла трубку, попросила:

— Знаете, если он… найдется, какой бы ни был исход, позвоните мне…

— Исход… Господи, что же вы такое говорите. Мы тут все верим, что Александр…

— Да, да, непременно позвоните, пожалуйста. Мы хотим знать, что с ним случилось.

Я попросила записать свой номер и отключилась. Потерла виски, выпила кружку воды и, схватив куртку, кинулась к выходу:

— Ты куда? — крикнул Славик, но, видимо, все понял и только махнул рукой мне вслед.

Дубровский нашелся быстро, он колол дрова во дворе, раздевшись до тонкого пуловера. Я вывалила на него всю информацию, полученную от домработницы Иванова. При этом еле сдерживалась, чтобы не кричать, из-за чего излагала все свистящим шепотом. Он же продолжал невозмутимо стучать по чурбанам.

— Да хватит уже махать топором и зевать, когда я с тобой разговариваю! Тем более на такую тему!

— Я не зеваю, а пытаюсь вставить хоть пять копеек, но ты же не даешь и слова сказать! — возмутился Дубровский.

— А что ты можешь сказать в свою защиту?

— То, что я впервые слышу о том, что настоящий Иванов пропал. Зачем мне его убивать? Его личина нужна мне не навсегда, а на время. Когда мы уедем, у меня будут совершенно другие документы гражданина другой страны.

— Как я могу уехать с тобой? Как строить какие-то планы, если подозреваю тебя в убийстве невинного человека?

— Еще раз повторяю: зачем мне это?

— Не знаю… Может, ты как-то завладел его деньгами, паролями от его криптокошелька или еще черт знает что. Ведь тела не нашли, значит, в Англии он будет числиться пропавшим. А потом объявится где-нибудь в Африке. Вот такие милые причуды у богатых. Ты напишешь от его имени пост, что хотел побыть в уединении, но там понял, что смысл жизни в том, чтобы кормить львят с руки. Руководить его бизнесом можно удаленно…

— Вот это фантазия. Тебе нужно писать книги вместе с папой № 3. Уверен, ты добавишь его философским трудам огня. В любом случае, спасибо за информацию. Я буду узнавать, что с ним. Пробью через местных знакомых. Он собирался какое-то время пожить за городом, вроде даже присматривал дом. Хотел уединенное поместье, чтобы спокойно кататься на велосипеде, он ведь фанатично выезжал на велопрогулку каждое утро.

Дубровский бросил топор и подошел ко мне вплотную. Чтобы не молчать, я спросила:

— Ты рассказал мне всю правду?

Он закусил нижнюю губу и посмотрел мне в глаза:

— Нет. Есть еще кое-что. При нашей последней встрече я позаимствовал у него паспорт.

— Я так и знала!

— Не потому, что хотел по нему выехать… Ты же знаешь, у меня есть свой, поддельный.

— Тогда зачем?

— Хотел быть уверен, что он точно не уедет в ближайшее время из страны. Так, на всякий случай. Восстановление документа заняло бы какое-то время, за которое я рассчитывал провернуть здесь все свои дела.

— То есть, кроме меня, у тебя здесь все-таки были какие-то дела.

— Были и есть. Я не скрываю. Давай пройдемся. Есть еще кое-что, что ты должна знать.

Мы вышли за калитку и медленно зашагали в сторону реки. Было видно, что Дубровскому не просто дается этот разговор.

— Дарина, я много чего тебе наговорил, чтобы скрыть один факт. Но теперь понимаю, что молчать больше не могу. Ты должна знать, что мой батя жив.

— Как жив? — опешила я. — Он же умер еще тогда, в тюрьме Сочи… Папа говорил…

Я лихорадочно стала прокручивать в голове все, что помнила о смерти криминального авторитета, который был отцом Дубровского. Впрочем, он его не растил, но в зрелые годы вспомнил о сыне и кое-чему, видимо, обучил. Когда криминального авторитета не стало, Дубровский пробивался мелкими делами, нажил себя кучу врагов и постоянно скрывался. Его передряги тянули уже на полноценный приключенческий роман в трех томах.

— Представь себе. Я сам узнал об этом случайно. В Лондоне, куда меня пригласил бывший соратник бати. Тут я ни слова не придумал. Про то, что меня просили возглавить и так далее… Короче, тогда мне рассказали, что в тюрьме бате организовали липовую смерть и вывезли его в Англию.

— Зачем?

— Он узнал, что его хотели убить. У моего старика были старые счеты с другим криминальным авторитетом Боброшвили. Моего об этом предупредил верный человек, и батя подсуетился. Об этом знало только несколько ближайших соратников. Он даже мне не сообщил, чтобы не подставлять. Нельзя было выдавать его местоположение.

— Но что-то изменилось?

— Да, Боброшвили отравили, и теперь отец хочет восстановить свое влияние. Для этого ему нужен надежный человек. А кто может быть надежнее сына? Я уже говорил тебе, что не хочу в этом участвовать, но отказать отцу тоже не мог. Тут в России я должен был кое с кем встретиться и передать документы и компроматы на кого следует. Ну и устные сообщения, разумеется. Поэтому я и задержался, не сел на теплоход вовремя. Но я сразу заявил отцу, что это последнее поручение, которое я выполняю. Дальше пусть находит кого-то другого на роль связного. Поэтому мне так важно уехать отсюда, понимаешь? Забрать тебя и свалить, иначе он будет продолжать просить, а я буду не в силах ему отказать.

Такая откровенность и подкупала, и пугала. В подтверждение своих слов Дубровский сграбастал мою руку и заявил:

— Надеюсь, ты понимаешь, что об этом не должна знать ни одна живая душа. Я очень рискую, доверяя тебе эти сведения. У тебя один отец подполковник, второй почти что заместитель губернатора, а третий вообще медийная личность.

— Не смешно.

— А я и не шучу. Теперь я весь в твоей власти. Не могу уехать, не получив от тебя ответа. Потому что не знаю, когда смогу появиться здесь в следующий раз. Если отец решит снова вернуться к делам в полной мере, у многих его бывших соратников земля будет гореть под ногами. И у меня появится в разы больше новых врагов. Тогда о семье и спокойной жизни я смогу забыть навсегда.

— Есть еще кое-что. Васятка говорит, что слышал, как Соня была у тебя в каюте. И вы ругались. Почему ты мне про это не рассказал?

— Дарина, послушай…

— Значит, все-таки была. Как я могу верить тебе после этого? — в досаде бросила я и, развернувшись, поспешила к дому.

— Она думала, что я Иванов, — крикнул мне вдогонку Дубровский и, чертыхнувшись, пнул ногой покосившийся забор черной дачи, до которой мы, сами не заметив, дошли во время разговора.