Культ личности вкупе с передачей власти по наследству в массовом сознании стал своего рода визитной карточкой Северной Кореи, хотя на самом деле похожие вещи практиковались не только в КНДР. Именно поэтому я неожиданно для читателя начну разговор в хронологическом порядке и расскажу про аналогичные явления на Юге, где все это началось ранее.
«Президент-основатель» Южной Кореи вернулся на полуостров в 70 лет, уверенный в том, что является мессией корейского народа, и книги, написанные его лоббистами, говорили об этом почти прямым текстом. Достаточно посмотреть под этим углом зрения книгу Р. Оливера с говорящим названием «Ли Сын Ман. Человек-легенда»[28]. Изображение Ли Сын Мана появилось на деньгах ранее, чем изображение Ким Ир Сена[29], а разрушенная после его падения статуя президента на горе Намсан в Сеуле была самой высокой на тот момент в Азии, превосходя построенную позднее статую Ким Ир Сена перед дворцом Мансудэ. Других статуй хватало по всей стране, в том числе в школьных дворах.
Что же до подготовки преемника, то Ли Сын Ман при живых родителях усыновил сына своего ближайшего сподвижника Ли Ги Буна, из которого планировалось сделать наследника его власти, но режим рухнул, и приемный сын Ли Сын Мана застрелил своего кровного отца и покончил с собой.
Пак Чон Хи не занимался выстраиванием культа личности специально, хотя в последние годы правления, после смерти жены, начал двигаться в данном направлении. Тем не менее Пак является героем ряда исторических анекдотов, призванных подчеркнуть его роль как правителя сурового, но справедливого. Одна история повествует о том, что, когда на какой-то официальный прием некоторые жены то ли олигархов, то ли правительственных чиновников явились в бриллиантовых колье, Пак устроил их мужьям жесточайший разнос, обвинив их в воровстве и растратах. Откуда еще можно взять в нашей бедной стране деньги на бриллианты?
В другом мифе говорится, что в первый месяц своего правления Пак якобы собрал в рабочем кабинете 30 корейских олигархов, каждый из которых при Первой-Второй Республике создал свои капиталы не совсем честным путем, и сказал им примерно следующее:
«Из этого кабинета у вас есть два выхода – один из них в тюрьму, а потом на чрезвычайный суд по обвинению в нанесении государству ущерба в особо крупных размерах. Другой – назад, но с этого времени вы платите свои долги стране, а впредь будете действовать в смычке с государством и развивать те отрасли, какие вам скажем мы. При этом власти помогут вам решить проблемы с профсоюзами или иным внутренним сопротивлением, обеспечат послабления в области налогов и будут выдавать беспроцентные кредиты. Обе двери открыты – вопросы есть?» Так, по преданию, началось корейское экономическое чудо и окончательно сформировались пресловутые чеболи.
Не избежал попыток мифологизировать себя и Чон Ду Хван. Согласно книге Чон Гым Сана «Чон Ду Хван – человек-предназначение», переведенной на английский в 1982 г., его рождение сопровождалось мистическими обстоятельствами, включая видение, которое было у его матери перед родами. А судя по выпускам новостей или документальном кино того времени, Чона именовали «великим руководителем», «ниспосланным народу Небесами», «полководцем», который обладал сверхъестественными способностями типа управления погодой, кто был правителем «простого народа, живущим вместе с народом, радующимся вместе с народом и дышащим вместе с народом».
Демократов чаша сия не минула: многие биографические издания, посвященные лидерам партий в 1990-е или 2000-е гг., были выполнены в откровенно верноподданнической манере и несли на себе ясный отпечаток культа личности означенного лидера. Это касается и переведенных на русский язык книг о Ким Дэ Чжуне, написанных его «придворным биографом» Ким Бён Гуком, и еще более тенденциозных изданий о Ким Ён Саме, вроде книги «Крестоносец демократии» (Сеул, 1993), очень напоминающей иллюстрированные биографии Ким Ир Сена.
Знакомо выглядели и посвященные пропаганде личности Но Му Хёна красочные буклеты, которые активно распространялись посольствами РК за рубежом, и его попытки объявить себя 13-м президентом (считая президентские сроки, а не «по головам»), для того, чтобы в корейской истории порядковый номер Но был таким же, как у его кумира Авраама Линкольна.
Из относительно современных лидеров якобы отличился Юн Сок Ёль после того, как телеканал SBS нашел отрывок с празднования его дня рождения в 2023 г., совпавшего с 60-летием основания президентской охраны. Ее сотрудники исполняют песню про президента, в которой, в частности, Юна назвали «президентом, ниспосланным Небом» – то же клише, что и у Чон Ду Хвана. Как пошутил по этому поводу Олег Кирьянов, «песня была очень близка к „Золотой ты человек, господин Юн, вся Корея отдыхает, а ты работаешь все, трудишься. Не бережёшь ты себя!“»
Но элементы культа личности проявлялись и у политиков-демократов, создававших свои партии в преддверии парламентских выборов 2024 г. Один из них, Сон Ён Гиль, создал так называемую «Сосновую партию», где иероглиф «сосна» одновременно является знаком его фамилии. Немного далее пошел еще более известный политик Чо Гук, чье имя омонимично слову «Отечество», отчего созданная им «Партия обновления Отечества» де-факто звучит как «Партия имени Чо Гука», хотя к настоящему времени Чо уже находится в тюрьме за коррупцию.
Конечно, с точки зрения начальства это якобы была добровольная инициатива, а гражданские группы, наоборот, заявляют, что концерт самодеятельности был добровольно-принудительным, но из песни слова не выкинешь, и непонятно, то ли это полушутливый аналог «песни про директора на корпоративе», то ли проявление лизоблюдства, но Юн такое как минимум не пресек, хотя никаких публичных попыток строить его культ все-таки не было.
Почитание начальства и соответствующие ритуалы встречаются и в бизнесе. В январе 2003 г. руководители компании «Хёндэ» торжественно посетили могилу ее основателя Чон Чжу Ёна для того, чтобы доложить ему об открытии первого совместного туристического проекта с Севером. Мероприятие было назначено на 05:50 утра – в тот самый час, когда покойный обычно проводил планерки, и носило характер утренней летучки, на которой руководители подразделений как бы отчитывались перед «духом предка» о достигнутых успехах.
К живому руководителю члены той или иной корпорации также обязаны демонстрировать уважение не только стилем речи, но и поясными поклонами. Автор нередко видел и поклоны портретам боссов, и непременное ношение одежды с логотипом компании, иногда показанное и в нерабочее время.
Конечно, основным объектом нашего исследования в данной сфере становится Северная Корея, которая стала покрываться портретами Ким Ир Сена и полниться рассказами о его мудрости, начиная с февраля 1946 г. 1 октября 1946 г. был открыт университет им. Ким Ир Сена, а сразу после провозглашения КНДР ему был установлен первый памятник в его родной деревне.
Как отмечает И. Мацола, формирование культа личности Кима прошло в несколько этапов. Вначале, в 1945–1950 гг., портреты Ким Ир Сена сопровождались портретами Ленина и Сталина, а почетными титулами именовались и иные руководители страны. И хотя в некоторых публикациях имя Ким Ир Сена и его высказывания начали печатать жирным шрифтом еще в 1955 г., скачок в развитии культа происходит к концу 1960 – началу 1970-х гг., когда Ким окончательно разделался с фракционерами и обеспечил себе определенную внешнеполитическую независимость.
Именно в это время его начинают именовать «великим вождем», в школах появляются курсы наподобие «Революционная деятельность великого маршала Ким Ир Сена», и формализуются такие ныне неотъемлемые элементы культа, как выделение имени жирным шрифтом, обязательное вывешивание портретов в квартирах, ношение значков и т. п.
Начиная с 1980 г. культ становится двойным, и к «великому вождю» Ким Ир Сену добавляется «любимый руководитель» Ким Чен Ир, хотя последний был против того, чтобы его почитали в равной степени с отцом.
После смерти Ким Ир Сена в 1994 г. культ личности Ким Чен Ира начинает развиваться, из «любимого руководителя» он превращается в «великого руководителя», но титул вождя и звание Президента республики навечно остается за Ким Ир Сеном, а на праздновании 50-й годовщины ТПК в 1995 г. Ким Чен Ир сказал: «Как я могу стать преемником Вождя, когда он еще жив?» Кроме того, Ким Чен Ир был достаточно интровертным человеком и возражал против создания памятников ему при жизни.
С 8 июля 1997 г. было объявлено о введении нового летоисчисления чучхе, которое начиналось с года рождения Ким Ир Сена. По всей стране были поставлены мемориальные стелы, на которых высекли вышеупомянутую фразу «Великий вождь товарищ Ким Ир Сен вечно пребывает с нами», а тост на торжественных мероприятиях, переводимый обычно на иностранные языки как «За светлую память товарища Ким Ир Сена», в действительности звучит как «За вечную жизнь товарища Ким Ир Сена».
«Интронизация» Ким Чен Ына сопровождалась церемониальными мероприятиями в честь его покойного отца. Ему было посмертно присвоено звание генералиссимуса, день его рождения объявили государственным праздником (День сияющей звезды) и учредили посвященный ему орден. Кроме того, в рамках поправок к конституции 2019 г. «великий товарищ Ким Ир Сен» был переименован в «великого вождя товарища Ким Ир Сена», а «товарищ Ким Чен Ир» – в «великого руководителя товарища Ким Чен Ира». Дни смерти Кимов (8 июля и 17 декабря) стали официальными памятными датами.
Там, где раньше говорили о кимирсенизме, теперь используется термин «кимирсенизм-кимчениризм», который трактуется как «целостная система идей чучхе и освещенных ими теорий и методов по вопросам революции и строительства нового общества, созданных великим Ким Ир Сеном и углубленно развитых великим Ким Ир Сеном и великим Ким Чен Иром». Новый термин был введен Ким Чен Ыном 6 апреля 2012 г. в работе «Будем глубоко уважать великого Ким Чен Ира как вечного генерального секретаря нашей партии и доведем революционное дело чучхе до победного конца». То, что переименование не случилось ранее, объясняется тем, что «безгранично скромный Ким Чен Ир категорически не разрешил называть кимирсенизм в связке с его именем».
Нередко Ким Ир Сен и Ким Чен Ир фигурируют как «пэктусанские руководители». В корейской мифологии эта гора с давних пор почитались как священное место, куда снисходили небожители и где пребывал первопредок Тангун. И хотя с 1941 по 1945 г. Ким Ир Сен находился в СССР, по официальной версии его место пребывания и руководства, как и место рождения Ким Чен Ира, – «тайный лагерь на горе Пэктусан». Помимо этого, такая терминология выставляет Ким Ир Сена и Ким Чен Ира не как членов одной семьи, а как лиц, занимавших одно место и делавших одно дело.
Сегодня культ горы Пэкту прочно встроен в государственный миф КНДР и поддерживается комплексной системой ритуалов. Коллективные паломничества по местам «партизанской славы» призваны способствовать сплочению народа вокруг героического образа вождей, а термин «Пэктусанская держава» содержит аллюзии как на тайный лагерь, так и на миф о Тангуне, согласно которому колыбель корейской цивилизации была именно там.
Походы в район Пэктусана были важным элементом патриотического воспитания и до Ким Чен Ына, но именно он стал ездить туда регулярно. Наиболее стильно освещенный ЦТАК визит состоялся 16 октября 2019 г., когда в сопровождении свиты Ким поднялся на гору на белом коне по первому снегу.
Преемственность курса постоянно подчеркивается, начиная с новогодней речи Ким Чен Ына 2013 г., которая была пронизана упоминаниями отца и деда. Новогоднее выступление 2016 г. Ким Чен Ын начал с новогоднего привета своим предкам, а затем – всему народу страны.
Однако культа ради самого культа нет, и тут показательна история с тем, как 29 июня 2021 г. «Нодон синмун» сообщила, что на месте строящихся в настоящее время жилых кварталов на берегу реки Потхонган находилась специальная резиденция Ким Ир Сена, которой он якобы пользовался с 1950-х по 1970-е годы. Это место оставалось пустым с тех пор, как оно было разрушено в 2009 г., хотя в его окрестностях были построены дома.
А. Н. Ланьков упоминает о курсе «вождеведения» в учебных заведениях КНДР, в котором рассматривается суть явления и место вождя в истории. Народу внушается, что интересы вождя и народа всегда совпадают, и само существование народа и страны без вождя невозможно. Ян Сын Чхоль приводит северокорейский догмат о том, что у человека есть «два тела» – физическое, которое он получает от родителей, и социально-политическое, которое от получает от вождя.
Такое положение дел создало уникальный опыт передачи власти по наследству в условиях немонархического государства. Передав власть сыну, Ким Ир Сен решил очень важную проблему преемника, ибо в обычном авторитарном государстве, где правитель является несменяемым лицом, в процессе передачи власти заложена мина. Пока правитель жив, он обычно убирает с политической арены всех тех, кто мог бы стать ему альтернативой. В результате такого «естественного отбора» после его смерти остается несколько Равных, среди которых нет Первого. Не имея в своей среде явного лидера, эти «равные» начинают борьбу за власть, которая нередко приводит к полному или частичному развенчанию культа личности по советскому или китайскому образцу и снижению легитимности власти.
Поэтому Ким Чен Ира долго вводили во власть, постепенно создавая культ не только Кима-отца, но и Кима-сына с тем, чтобы переход власти к нему воспринимался как логически закономерный. Нечто подобное началось и в отношении Ким Чен Ына, однако интронизация «молодого генерала» длилась недолго – с 2010 года Ким Чен Ын стал постоянно сопровождать своего отца во время его поездок с целью руководства на местах.
Культ личности вождя сочетается с его мифологизацией: былинность – неотъемлемый атрибут восточноазиатских рассказов о героях и полководцах, но официально сверхъестественными свойствами вождя никто никогда не наделял. Они подавались как элементы «народного эпоса», легенды, которые жители угнетенной Кореи рассказывали о великом и могучем партизанском командире: Ким Ир Сен наделяется в них сверхъестественными способностями, отчасти похожими на способности буддийских монахов или даосских мудрецов, описанных в корейских исторических хрониках типа «Самгук Юса». Он одновременно присутствует в нескольких местах, устрашает противника одним своим видом, летает на облаках, добывает из ничего 4000 комплектов военной формы и даже может, написав нечто на листке бумаги и бросив этот листок в реку, превратить его в мост, по которому партизаны переправляются через бурный поток. Когда же по мосту пытаются пройти японцы, он превращается снова в листок бумаги, а враги тонут.
Среди всех этих способностей автор особенно выделяет так называемый чхукчиппоп: возможность находиться в нескольких местах практически одновременно, молниеносно перемещаясь в пространстве. Во-первых, потому что этой техникой владеет не только Ким Ир Сен, но и Ким Чен Ын, а во-вторых, потому что этому посвящена песня, название которой на русском звучит как «Полководец преодолевает пространство», а в английском переводе – «General uses warp», что прибавило популярности в соответствующем фэндоме.
К этому же блоку относятся рассказы о различных чудесных знамениях (небывалая радуга и т. п.), которые случились в дни принятия Ким Чен Иром официальной власти и продолжают периодически происходить, обычно совпадая по времени с его днями рождения и демонстрируя благоволение небесных светил. Аналогичные знамения сопровождали и смерть Ким Чен Ира, включая рассказы о том, что даже дикие животные выходили на обочину дорог, демонстрируя скорбь по полководцу.
Менее фантастическим (по сравнению с явными проявлениями волшебства) является миф о всеведении вождя, обладающего абсолютной компетентностью в любом вопросе – от плавки стали до методики создания выдающихся произведений искусства. И легенда о том, как Ким Ир Сен трижды проезжал мимо родной деревни, но был так занят государственными делами, что не смог заехать туда и проведать родственников, – достаточно старый штамп конфуцианской легенды, которая в Китае относится к Юю, а в Корее – к Ким Ю Сину.
При всех своих необыкновенных способностях вождь не отделяет себя от народа, и манифестация им «человеческой составляющей своей природы» постоянно подчеркивается. Это проявляется и в историях о том, как он выслушивает мнение представителя народа и принимает решение сообразно ему, и в намеренной демонстрации им поведения, присущего не руководителю страны, а рядовому ее гражданину.
Стремясь подчеркнуть эту черту характера, северокорейские биографы обоих Кимов часто доходили до смешного. То Ким Ир Сен, подобно обыкновенному человеку, пробирается по трясине, чтобы осмотреть новый способ посадки риса. То Ким Чен Ир во время инспекции завода по производству промышленных холодильных камер входит в одну из таких камер, дабы проверить, как она работает, и, «невзирая на лютый мороз, продолжает давать бесценные руководящие указания прямо из холодильника».
Обратим внимание и на систему подарков от имени вождя. С одной стороны, это знак внимания за заслуги, с другой – так верховный лидер «проявляет добродетель щедрости» и в прямом смысле кормит народ. Например, для стариков в возрасте 70 и старше периодически устраивались праздничные обеды с вручением подарков от имени Ким Чен Ира. Одариваться могут как люди, так и организации – Ким Чен Ын похожим образом «накрывал поляну» в Пхеньянской школе для сирот.
Естественно, обладающий такими признаками вождь требует соответствующих форм обращения. В корейском языке существуют специализированные грамматические формы для обращения к лицу высшему по рангу, большая часть которых была воскрешена и употребляется в КНДР только применительно к Ким Ир Сену и Ким Чен Иру.
Каждый из вождей имеет набор почетных титулов, слишком многочисленных, чтобы перечислять их все. Например, Ким Ир Сен – Великий вождь, Легендарный герой – Солнце нации, Непобедимый стальной полководец, Солнце нашего народа, Маршал-отец (Папа-маршал – для детской аудитории), Величайший герой ХХ столетия, Выдающийся руководитель международного коммунистического революционного движения, Светоч объединения, Политический деятель мирового масштаба, Гений идей, теории и практики руководства. После 60-летия Ким Ир Сена из Вождя-отца он превратился в Нашего отца. Ким Чен Ир – Любимый (позднее Великий) руководитель, Продолжатель великого чучхейского революционного дела, Центр партии, Солнце коммунистического будущего, Великий герой человечества, Выдающийся государственный деятель современности и Солнце XXI века.
Однако, говоря о титулатуре Кима и Кимов, хочется сделать важное методологическое замечание. Теоретически, когда мы говорим о том или ином титуле, речь идет не об однократно примененном хвалебном эпитете, а об устойчивом словосочетании, которое сопровождает имя и должность лидера с относительным постоянством. В свете некритического использования анекдотических свидетельств следует также подчеркнуть, что та или иная формулировка могла быть использована очень недолго и само по себе существование любого из эпитетов не дает основания видеть в них окончательно утвержденное описание личности вождя на всем протяжении его правления. Длинный список титулов не сопровождал каждое именование лидера, а некоторые из них, известные нам из антипхеньянской пропаганды, на самом деле встречаются только в ней. Например, словосочетание «великий преемник», вынесенное Анной Файфилд в заголовок своей книги о Ким Чен Ыне, в официальной пропаганде КНДР не упоминается.
Естественно, каждый из титулов вождя употребляется в определенных ситуациях. Так, в информации в прессе о визите Ким Чен Ира в воинские части его называли не великим руководителем, а официальным титулом главковерха[30]. Специальный эвфемизм «оскорбление Высшего достоинства» применяется в случае зарубежных нападок.
Внимательный анализ титулатуры указывает на традиционные корни культа личности. Начнем с такого выражения, как «Солнце нации» (кор. «инминый тхэян»). Во-первых, точный перевод не «Солнце нации», а «Солнце народа». Во-вторых, само слово «Солнце» (иероглифы тхэян) означает не столько солнечный диск или даже объект, источающий свет, сколько «Великий Ян», то есть «Великая положительная энергия» или «Великое положительное начало». День рождения Ким Ир Сена тоже именуется «Днем Солнца» (кор. «тхэянчжоль»), хотя это название было дано празднику в июле 1997 г. после трехлетнего траура по нему[31].
Если перевести более точно корейское выражение «обои сурён», которое обычно переводят как «вождь-отец», то следует обратить внимание, что слово «обои» может означать «родитель» вообще, отражая конфуцианский характер взаимодействия правителя, подчиненных и государства как одной большой семьи во главе с правителем.
Что же до слова «сурён» («вождь»), то Б. Камингс указывает, что «сурён» якобы считался титулом основателя Когурё Ко Чжу Мона и был выбран в качестве титула именно потому. Однако в этом значении он используется исключительно на Севере. Словари Юга наделяют это слово значением «босс» или «главарь», причем такая трактовка появилась не так давно и в рамках «контрпропаганды».
Вообще же титул «вождь» появился в Северной Корее только в 1946 г. и далеко не сразу стал главным титулом Ким Ир Сена. До того его именовали в основном маршалом (вонсу) или премьером (сусан)[32]. К этим титулам добавлялся уважительный суффикс «-ним». Более того, до 1948 г. титул «вождь» был зарезервирован за Сталиным, который являлся вождем мирового коммунистического движения. Национальные вожди (Димитров или Мао) были «руководителями» («чидочжа»), и назваться вождем при живом Сталине было своеобразной формой ереси.
Очень интересен анализ термина «чангун», который принято переводить как «генерал» или «полководец». Но это корейское слово обозначало нечто большее, чем просто высокое воинское звание. Точно теми же иероглифами пишется японское слово «сёгун», то есть слово это можно перевести как «военный вождь» или «военный правитель», который выполняет не только чисто военные, но и административные функции, и командир партизанского отряда, действующего на территории «освобожденного района» (а официальная биография Ким Ир Сена выставляет его именно таким типом командира), является как раз таким типом правителя.
Портрет вождя висит в каждом доме, в каждой квартире, на каждом рабочем месте, и на ту стену, где размещен портрет, запрещено вешать что-либо еще.
Точнее, на стене висят два или три портрета – третий изображает либо Ким Чон Сук (жену Ким Ир Сена и мать Ким Чен Ира), либо двух руководителей во время переговоров. Инструменты для ухода за портретами вождей хранятся в специальном ящике, и каждый день их надо протирать: в школе это делают дежурные или, в случае младших классов, классный руководитель, начинающий уроки с этого ритуала.
В определенных ситуациях портретам надо кланяться. Это делают школьники, выражая таким образом свою благодарность Великому вождю. Это делают молодожены в кульминационный момент свадебной церемонии. Автор сталкивался и с описанием того, как северокорейцы разговаривают с портретами, как бы отчитываясь перед ними подобно тому, как во время посещения кладбища приходящие на могилы предков люди общаются с ними.
В критической ситуации портреты положено спасать в первую очередь, и в КНДР хватает историй про героев, которые, рискуя жизнью, спасали портрет при пожаре или с борта тонущего судна. Историку это, естественно, напоминает отношение не столько к иконам, сколько к табличкам предков, которые в рамках конфуцианской традиции рассматриваются как прибежище душ усопших.
Статуи Ким Ир Сена стоят по всей стране, и самая известная из которых была возведена в апреле 1972 г. на холме Мансудэ по случаю 60-летия со дня рождения вождя. Высота ее составляет 23 метра, и, согласно легендам, скромный вождь вдвое уменьшил ее первоначальный размер. При Ким Чен Ыне статуй стало две – добавился Ким Чен Ир, а голова Ким Ир Сена стала более пожилой и соответствующей последнему по времени его официальному портрету. Другие памятники Ким Чен Иру стоят в основном в местах, связанных с его деятельностью, например, в университете имени Ким Ир Сена.
Почти в каждом общественном месте статуя или бюст того или иного Кима стоит на входе. Соответственно, от входящих ожидается церемониальный поклон ему. Если статуя стоит на открытой местности, водителям рекомендовано сбавлять скорость до 30–40 км/час, а перед двумя главными статуями на холме Мансудэ – примерно до 20–25 км/ч. Посетителям не разрешается делать снимки отдельной части статуи, фотографировать ее сзади или с других мест – разрешено снимать ее только спереди и всю целиком. Не разрешается также обходить статую и находиться сзади нее.
В день рождения вождя каждому следует положить к его статуе букет цветов и совершить несколько поясных поклонов. Цветы обычно искусственные, но сделаны они по образцу двух типов цветов, названных в честь двух руководителей КНДР, – «Кимирсении» (тип орхидеи) и «Кимченирии» (разновидность бегонии).
Мавзолей Ким Ир Сена (впоследствии Ким Ир Сена и Ким Чен Ира) – обязательное место посещения официальными делегациями. Ранее построенный 15 апреля 1977 г. в честь 65-летия со дня рождения Ким Ир Сена дворец имел название Кымсусанский (название переводится как «Гора, вышитая золотом») зал заседаний и был главной резиденцией Ким Ир Сена в Пхеньяне. Однако после смерти Кима северокорейское руководство приняло решение поместить тело вождя прямо в его резиденцию, и «зал заседаний» был переименован в «мемориальный дворец», в котором замуровали все окна[33]. Позднее дворец был достроен и в нем появился второй мемориальный зал.
Иные «места памяти». Поклонение распространяется и на места рождения вождей (дом в деревне Мангёндэ, где родился и провел детство Ким Ир Сен, и «тайный лагерь» около горы Пэктусан, где по официальной версии родился и провел детство Ким Чен Ир), и на музеи, где в числе экспонатов часто фигурируют вещи великого вождя, связанные с тем или иным событием: пистолет, которым он пользовался во время такой-то битвы; ручка, которой он подписал историческое распоряжение; и даже половник, которым Ким Чен Ир, будучи студентом, разливал суп на военных сборах. Любая новостройка посещается Великим вождем, который как бы освящает ее фактом «руководства на месте».
Однако нише «храмов» более соответствуют так называемые «научно-исследовательские центры революционной истории им. товарища Ким Ир Сена (и Ким Чен Ира)», являющиеся аналогом Ленинской комнаты в Советской армии и служащие для проведения заседаний и партсобраний.
«Цитаты из классика». В отличие от единого цитатника Мао в Китае, в КНДР существует серия «специализированных», а среди школьных тетрадей есть специальная – для выписывания указаний. Она существует в трех экземплярах, для каждого из вождей. Естественно, цитаты вырываются из контекста и заучиваются наизусть, подобно цитатам из конфуцианских классиков.
Любое слово вождя тщательно фиксируется, а каждая тема должна быть освящена его авторитетом. Такая практика записи высказываний правителя тоже имеет давнюю традицию: при корейском дворе существовала специальная должность историка (так называемый сагван), который должен был записывать все высказывания правителя (даже фразы типа «Ты что, и это записываешь?») как основу для составления династийной истории.
Комбинация этого принципа с пришедшей из Советского Союза культурой большого лозунга привела к тому, что фразы, которые Ким Ир Сен ронял по какому-то поводу (включая реплики типа «Ах, какие красивые горы!» или «Здесь надо бы построить коровник»), высекались на мраморных стелах, устанавливаемых там, где это произошло, с указанием даты и обстоятельств.
Значки являются своего рода визитной карточкой культа Кимов, ибо даже при Мао ношение таковых не было обязательным, а производство их не спонсировалось государством. Первый значок с портретом Ким Ир Сена был изготовлен в 1970 г., и носить его могли только высокопоставленные чиновники и партийные работники. Однако к 60-летию со дня рождения Ким Ир Сена возникло предложение сделать его ношение обязательным для всех.
Считается, что значок выдается человеку в 12 лет, и с этого времени он обязан надевать его, выходя на улицу. Значков существует несколько типов (наиболее распространенный на данный момент – с двумя вождями на фоне красного знамени), но неясно, насколько каждый из них соответствует определенному рангу. Потеря значка влечет за собой комплекс наказаний, примерно равнозначный потере партбилета членом КПСС.
«Осквернение священных символов» карается, и распоряжение «О точном ведении дел о загрязнении партийных билетов и часов с выгравированным на них именем вождя», воплощающее в жизнь указание Ким Чен Ира, согласно которому данные преступления предписано считать общеуголовными, а не политическими, вышло 17 апреля 1980 г.
Истина познается в сравнении, и позднесоветскому интеллигенту, который привык в качестве юмористических журналов читать северокорейский официоз, культ личности Кимов казался чем-то выходящим из ряда вон. Однако если посмотреть на изрядное число современных ему режимов, то по уровню поклонения ему далеко до многих. Статуи Кимов довольно скромны и не вращаются вслед за солнцем, и даже Ким Ир Сен не переименовывал месяцы календаря в честь себя и любимой матушки, как это делал Сапармурад Туркменбаши Великий, и не требовал полного титулования при каждом упоминании, как это делали некоторые современные ему африканские правители.
Если же сравнивать титулы, то и здесь на первом месте не он, а «Его превосходительство пожизненный президент, фельдмаршал Аль-Хаджи доктор Иди Амин, кавалер орденов „Крест Виктории“, „Военный крест“ и ордена „За боевые заслуги“, повелитель всех зверей на земле и рыб в море, завоеватель Британской империи в Африке вообще и в Уганде в частности»[34]. Что же до обожествления при жизни, то Джа Рас Тафари, он же император Хайле Селассие, добился в этом куда больших успехов, да и переделавший «Отче наш» в славословие себе и косплеер Барона Субботы «Папа Док» Дювалье не отстает.
Портреты? По свидетельству Теймураза Степанова (спичрайтера министра иностранных дел СССР Шеварднадзе), «первое место в мире (опережая Пхеньян и Дамаск) по количеству портретов первого лица государства» занимал Багдад времен Саддама Хусейна.
Тюремное заключение за оскорбление величества, включая изображения? Все это есть в ст. 112 УК Таиланда, и ряд историй, случись они в Северной Корее, скорее всего постоянно использовались бы в антипхеньянской пропаганде как примеры невероятно ужасного и жестокого режима, вызывая куда меньший ажиотаж.
И даже «династическая республика» характерна не только для КНДР или диктатур третьего мира, с которыми ее любят сравнивать: наиболее яркий альтернативный пример – политическая династия Неру – Ганди, но можно вспомнить и японских политиков (клан Абэ и не только), и даже Старшего и Младшего Джорджей Бушей. В этом контексте стоит учесть мнение Аврама Агова: передача власти от Кима к Киму «основана не на биологических отношениях», а на «исторически сложившемся политическом родстве», а конституция КНДР не предусматривает де-юре наследственного правления.
Возвышение Ким Чен Ына частично повторяло ситуацию Ким Чен Ира – с 2009 г. у него появляются первые формализованные титулы, после смерти отца его имя начинают выделять жирным шрифтом, но «наступление эпохи Ким Чен Ына» было провозглашено только в 2016 г., когда он стал официальным руководителем страны. Любопытно, что после связанного с этим обновления титулов (в том числе обретения маршальского звания), часть популярных прославляющих песен, где упоминались четко указывавшие на него титулы предшествующего витка (в первую очередь, «молодой генерал») стали исполняться без слов.
Однако тренд на создание культа Ким Чен Ына, равного отцу и деду, отсутствует. Это, разумеется, не значит, что культа личности нет вообще. Имя вождя традиционно выделяется жирным шрифтом, а с 2014 г. студенты и школьники проходили курс истории революционной деятельности Ким Чен Ына, 81 час в дополнение к трем остальным.
СМИ периодически восхваляют его или отмечают, как Ким Чен Ын упорно трудится без праздников и дней рождения, однако упоминаемые «пхеньянологами» титулы типа «блистательного товарища» или «гения среди гениев» постоянно не используются.
Хотя в 2013 г. Ким унаследовал от отца титул «великого руководителя», затем, особенно после поправок в конституцию, это «звание» окончательно закрепилось за Ким Чен Иром, а Ким Чен Ын в основном именуется «уважаемым высшим руководителем», при этом слово «уважаемый» (кор. «кёнъэханын»), которое правильнее переводить как «уважаемый и любимый», применялось еще к Ким Чен Иру, когда тот был «любимым руководителем» при великом вожде[35].
С января 2021 г. титул «уважаемый и любимый руководитель» не употребляется, так как ему на смену пришел столь же «краткий» титул «уважаемый и любимый генеральный секретарь». Практически вышел из активного употребления и титул «маршал», чрезвычайно распространенный в начале и середине 2010-х гг. В большинстве официальных документов Ким Чен Ын фигурирует как «генеральный секретарь Трудовой партии Кореи, Председатель государственных дел Корейской Народно-Демократической Республики уважаемый товарищ Ким Чен Ын».
День рождения молодого вождя все еще не праздник, в отличие от дней рождения его покойных отца и деда. И хотя в СМИ периодически проскальзывает информация о появляющихся портретах молодого руководителя или значках с его изображением, на данный момент это как минимум не превратилось в массовую практику, при том что значки якобы были готовы еще в 2012 г.
Наконец, в 2016–2017 гг. во время поездки в КНДР автор видел специальные тетради для конспектирования цитат каждого из вождей. У Ким Ир Сена и Ким Чен Ира обложка одного цвета, у Ким Чен Ына – другого.
Единственным моментом, который можно было бы записать в счет становления культа, автор считает появление Университета национальной обороны имени Ким Чен Ына, студенты которого прошли колонной во время военного парада по поводу 75-летия ТПК в октябре 2020 г. Это несуществующая военная академия, и, видимо, речь идет о некоем новом военно-учебном заведении инженерно-технической направленности, где проводится подготовка не столько собственно военных, сколько специалистов ВПК.
Следующей особенностью, которая кажется характерной чертой молодого лидера, является публичная самокритика, которой Ким Чен Ын периодически занимается. Он периодически укоряет себя за то, что недостаточно много работает и не в полной мере оправдывает доверие народа и жестко спрашивает не только с других, но и себя.
Хорошим примером самоумаления было выступление на военном параде по случаю 75-летия ТПК. Ким вел себя не как непогрешимый вождь, а как человек, который, например, думал, с какого слова начать фрагмент, обращенный к народу, и не нашел ничего подходящего, кроме слова «спасибо». Спасибо за то, что «было много и душевных переживаний, и опасений, однако народ поддержал все меры партии и государства и преодолел все суровые трудности». Ким Чен Ын говорит, что ему неловко от того, что он пользуется его бесконечным доверием, но не может оправдать это доверие в полной мере, и что из-за его недостаточной отдачи народ все еще испытывает трудности в жизни. Примерно в этот момент Ким на мгновение снял очки, чтобы вытереть слёзы.
Можно отметить и более четкое проведение черты между быличками и реальностью: так, в статье в «Нодон синмун» 20 марта 2020 г. отмечалось, что «в реальности человек не может внезапно исчезнуть и снова появиться, свернув пространство», и что на самом деле речь шла о стратегическом мастерстве, которое принимали за магию. Антипхеньянская пропаганда немедленно сделала из этого вывод о том, что доселе жители КНДР должны были верить в способность вождей телепортироваться, но и ранее издания КНДР периодически публиковали подобные статьи, и метафорический характер чхукчиппопа подчеркивался везде.
Культ Ким Ир Сена, а затем – Ким Чен Ира, действительно гораздо более близок к религиозному культу, чем культ личности Сталина, имея и свой набор мифов, и свою «обрядность». Правила обращения со священными символами разработаны весьма подробно, и уход за ними является важной частью повседневных ритуалов.
Многие элементы этого культа повторяют отношение к средневековому правителю, что, с точки зрения политолога, является «вливанием старого вина в новые мехи». В традиционном дальневосточном обществе, где отсутствуют предпосылки для благоприятного переноса на местную почву демократических ценностей западного образца, введение институтов, характерных для более современного общества, привело только к тому, что новая форма наполняется старым содержанием, и многие элементы прошлого, в том числе и традиция возвеличивания лидера, продолжили цвести пышным цветом.
При этом каждый из Кимов относился к своему культу личности если не с иронией, то без ажиотажа, явно не получая удовольствия от этого, в отличие от иных диктаторов. Ким Ир Сен и Ким Чен Ир, скорее, считали культ неизменным атрибутом системы правления. Для Ким Чен Ына же это, с одной стороны, дань великим предкам, а с другой – уровень самоумаления, который у первых двух Кимов был во внутреннем круге, у Ким Чен Ына периодически прорывается и в публичное поле.
Складывается ощущение, что политическая модернизация, которую проводит Ким Чен Ын и которой мы частично касались в предыдущей главе, затрагивает и культ личности. Полностью отказаться от традиции лидер КНДР не может, но старается сделать свое почитание более соответствующим требованиям времени. К этому относится и попытка поддерживать некую дистанцию между собой и предками, и убирание некоторых кажущихся ему анахроничных элементов культа – так, с конца 2024 года перестало использоваться летоисчисление чучхе.