Разделение страны и «синдром огненного кольца» в значительной степени помогли укреплению авторитарных тенденций по обе стороны 38-й параллели, ибо постоянная близость врага, необходимость действовать военными методами и приносить в жертву личное благосостояние во имя процветания страны требовали структур управления, естественно предполагающих ограничение свободы.
До начала демократических преобразований взаимоотношения власти и закона в Южной Корее имели следующие особенности. Закон находился в подчиненном положении, и меняющаяся власть каждый раз подстраивала его под себя, легитимизируя свои инновации. Иными словами, не президент руководил страной согласно существующей конституции, а конституция переделывалась под президента. Большинство изменений касалось в основном формы правления, системы выборов президента, меры его власти и сроков его полномочий. За время существования Республики Корея было принято шесть небольших по объему конституций, по числу которых и ведется счет республикам (при том, что на правление Пак Чон Хи приходилось две конституции[18]).
Согласно конституции Первой республики президент и Национальное собрание были наделены равными полномочиями, но затем различные поправки усилили власть президента. Первые из них были приняты в 1952 г. (введение прямых выборов, освобождение президента от прямой ответственности перед парламентом), а затем – в 1954 г. (отмена ограничений на число президентских сроков и право президента лично контролировать деятельность всех министров и государственных учреждений).
Редакция конституции 1960 г. создала основу для Второй республики, которая установила парламентское правление по типу Великобритании или Западной Германии, снова сведя роль президента к церемониальной. Он считался главой государства, но исполнительной властью не обладал.
Согласно конституции Третьей республики президент наделялся самыми широкими полномочиями и избирался прямым голосованием сроком на четыре года, но не более чем на два срока подряд. Однако, отбыв два срока, Пак Чон Хи сначала стал добиваться права на третий, а после победы на выборах 1971 г. совершил конституционный переворот Юсин. На его фоне в конституцию были внесены поправки, которые предусматривали увеличение срока президентства до шести лет, косвенную систему его избрания при помощи выборщиков, неограниченное количество переизбраний, наделение главы государства правом распускать парламент, назначать кандидатов в Национальное собрание через так называемое «собрание выборщиков». Таким образом, конституцию Четвертой республики 1972 г. можно считать «суперпрезидентской».
Конституция Пятой республики 1980 г. создавалась для того, чтобы не допустить прихода к власти второго Пак Чон Хи (впервые президент избирался всего на один срок, хотя этот срок составил семь лет и избирала его коллегия выборщиков). Тем не менее, несмотря на демократические формулировки и заявленные права и свободы, власть президента была существенно усилена. В случае, если в конституцию все-таки нужно было внести изменения, касающиеся продления срока полномочий президента, они не могли применяться по отношению к действующему президенту, а только к последующим. Президент мог распустить парламент, но парламент мог отправить в отставку Кабинет министров. Однако, пока парламент не приступил к выполнению своих обязанностей, законы принимал специальный Совет по национальной безопасности, возглавляемый президентом. В результате президент имел возможность менять политическое положение в стране в любую выгодную ему сторону.
Даже согласно относительно либеральной по сравнению с предшествующими конституции 1987 г. президент – символ и представитель нации, глава администрации и руководитель Государственного совета, главнокомандующий вооруженными силами страны (хотя решение об объявлении войны или отправке войск проводится через парламент), непосредственно отвечает за внешнюю и внутреннюю политику, но избирается прямым голосованием на один пятилетний срок без права переизбрания, что делает невозможными попытки удержаться у власти.
Президент может неограниченное число раз накладывать вето на законы, которые проводит парламент, может назначать министров (но не премьера) без одобрения парламента и наделен правом назначать трех из девяти членов Конституционного суда (остальных назначают председатель Верховного суда и парламент).
С другой стороны, согласно ст. 61 Основного Закона за нарушение конституции и законов при исполнении служебных обязанностей президент может подвергнуться импичменту. При этом парламент может объявлять его не только президенту двумя третями голосов парламента, но и премьер-министру, членам Государственного совета, министрам, судьям и другим должностным лицам, для чего требуется простое большинство голосов.
Президент не может создать новый или ликвидировать существующий правительственный орган, даже во внешней политике его действия ограничены. В соответствии со ст. 60 и 61 конституции парламент должен утвердить не только военное положение, объявление войны или направление вооруженных сил РК за границу, но и иные законы, влияющие на суверенитет страны или налагающие на нее существенные обязательства.
Парламент (Национальное собрание) на данный момент включает в себя 300 депутатов (число зависит от населения страны), большинство которых – депутаты-одномандатники, но 46 идут по партийным спискам.
Решения преимущественно принимаются простым большинством в минимум 50 % + 1 голос. Две трети депутатов требуются для импичмента, поправок в конституцию или преодоления президентского вето при попытке повторно провести отведенный им закон.
Парламент может принимать решения по кадровым вопросам, однако де-юре они носят только рекомендательный характер и формально президент не обязан к ним прислушиваться. Обязательного одобрения требует только кандидатура премьер-министра. Иное дело, что действия наперекор парламенту могут быть восприняты как противодействие воле народа и его избранников.
Спикер Национального собрания избирается на два года, и на это время его членство в политической партии приостанавливается. Он не может руководить ею, даже если делал это ранее.
Депутатам запрещается занимать посты в государственных учреждениях. Они обладают неприкосновенностью, но иммунитет распространяется на них лишь во время парламентских слушаний и то за исключением особо тяжких преступлений. Арестовать депутата во время сессии можно только с одобрения парламента, причем на сессии должно присутствовать больше половины членов Национального собрания. Для этого министр юстиции должен получить разрешение от президента и премьер-министра и направить в Национальное собрание специальное письмо, и в случае, если после обсуждения этого письма Собрание даст «добро» на арест своего члена, ведущий его дело судья должен вызвать депутата к себе и окончательно убедиться в необходимости заключения его под стражу.
Ни у президента, ни у Конституционного суда нет конституционных возможностей распустить парламент или досрочно прекратить его полномочия. Профессор политологии Сеульского национального университета Кан Вон Тхэк в связи с этим указывает, что «когда между президентом и Национальным собранием возникает конфликт, президентской системе не хватает институциональных механизмов для разрешения таких споров. Когда эти конфликты обостряются, законодательный орган может добиваться импичмента президента, в то время как президент может рассмотреть возможность использования военной силы…».
Добавим к этому, что если президент избирается на пять лет, то парламент на четыре, отчего президенту зачастую приходится иметь дело с парламентом, расклад сил которого отражает ситуацию прошлых лет.
Главным исполнительным органом страны является Госсовет. В него входят президент (его председатель), премьер-министр (вице-председатель) и руководители других общенациональных министерств и ведомств. Премьер назначается президентом с одобрения Национального собрания, а члены Госсовета – президентом по рекомендации премьера. Функции премьер-министра, таким образом, сводятся к организации общего планирования и координации действий членов Госсовета.
При неизменной роли президента премьер часто выступает «мальчиком для битья», и два года на должности для южнокорейского премьера – почтенный срок.
Министры в РК тоже меняются достаточно часто – в период между августом 1948 г. и апрелем 1969 г. сменилось 19 министров образования, причем только четверо из них продолжили линию своего предшественника. Но, что при Но Му Хёне, что при Ли Мён Баке, средний срок пребывания министра на своем посту составлял 13–14 месяцев. Ситуацию отчасти спасает то, что министр является политическим назначенцем, который отвечает за «линию партии», а обеспечение функционирования структуры лежит на профессиональных бюрократах.
Существует несколько управлений и комитетов, имеющих права министерств, в том числе – Комитет контроля и инспекции (при Ким Ён Саме преобразован в Бюро аудита и инспекции), занимающийся надзором за деятельностью государственных структур, инспекцией компетентности и правильности поведения госслужащих. По своему месту в системе он является не столько «второй прокуратурой», сколько аналогом Комитета партийного контроля при ЦК КПСС или традиционных конфуцианских учреждений, призванных надзирать за моральными качествами чиновников. Хотя палата формально не является силовой структурой, проводимые ею расследования (например, по фактам коррупции или злоупотребления властью) становятся основанием для возбуждения уголовных дел.
Важную роль играют и структуры власти или при власти, связанные с главой страны. В правление Пак Чон Хи аппарат президента, роль и функции которого были скопированы с Белого дома США, играл роль второго Кабинета министров. Президент же возглавляет Совет национальной безопасности (СНБ), который состоит из восьми членов[19] и координирует все виды деятельности, связанные с национальными интересами.
Особенным элементом южнокорейской структуры министерств является созданное Пак Чон Хи министерство по делам воссоединения, курирующее блок отношений с КНДР и подчеркивающее особый характер межкорейских отношений, исключающий взгляд на Север как на «другое государство на Корейском полуострове». Сюда же относится такой элемент системы, как Управление пяти провинций – практика назначения чиновников на «виртуальные» должности губернаторов провинций, «временно оккупированных Севером».
И если КНДР к настоящему времени отказалась от претензий на объединение, признавая существование на полуострове двух враждебных государств, ст. 3 конституции Юга определяет территорию PK как территорию всего Корейского полуострова. КНДР фактически рассматривается как незаконное государственное образование. А ст. 4 обязывает государство стремиться к объединению страны в соответствии с принципами свободы и демократии.
В конституции РК, так же как в советской, есть не только глава, посвященная правам граждан, но и глава об их обязанностях. Это важно, так как в государствах с «развитой демократией» такого раздела в Основном Законе страны нет. Среди прав стоит отметить отсутствие государственной религии и свободу вероисповедания (ст. 20), формальное отсутствие цензуры (ст. 21)[20] и обязанность родителей давать детям хотя бы бесплатное образование (ст. 31).
Отстранения президента от власти, которых в Шестой республике было целых ТРИ, заслуживают отдельного раздела, потому что, с одной стороны, импичмент показывает, что в Южной Корее начали работать предусмотренные конституцией демократические механизмы, а с другой – процедура импичмента стала инструментом в руках политиканов.
В 2004 г. внешне все выглядело следующим образом. После того, как президент Но Му Хён нарушил конституцию и открыто высказался в поддержку новой пропрезидентской партии, а его окружение оказалось вовлеченным в серию коррупционных скандалов, две оппозиционные партии, ранее бывшие политическими противниками, сумели объединиться и конституционным путем отрешили его от власти…
Однако на деле все сложнее – внутри правящей Демократической партии нового тысячелетия было несколько фракций, но основная борьба шла между старой гвардией Ким Дэ Чжуна (фракция Тонгё) и сторонниками Но. Сразу после победы Но Му Хёна на президентских выборах Ким Дэ Чжун как бы сам распустил фракцию Тонгё в обмен на обещание Но не отступать от основных постулатов политики Кима.
Это предполагало, что новый президент не будет устраивать масштабных чисток, однако они произошли, и под удар в основном попали представители Тонгё[21], после чего репрессии в отношении старых членов партии воспринимались целым рядом респондентов автора как предательство по отношению к тем, кто ввел его во власть.
Затем Но вышел из рядов Демократической партии и создал собственную партию «Ёллин Ури», куда вслед за ним ушли все молодые реформаторы. И когда на фоне ряда непопулярных решений власти (включая отправку корейских войск в Ирак) в преддверии парламентских выборов апреля 2004 г. Но в нарушение конституции открыто выразил поддержку своему детищу, парламентское большинство предложило объявить ему импичмент, за который 12 марта 2004 г. высказались 193 законодателя из 273.
Как видно из итогов голосования, две трети набрали еле-еле, так как кредит доверия Но исчерпан не был. Более того, 75 % населения поддержали президента, который развернул ситуацию в свою пользу и представил дело так, что импичмент – это попытка консервативных сил затормозить его прогрессивный курс. К тому же, против импичмента выступили и те ревнители традиции, для которых свержение главы государства есть большее покушение на миропорядок, чем те обвинения, которые стали ему причиной.
В результате решение парламента было воспринято как политическая месть с использованием демократических ресурсов государства, а не как желание укрепить демократию. К тому же, 15 апреля 2004 г. должны были пройти выборы в парламент, и Конституционный суд не спешил с вердиктом, ожидая их итога.
Новый парламент радикально отличался от старого – «Ёллин Ури» обрела 152 мандата из 299, причем голосовали не столько за новую партию власти, сколько против старых политиков. В такой ситуации 14 мая 2004 г. Конституционный суд вернул Но Му Хёна во власть, а «придворные» аналитики РК описывали «синдром президента из народа», делая акцент на том, что успех Но в процессе неудачного импичмента убедил простых граждан в торжестве демократических идеалов, показав, что власть может на самом деле принадлежать народу, а не только элитным слоям общества. На деле Но Му Хёну позволили удержаться на плаву изменение политической конъюнктуры и неиспользованный кредит доверия.
В 2016 г. положение Пак Кын Хе с самого начала было сложнее, чем у Но Му Хёна. Кандидатом в президенты Пак Кын Хе оказалась не столько потому, что она была женщиной или дочерью Пак Чон Хи, сколько потому, что остальные лидеры фракции уже побывали президентами либо были заведомо непроходными из-за их радикальной и одиозной позиции.
Хотя в начале своего президентского срока по своим политическим взглядам Пак была наиболее умеренным из лидеров консерваторов, левое крыло парламента наотрез отказывалось сотрудничать с ней по любым вопросам, а большинство в правом лагере торпедировало ее проекты с более консервативных позиций.
Кроме того, если в 2004 г. импичмент прошел в преддверии новых парламентских выборов, отчего воспринимался и как «попытка старого парламента хлопнуть дверью в бессильной злобе», ситуация 2016 г., наоборот, развернулась после весенних парламентских выборов, на которых оппозиция получила большинство голосов.
Накопление недовольства также было более высоким. К концу 2016 г. Пак восстановила против себя значительную часть населения, а ее кредит доверия почти исчерпался. Сказались и действия ангажированных СМИ, и ряд непродуманных и непопулярных решений, и личный стиль руководства. Пак не проводила популистскую политику, и наоборот, многие ее попытки решить насущные проблемы вызывали общественное неприятие. А ее «нежелание слушать», во многом связанное с ее интровертным характером, подавалось как игнорирование требований народа.
Таким образом, к моменту, когда разгорелся скандал вокруг Чхве Сун Силь, у корейцев «накипело» значительно больше. К тому же, «змее быстро пририсовали ноги», и как правая, так и левая пресса обнаруживали «ее вмешательство» в каждом громком скандале, формируя нарратив, что президентом манипулировала неграмотная шаманка, которая своими решениями довела страну до ручки. Замечу, правые подхватили его еще охотнее, чем левые, поскольку это позволяло списать все неудачи правительственного курса на «злокозненную шаманку» и вывести из-под удара действительных авторов неудач.
Помимо этого, масла в огонь добавила старательно раздуваемая тема семичасового отсутствия президента во время трагедии парома «Севоль», отчего к Пак Кын Хе появилась серьезная этическая претензия: «Пока наши дети гибли, президент была на любовном свидании/совершала вместе с Чхве шаманские ритуалы/делала косметические процедуры…»[22].
Если же отсечь фальшивые новости, основания для импичмента президента формально были. Подтвердилось, что с января 2013 по апрель 2016 г. ее близкая подруга Чхве Сун Силь с ведома Пак получала конфиденциальные документы, касающиеся в том числе содержания заседаний Кабинета министров или расписания зарубежных поездок президента. Таким образом, был нарушен закон о гражданской службе.
Так как пропрезидентская точка зрения практически не была представлена в СМИ[23], вывести на улицы значительные массы народа не составило труда, и число участников еженедельных демонстраций за отставку Пак даже по самым скромным подсчетам достигало нескольких сотен тысяч человек только в Сеуле. Такой размах требований игнорировать было уже нельзя, и оппозиция и недруги президента в правящей партии поставили вопрос об импичменте.
В ответ Пак намекнула о возможности почетной отставки, рассчитывая на то, что это утихомирит хотя бы правых. Однако фракционная борьба оказалась сильнее стратегических соображений. Тем более что ряд консервативных политиков разумно решил, что раз погасить скандал не удастся, то необходимо максимально отстраниться от Пак, критикуя ее еще громче, чем оппозиция. В результате голосование за импичмент 9 декабря 2016 г. прошло с более разгромным для Пак счетом, чем голосование 2004 г., – 234 голоса «за», в том числе 171 голос оппозиции.
10 марта 2017 г. Конституционный суд РК подтвердил импичмент. Судьи с самого начала подчеркивали, что это не уголовный процесс, и политическая конъюнктура / общая атмосфера в стране будет ими учитываться. Потому неудивительно, что все заседание уложилось в 25 минут и судьи проголосовали единогласно.
В обвинительное заключение, однако, вошло далеко не всё – «преступное бездействие при крушении парома „Севоль“» оказалось среди отвергнутых, как и наиболее громкие обвинения типа «Пак изменила политический курс, потому что шаманка рассказала ей про свои видения».
В 2024 г. оппозиция начала требовать импичмента еще до попытки Юна ввести военное положение, пытаясь повторить сценарий 2016 г. Ассоциированные с демократами НГО засыпали парламент петициями, благо для успешного голосования от консерваторов надо было «отколоть» всего 8–9 голосов. Подконтрольные СМИ усилили кампанию по демонизации Юна и его первой леди, и хотя прямых улик не было, «народ» требовал специального прокурора, а в правящей партии по этому проявились разногласия между президентом, считавшим, что, раз улик нет, нет смысла в расследованиях и извинениях, и руководителем правящей партии Хан Дон Хуном, полагавшим, что официальное расследование очистит репутацию и уберет почву для компрометирующих слухов.
Параллельно парламент попытался провести импичмент целой группы официальных лиц, среди которых были генеральный прокурор, министр обороны, глава Бюро аудита и инспекции, министр внутренних дел и чиновники рангом ниже. Как правило, объектом импичмента становились представители силовых или контролирующих структур, которые либо представляли угрозу для председателя Ли, либо отказывались «копать» под президента. Поводы часто были надуманными, символическая ответственность мешалась с реальной, и в этом случае характерен кейс министра внутренних дел Ли Сан Мина, которого импичментировали после массовой давки в столице. Однако 25 июля 2023 г. Конституционный суд восстановил его в должности ввиду отсутствия реальной вины.
В итоге, по мнению автора, неготовый к такой стрессовой ситуации Юн сорвался, после чего у оппозиции появился вполне официальный повод для импичмента. К тому же руководство консервативной партии сразу же резко осудило шаг президента (благо планировалось запретить деятельность всех политических партий, а не только оппозиции), и в голосовании за отмену военного положения принимали участие и депутаты-консерваторы из числа сторонников Хана.
Одновременно против Юн Сок Ёля было заведено и дело о мятеже, – а это (наряду с государственной изменой) одна из статей, по которой можно осудить и действующего президента, не отстраненного от власти. Первая попытка арестовать Юн Сок Ёля 3 января 2025 г. провалилась из-за противодействия службы безопасности президента.
Зато 5 декабря Национальное собрание РК утвердило импичмент главы Бюро аудита и инспекции Чхве Чжэ Хэ, главному прокурору Центрального административного округа Сеула Ли Чхан Су и двум его подчиненным. Чхве Чжэ Хэ обвиняли в ошибках, допущенных при проверке нарушений, связанных с перемещением администрации президента РК, но на деле требования его импичмента начались после того, как Бюро обнаружило доказательства финансовой нечистоплотности экс-президента Мун Чжэ Ина. Прокуроров уволили за то, что они не предъявили обвинение первой леди после расследования ее причастности к манипулированию ценами на акции, пойдя таким образом против «мнения народа».
При такой ситуации правящая партия оказалась между двух огней. С одной стороны, стоило дистанцироваться от президента, а с другой – быть против президента означало «дать дорогу демократам», у которых наконец-то появились резонные основания для импичмента. В результате первая попытка объявить президенту импичмент 7 декабря не удалась: консерваторы бойкотировали заседание, и демократам не удалось собрать кворум.
Последующую неделю руководство консерваторов и премьер-министр Хан Док Су пытались уговорить президента уйти в почетную отставку, но он решил бороться до конца. Мотив понятен. Отставка – это дорога в один конец, а в Конституционном суде есть шанс доказать свою правоту. После этого, пометавшись, консерваторы отказались от бойкота заседания, после чего 14 декабря голосование состоялось, и за импичмент проголосовали 204 депутата из 300. Исполняющим обязанности президента стал премьер-министр Хан Док Су.
Следующий шаг был за Конституционным судом, однако у трех из девяти его судей к этому времени истекли полномочия. Между тем шесть судей могут обсуждать дело, но для вынесения окончательного вердикта требуется минимум семь. В этом контексте и. о. президента и действующий премьер-министр Хан Док Су отказывался утвердить новые назначения (две кандидатуры предлагали демократы, одну – консерваторы), заявляя, что, будучи и. о. президента, а не президентом, он не имеет права принимать подобные решения[24].
В ответ 25 декабря Хану тоже объявили импичмент, причем «уволили» не как и. о. президента, а как премьер-министра, для чего требовалось простое большинство голосов. После этого в стране, оставшейся без президента и премьера, временным главой стал министр финансов Чхве Сан Мок, который старается не принимать знаковых политических решений.
15 января 2025 г. Юна задержали и заключили под стражу. Впервые в истории страны был арестован действующий президент. Но кризис на этом не заканчивается.
22 февраля 2025 г. завершились слушания в Конституционном суде, и хотя обсуждение вердикта заняло больше месяца, 4 апреля судьи единогласно проголосовали за отрешение Юна от власти. За это время 8 марта Юн вышел из тюрьмы из-за технической ошибки следствия, 24 марта был отклонен импичмент Хан Док Су, а 26 марта 2025 г. апелляционный суд Сеула полностью отменил обвинительный приговор Ли Чжэ Мёну.
Разговоры о том, что конституция Шестой республики нуждается в поправках, идут давно, хотя обычно эти разговоры являются частью политической борьбы.
То, что президент никому не подотчетен и не может быть переизбран, является, по мнению нескольких исследователей, своего рода структурной миной: получается, что президенту незачем выполнять предвыборные обещания и заботиться о мнении электората.
Более того, ограниченный срок пребывания у власти стимулирует не заботиться о будущем, перекладывая образовавшиеся проблемы на преемника, и подрезает способность президента к крупномасштабным реформам, проведение которых требует значительного времени. Как правило, после вступления во власть президент РК тратит первые год-полтора на то, чтобы расставить своих людей на ключевые посты и обеспечить себе инфраструктуру поддержки, последний год он находится в роли «хромой утки», и на активное проведение политики в жизнь остается условно три года из пяти, хотя долговременная программа реформ требует неизменного политического курса, и нет ничего хуже ситуации, когда старая структура разрушена, а новая еще не построена.
Другая структурная проблема – противоречие между президентом и парламентом, возникающее из-за того, что срок президентских полномочий составляет пять лет, а парламентских четыре. Такая ситуация мешает президенту эффективно проводить в жизнь свою политику, ибо одновременное обновление обеих ветвей власти происходит редко, и президенту очень часто приходится работать с парламентом, раскладка сил в котором на момент его прихода к власти уже морально устарела. Из-за этого президент не всегда может своевременно обеспечить проведение своей политической линии, вынужденный дожидаться следующих парламентских выборов и смены состава депутатов. С другой стороны, результаты парламентских выборов, если они проходят в середине или в конце президентского срока, являются хорошим индикатором доверия президенту.
Так, в 2002 г. Ли Ин Чжэ, соперник Но Му Хёна по внутрипартийной борьбе, призывал к изменению государственной системы по французскому образцу, при котором президент занимался бы внешней политикой и национальной безопасностью, а премьер-министр – внутренними делами, тогда как нынешняя конституция дает президенту практически неограниченную власть. Он также предложил заменить один пятилетний президентский срок двумя четырехлетними, ибо, по его мнению, ситуация, когда президент не имеет права на второй срок, только провоцирует на коррупцию его и членов его свиты.
Однако традиционалисты внутри как правящей партии (в том числе Но Му Хён), так и оппозиции, выступили против предложения Ли Ин Чжэ о пересмотре конституции. Кроме того, эти разговоры были сочтены частью предвыборной борьбы и темой, вброшенной для привлечения внимания.
В 2015 г. на фоне борьбы в правящей партии (консерваторы против умеренных во главе с президентом Пак Кын Хе) принадлежащий к консерваторам депутат, глава парламентской фракции правящей партии Ю Сын Мин, попытался инициировать конституционную реформу, которая бы существенно снижала полномочия президента. Формально речь шла о поправках в закон о Национальном собрании, которые давали бы его депутатам возможность потребовать исправления или пересмотра административных норм, не соответствующих целям и содержанию законодательства страны. На деле парламент получил бы возможность серьезно ограничивать законотворческие инициативы исполнительной власти, редактируя или отменяя не нравящиеся ему указы президента. Речь шла фактически о незаметном конституционном перевороте, в случае успеха которого президентская республика РК превратилась бы в парламентскую.
Пак Кын Хе подвергла идею этой реформы резкой критике, и, хотя 29 мая 2015 г. поправки в закон о Национальном собрании были одобрены, в начале июня президент наложила на законопроект вето, после чего Ю ушел в отставку со своего поста, а потом и вовсе на время покинул партию.
На фоне политического кризиса 2016 г. разговоры о том, что вся беда от излишней концентрации власти в руках президента, вспыхнули с новой силой. О необходимости разменять один пятилетний срок на два четырехлетних говорила даже Пак Кын Хе (и это традиционно сочли отвлечением внимания), но в ходе отстранения ее от власти многие начали поднимать тему «австрийской смешанной республики», в рамках которой парламент и президент делят контроль над страной и руководство правительством. Президент избирается всенародным голосованием, но занимается только внешней политикой. Внутренними делами руководит Кабинет министров, причем премьер-министр избирается парламентом.
Впрочем, попытка провести референдум и сразу же заменить Шестую республику Седьмой натолкнулась на противодействие Мун Чжэ Ина, когда стало понятно, что все изменения не касаются действующего президента и отсидеть сколько-то как руководитель Шестой республики, а потом пойти по новой конституции на новый срок как президент Седьмой – не получится. В результате следующий всплеск рассуждений о том, что конституцию пора менять, случился на фоне импичмента Юн Сок Ёля в рамках дискурса борьбы с «имперским президентством». Как заявлял профессор права университета Соган Им Чжи Бон, хотя «нынешняя президентская система является значительно улучшенной версией по сравнению с эпохой военной диктатуры, она по-прежнему предоставляет президенту чрезмерную власть и оставляет ее в значительной степени бесконтрольной».
Между тем, как показал опыт реакции на военное положение, конституция РК обладает достаточными инструментами, позволяющими предотвратить попытку переворота со стороны первого лица и отрешить его от власти. Однако в случае если захватившая большинство в парламенте оппозиция саботирует конструктивную работу парламента и использует процедуру импичмента как инструмент давления или выведения из игры государственных чиновников, не согласных с линией партии, то в конституции нет мер противодействия этому, ибо она писалась в ситуации, когда подобное положение дел было сложно измыслить.
Можно ли назвать действия оппозиции и парламента в целом узурпацией власти или всего лишь злоупотреблением властными полномочиями – интересный дискуссионный вопрос, так как с формальной точки зрения они не выходили за рамки закона, но, если судить по фактическим целям, размах этих злоупотреблений оказывается впечатляющим. Особенно если учитывать, что некоторые демократические политики прямо говорят о стратегии «тотального импичмента», угрожая, что любой чиновник, который будет пытаться противостоять попыткам демократов добиться власти, будет уволен.
Даже в оппозиционных Юну правоцентристских СМИ прямо писали, что «чувствуя, что ему нелегко избежать юридических рисков, Ли превратил ДПК из общественной партии в свою личную вотчину, используя ее большинство в парламенте в качестве прикрытия для отсрочки судебных процессов, которые могли бы положить конец его политической карьере».
Важной особенностью Северной Кореи, как и большинства стран соцлагеря, было сочетание высших партийных и государственных постов, причем человеком № 1 в иерархии страны всегда был генеральный секретарь ЦК Трудовой партии Кореи (ТПК). Поначалу Ким Ир Сен занимал пост премьера, но с 1972 г. партийная власть сочеталась с законодательной (совмещение постов генсека и президента), а не с исполнительной, как это было в Советском Союзе при Сталине и Хрущеве.
Первая конституция КНДР 1948 г. во многом была написана в подражание советской конституции 1936 г., но не упоминала о социализме и диктатуре пролетариата, и в ней нашла свое отражение многоукладность экономики – существование кооперативного, частнокапиталистического и мелкотоварного секторов, хотя основные средства производства были объявлены собственностью государства.
Установление режима чучхе вызвало к жизни конституцию КНДР 1972 г., окончательно закрепившую социалистическую природу государства и общества, определив характер власти в стране как диктатуру пролетариата. Основное направление изменений в области государственного строя заключалось в укреплении власти президента.
Следует отметить, что в КНДР термин «президент» записывается не так, как в РК. Южнокорейский термин «тэтхоннён», который у нас принято переводить как «президент», можно условно перевести как «большой/главный, отдающий/формулирующий приказы». Этот термин указывает на роль президента как главы административной системы и им называют президентов европейских государств. Между тем для обозначения поста Ким Ир Сена использовался термин «чусок» (кит. «чжуси»), тождественный титулу Председателя Мао и руководителя Шанхайского Временного правительства Ким Гу. Этимологически этот титул гораздо ближе к термину «председатель» или латинскому значению слова «президент», которое, по сути, означает «председательствующий» или «восседающий на главном месте». Понятно, что в этом значении подчеркивается функция президента как носителя не административной, а традиционной власти в силу его высокого положения.
Таким образом, конституцию КНДР 1972 г. можно назвать «сделанной под Ким Ир Сена». Вторым важным моментом новой конституции стало то, что столицей страны был объявлен не Сеул, как это было ранее, а Пхеньян.
Следующий блок дополнений к конституции был сделан в 1992 г. Главным было создание Государственного комитета обороны (ГКО) (кор. «Кукпан вивонхве») с весьма широкими функциями. Ст. 111 конституции КНДР определила их как «руководство и командование всеми военными силами страны».
Многим представлялось, что конституция 1992 г. отражала ухудшение здоровья Ким Ир Сена и передачу в связи с этим части его полномочий другим функционерам. А некоторое ослабление власти президента трактовали как подготовку к тому, что любой следующий за Ким Ир Сеном руководитель уже не будет обладать такой полнотой власти, как он.
Этот постулат был закреплен дополнениями к конституции, сделанными в 1998 г., которые формально сохранили за умершим Ким Ир Сеном ведущие руководящие должности: «КНДР и корейский народ под руководством Трудовой партии Кореи почитают великого вождя товарища Ким Ир Сена как вечного Президента республики», – а посты Ким Чен Ира названы иначе.
Если строго следовать тексту конституции-1992, высшим государственным органом был Президиум Верховного народного собрания, а его председатель оказывался высшим должностным лицом республики. На деле высшим государственным органом являлся возглавляемый Ким Чен Иром Комитет обороны (который формально решал только военные вопросы, или, если считать шире, вопросы, связанные с обеспечением безопасности страны). Де-факто Комитет обороны стоял и над Верховным народным собранием, и над Кабинетом министров – по аналогии с Государственным комитетом обороны СССР времен Великой Отечественной войны.
9 апреля 2009 г. в Конституции, наконец, были отражены полномочия Ким Чен Ира как главы государства: «Председатель Государственного комитета обороны является высшим руководителем Корейской Народно-Демократической Республики». Тогда же было введено положение о том, что страна «уважает и защищает права человека».
После смерти Ким Чен Ира в 2011 г. в апреле 2012 г. в конституцию снова внесли блок поправок. Ким Чен Ир был объявлен «вечным генеральным секретарем партии» и «вечным председателем Государственного комитета обороны», а его наследник Ким Чен Ын стал лишь «первым секретарем ЦК и первым председателем ГКО».
Последняя конституционная реформа состоялась 29 июня 2016 г., когда было объявлено о создании Государственного совета (кор. «Кукму вивонхве», буквально «Комитет по государственным делам»), заменившего Государственный комитет обороны. Председатель этого органа власти, согласно изменениям в конституции, является высшим руководителем страны и имеет пятилетний срок полномочий, после которого может быть переизбран: «Срок полномочий председателя Государственного совета КНДР совпадает со сроком полномочий текущего состава Верховного народного собрания КНДР».
Разумеется, на пост председателя нового органа власти (уже без приставки «первый», поскольку эта структура имела отношение уже к нему, а не к покойному Ким Чен Иру) был избран Ким Чен Ын, который таким образом получил официальные полномочия главы государства, совмещая три ключевых поста – председателя Трудовой партии Кореи, Верховного главнокомандующего Вооруженными силами и председателя Госсовета.
Естественно, перемены в основном законе КНДР вызвали разные интерпретации: упразднение Комитета обороны означает демилитаризацию и отход от более жесткого курса; сменяемость руководителя страны говорит о том, что Ким предусматривает возможность отставки; в стране зреет недовольство, и власти идут на уступки…
На самом деле, изменение конституции маркирует окончание периода трудностей, которые требовали создания чрезвычайного органа, стоящего над официальной иерархией, и делает пост Ким Чен Ына более институциональным.
Как поясняли автору во время его поездки 2017 г., смена названия с «ГКО» на «Госсовет» не означает, что чрезвычайный режим, который требовал военных методов, закончился и правление стало более гражданским. В условиях, когда оборона страны уже находится на высоком уровне, Госсовет будет руководить и военным делом, и экономикой, и культурой. Кроме того, изменение системы есть проявление уважения Ким Чен Ына к Ким Чен Иру. Председатель ГКО – титул Ким Чен Ира, и этот комитет начал функционировать «под него» еще при живом Ким Ир Сене. И так же, как Ким Ир Сен был увековечен в должности вечного президента страны, Ким Чен Ир остается в истории вечным генсеком и председателем Комитета обороны.
Немногим ранее, с 6 по 9 мая 2016 г., прошел VII Съезд ТПК, на котором Ким Чен Ын стал председателем партии[25].
Следующая серия поправок была внесена 11 апреля и 29 августа 2019 г. В ст. 100 пересмотренной конституции к фразе «председатель Госсовета является верховным руководителем КНДР» добавлено – «руководителем, представляющим государство». Таким образом, снят вопрос о том, кто является главой государства. Кроме того, добавлено, что председатель Госсовета избирается Верховным народным собранием в соответствии с единогласной волей всего корейского народа.
При этом ст. 116 сохраняла пассаж о том, что председатель Президиума Верховного народного собрания (ВНС) принимает верительные грамоты от посланников других стран в качестве представителя государства. Таким образом, председатель Президиума ВНС оказывается церемониальным главой государства с ограниченной ответственностью в таких областях, как дипломатический протокол, потому что назначение и отзыв послов КНДР в зарубежные страны остаются прерогативой председателя Госсовета.
Примерно в октябре-ноябре 2020 г. название должности высшего руководителя поменяли. Кунму вивонхве вивончжан стал Кунму вивончжан, что было предложено переводить как President of the State Affairs, или Председатель государственных дел. По-видимому, такой титул больше подчеркивает статус высшего руководителя страны, делая Госсовет не высшим органом, а подчиненной ему структурой.
Наконец, состоявшийся в январе 2021 г. VIII Съезд Трудовой партии Кореи переименовал Ким Чен Ына из председателя ТПК обратно в генсеки. Точнее, председателей парткома всех инстанций переименовали в секретарей, и таким образом он стал генсеком. Так что все три Кима имеют одинаковый партийный пост, хотя неясно, в какой мере Ким Чен Ира все еще зовут «вечным генеральным секретарем» партии.
Если же говорить о вертикали власти в целом, то высшим органом власти де-факто является Президиум Политбюро ЦК ТПК, куда входит Ким Чен Ын и четыре человека, которые курируют партию, армию, экономику и законодательную власть. За законодательную часть отвечает председатель Президиума Верховного народного собрания КНДР Чхве Рён Хэ, формально второй человек в стране, ранее курировавший партийные вопросы. За исполнительную власть отвечает текущий председатель Кабмина, под контроль которого Ким Чен Ын старается перевести все управление экономикой. Партийные дела курирует секретарь ЦК ТПК Чо Ён Вон. В течение долгого времени он был, как утверждают, личным помощником Ким Чен Ына, и для северокорейского руководителя он довольно молод, на вид ему около 50 лет. Что же до главного по обороне, то обычно в Президиум Политбюро входил начальник Генштаба или начальник Главного политического управления КНА, но на момент написания этого текста военных представляет Ли Бён Чхоль, который считается главным куратором ракетно-ядерной программы и представителем ВПК.
Более десяти лет руководства страной позволяют автору отметить, что за время правления Ким Чен Ына многие элементы структуры и руководства меняются, и можно выделить несколько аспектов.
Во-первых, этого своего рода инструментальный подход: не справился один вариант, – пробуем другой и ставим новую команду. Человек находится на посту или занимает определенную должность, пока он справляется со своими обязанностями. Из-за этого кадры довольно часто ротируются, что несколько противоречит традиционному для ранних Кимов варианту, когда движение было только вверх, с высокого поста человек уходил только вперед ногами, а снятие с поста было тождественно и равнозначно репрессиям.
При Ким Чен Ыне человека могут назначить, снять и спустя какое-то время назначить снова, а по военным это видно еще лучше, так как они могут то понижаться, то повышаться в должности. И хотя антипхеньянская пропаганда по умолчанию предполагает, что в указанный период кратковременной опалы вип-персона временно разжалована в «директора лесопилки», это не всегда так. Налицо не столько кадровая чехарда, сколько попытка назначать людей, адекватных поставленным задачам.
Во-вторых, в отличие от чисто харизматических лидеров, которые во многом игнорировали государственные институты, Ким осознанно стремится править менее самодержавно и уделять больше внимания общественным институтам: возродилась практика регулярного проведения съездов ТПК и прочих заседаний партийных структур, в том числе и на низовом уровне, при этом в 2021 г. в устав партии внесли положение о непременном проведении не только съездов, но и слетов секретарей первичных партячеек.
В-третьих, это желание «пребывать на земле», минуя бюрократию и напрямую общаясь с народом и/или кадрами низового уровня. В принципе так называемое «руководство на месте» практиковал каждый из Кимов, потому что это позволяет не столько управлять страной в ручном режиме, сколько, понимая нелюбовь бюрократии сообщать наверх плохие новости, дает возможность увидеть проблемы своими глазами и обеспечивает определенную обратную связь[26]. В результате, хотя картины Кима, который инспектирует молодежный парк аттракционов и в процессе катается на карусели, иногда вызывают смешанные чувства, реально это означает, что проектировщики карусели не будут экономить на средствах или выдавать халтуру, зная, что лидер страны будет лично проверять работу.
Но кроме руководства на месте, в стиль управления Ким Чен Ына входит тяга к прямым контактам высшего эшелона и низшего уровня партийных кадров, когда контакт осуществляется как бы в обход партийной бюрократической структуры и вождь напрямую общается с представителями народа, которые при этом могут переговорить друг с другом и обсудить текущие проблемы. Хотя первые слеты секретарей первичных организаций проходили еще при Ким Чен Ире, третий Ким поставил подобные совещания на поток, хотя это далеко не всегда съезды исключительно первичных организаций. Более того, согласно новому уставу партии подобные слеты проводятся раз в пять лет в обязательном порядке.
Кроме того, практика регулярного выезда в низы стала распространяться не только на Кима, но и на иных представителей высшего руководства, особенно глав Кабмина и Президиума ВНС.
В-четвертых, автором наблюдается некоторая модернизация системы разработки и принятия решений, что довольно хорошо видно по изменению структуры работы пленумов ЦК ТПК с 2021–2022 гг.: Ким Чен Ын выступает с большой вступительной речью и ставит задачу, после чего члены ЦК разбиваются на рабочие группы по конкретной тематике, где по официальным документам участники клянутся в верности вождю и занимаются самокритикой, а де-факто там якобы идет «разбор полетов» с достаточно откровенными разговорами. По итогам работы этих групп готовится постановление, которое Ким легитимизирует заключительной речью и этим подводит итоги, а по закрытым каналам распространяются рекомендации. Конечно, это не самая современная модель, но по сравнению с моделью «слушали – постановили», которая была раньше, это безусловный шаг вперед.
Можно отметить, что Ким Чен Ын «обманул» большинство западных или южнокорейских исследователей, «ожидавших» от него строгого следования прежним паттернам. Более того, если рассматривать власть Ким Чен Ына с точки зрения концепции трех типов власти по Максу Веберу[27], третий лидер КНДР уже не является лидером классического харизматического типа, опирающегося на веру в правителя и его уникальные качества. Его тип правления более похож на рациональный, предполагающий веру в справедливость законов и правомерность действий носителей власти.