В его сознании волнение от выдающихся личностей ассоциировалось с тщеславием считать себя идеалистом. Даже когда он стал всецело предан

Геббельс, человек Гитлера, никогда не терял своего радикального подхода. Локарнский

Договор от октября 1925 года он отмечает как позор для Германии, принятый

«Потому что этого хотят капиталисты. Только они сегодня имеют влияние».

Позже он пишет: «Мой дух, то есть социалистический дух, идет вперед», «Мы

социалисты, и мы не хотим быть социалистами напрасно» и «Мы

должен быть сильным, чтобы бороться за социализм. Гут так !» Память о его

В его сознании с этим убеждением ассоциировался умерший друг — «Ричард Флисгес»,

он говорит: «Он научил меня ее глубочайшему значению через свою собственную жизнь и смерть».

За это время он приобрел большой опыт оратора и агитатора.

дневник полон самовосхвалений, в которых он описывает тысячи людей, приходивших послушать его

прежде всего в городах Рурского региона, но вскоре и во многих других частях

Германия. Кауфман и другие утверждают, что тысячи людей должны прочитать

сотни, сотни, десятки; Геббельс любил добавлять риторические нули к

Статистика его аудитории. Но, учитывая эту любезную слабость, нет никаких сомнений,

что он быстро и хорошо освоил своё ремесло. Его театральное чутьё и отчаянная потребность преодолеть подсознательное чувство неполноценности соединились

чтобы заставить его использовать все доступные ему средства, чтобы повлиять на эмоции своей аудитории. «Вчера был групповой вечер. Я рассказал им о своей растущей славе.

и у меня была самая преданная ( andächtig ) аудитория». «Через три часа, Бамберг. Сразу на встречу. Они принимают меня с большим энтузиазмом

Аплодисменты. Меня просят выступить, и они слушают так же преданно, как будто они

в церкви». «А потом я проповедовал ( predigte ) два часа. Заворожённая аудитория затаила дыхание. А в конце они помахали мне и приветствовали меня.

эхо. Я смертельно устал». «Такая захватывающая встреча, что на мне нет ни одной сухой нитки». «В тот вечер я выступал в Ландсхуте. Все были в восторге от

энтузиазм. Кажется, несколько совсем молодых женщин от меня просто без ума.

Даже бедняге Бенно приходилось ходить на собрания. «Вчера вечером я выступал в Дюссельдорфе, а Бенно сидел молча, вытянув морду, и слушал, казалось, с большим интересом».

Это реакции артиста, а не человека, чья главная забота

с его политическими убеждениями. Можно вспомнить желание Геббельса работать в

театр. Как мы увидим, он репетировал как актёр и всегда был более

озабоченный эффектом, который он произвел на аудиторию, чем значимостью

что он говорил. Это был просто сценарий, по которому он

исполнил свое желание произвести ошеломляющее впечатление на публике. Он был

Самый эффективный эксгибиционист. Он хотел, чтобы его любили. Почти на каждой странице

дневник записывает его успехи; он лишь изредка выплевывает их, потому что находит

аудитория, которая была бессердечной, равнодушной или реакционной перед лицом его

Талант. Он также презирает большинство других нацистских агитаторов.

услышав особенно скучную речь, он восклицает: «Это не тот способ, которым нужно делать

революции, не хватает капельки шампанского». Или еще: «Я воздержался от

говорил, но кто-то другой нес чушь».

Если капля шампанского означала способность возбуждать публику, то он сам начал получать удовольствие от зрелища насилия. Постоянно

ссылки на открытые бои с коммунистами, бои, которые

Нацисты учились продвигать свои идеи. 23 ноября 1925 года он записал:

что в Хемнице коммунисты «подняли шум. В конце

встречая жестокую свалку. Разбито 1000 пивных кружек. 150 раненых, 30

Серьёзно. Двое погибших». Хотя эти цифры, без сомнения, преувеличены, полиция часто вмешивалась и запрещала собрания, а Геббельс был

сам не раз подвергался допросам со стороны полиции, которая, по его словам, хотела

предъявить ему обвинение в нарушении общественного порядка. Геббельс только

беспокоился, мешали ли они ему выступать публично; насилие на встречах

Провокация была частью его работы. «Во многих немецких городах льётся кровь

«Мы плывём к нашим идеям», — говорит он. Когда на встречу в Мюнхене напали, его

комментарий: «Ну и что! Мне плевать на ругань варвара! В конце концов, мы портим

Мы готовы к борьбе, не так ли? Они нас ещё узнают.

Недаром он так часто говорит о проповеди. «Я

«Хочу, — говорит он, — быть апостолом и проповедником». Отступник, потерявший веру

Его вера всё ещё нуждалась в яркости убеждений. Он был по большей части

неспособный на истинные эмоции; его натура не простиралась дальше простого

эмоциональность. Единственное истинное чувство Геббельса было к себе, и он был

быстро развивающаяся эгомания.

Без этого понимания Геббельса невозможно оценить

Что произошло, когда он наконец встретился с Гитлером? Поначалу он следовал линии Штрассера, выступая против мюнхенской школы нацизма и самого Гитлера.

Например, в сентябре 1925 года он пишет: «В Мюнхене какая-то вонючая

беспорядки в движении»; и в октябре: «Телеграмма из Мюнхена. Am

Должен был там выступить. Поцелуй меня в задницу! Письмо Штрассеру. Гитлер не придёт.

Он ворчит на меня. Если он будет меня упрекать 25 октября, я...

Ухожу. Я больше не могу этого выносить. Выкладываться по полной, и ничего, кроме упреков от самого Гитлера!.. В Мюнхене мятежники и интриганы. Эти проклятые дураки не выдержали присутствия рядом с собой человека с мозгами. Отсюда и борьба со Штрассером и мной…» И так далее, день за днем.

за днем Геббельс всегда напрямую связывал себя с руководством

несмотря на свою младшую должность в районном офисе.

Он автоматически был противником Гитлера, потому что Гитлер был или казался

быть, против него. Однако знаменитая публичная атака Геббельса на

Визит Гитлера в Ганновер на самом деле никогда не состоялся. Это лишь одна из многочисленных легенд, связанных с его именем.

В этот решающий период в развитии нацистского движения два

Состоялись важные конференции в истории партии. 1 Первая, созванная Штрассером, состоялась в Ганновере 25 января 1926 года. Гитлер не присутствовал, но послал своего представителя Готфрида Федера. Главным вопросом обсуждения была политика нацистов на референдуме по вопросу о

экспроприация или иное изъятие имущества, принадлежащего бывшему немецкому

Королевские дома. Строгие социалистические принципы Штрассера требовали

экспроприация; Гитлер, представляющий оппортунистическую и по сути не-

Социалистическое мнение Мюнхенской школы было против этого. Гитлер к тому времени уже общался с князьями Гогенцоллернами и представителями некоторых аристократических семей.

семьи, готовые принести определенное социальное отличие, а также деньги

движение. Однако на Ганноверской конференции Штрассер одержал победу.

рухнуло, и было устроено открытое восстание против попыток Гитлера доминировать в партии, поскольку эта фракция любила подчёркивать «социалистический» аспект национал-социализма. Именно в этом случае Геббельс всегда был

якобы сказал: «В этих обстоятельствах я требую, чтобы мелкий

буржуазный Адольф Гитлер был исключен из национал-социалистической партии».

Если бы он так сделал, он бы похвастался этим в своём дневнике. На самом деле, он никогда не произносил этих слов; их произнес Бернхардт Руст, который, тем не менее,

впоследствии стал нацистским министром образования. Кауфман, который был

Среди присутствующих это помнится довольно ясно. Конференция, которая

присутствовало около двадцати-тридцати представителей партии, состоялось в

Квартира Руста, и Геббельс был одним из самых ругательных ораторов

для присвоения королевской собственности. Но его главной целью, как вспоминает Кауфман, было добиться личного успеха на встрече. Он

В конце концов, это было лишь выражение мнения большинства присутствующих. Конференция

был очень волнующим, длился несколько часов, и Кауфманн утверждает, что

Грегор Штрассер, который контролировал дискуссию, отклонил предложение Руста

Предложение о Гитлере было неуместным и преувеличенным. Федер ничего не сказал, кроме того, что исход встречи предвещал беду.

Геббельс записал некоторые реакции на конференцию, но не на всех

Он утверждает, что говорил о России и «наших потенциальных отношениях».

«Я говорил около часа, и все слушали меня, затаив дыхание.

И все они с энтузиазмом согласились со мной. Мы победили… Финиш.

Федер нигде. Штрассер жмёт мне руку.

В это время Геббельс писал статьи и произносил речи, в которых подразумевалось, что хотя коммунизм и ошибочен, он является потенциальным союзником

той разновидности революционного национал-социализма, которую он пропагандировал.

«Мы никогда ничего не достигнем, — писал он в « Записке» , — если будем опираться на интересы культурных и имущих классов. Всё придёт к нам».

если мы апеллируем к голоду и отчаянию масс». В статье для

В «Völkischer Beobachter» он писал: «Советская система существует не потому, что она большевистская, марксистская или интернациональная, а потому, что она национальная».

— потому что это русский». Фон Пфеффер вспоминает, что думал, что Геббельс в

одно время имел марксистские взгляды. 2 Если подобные настроения нравились Штрассерам, то они, безусловно, не нравились Гитлеру, который нащупывал путь к власти другими путями, помимо разгневанного пролетариата.

Вторая конференция для обсуждения этих различий была созвана

Гитлер 14 февраля в Бамберге, на своей южной территории. Геббельс

Ему сказали, что он должен присутствовать вместе с Грегором Штрассером. Эта договоренность не

кажется, не был очень желанным гостем; Отто Штрассер считает, что он был

боюсь идти. « Ich muss danach mit nach Bamberg » («Полагаю, я

«…должен идти в Бамберг») – так Геббельс записал это в своем дневнике. Но он

добавляет: «В Бамберге мы должны заманить Гитлера на нашу территорию». Что ему не понравилось

действительно была перспектива выступать на конференции, где его взгляды

обязательно будет непопулярным.

К этому времени, конечно, Геббельс уже встречался с Гитлером по ряду вопросов.

и слышал его выступления. Именно Кауфманн первым представил

его осенью 1925 года после речи, которую Гитлер произнес в

Эльберфельд в Evangelisches Vereinhaus. Местные представители партии

После этого они собрались вместе в небольшой комнате для заседаний комитета.

Гитлер, и именно тогда Кауфман представил его как секретаря Грегора Штрассера, который так успешно справлялся со своей редакционной работой в новой партии

журнал « Briefe» . Кауфман помнит формальность представления и последовавшего за этим рукопожатия; Геббельс выглядел сдержанным и отстраненным.

Однако в дневнике Геббельс впервые описывает свою реакцию на Гитлера во время последующей встречи в Ганновере. Он был

Очевидно, он был очень впечатлён. Он говорит о «больших голубых глазах Гитлера! Как звёзды!» Он пожал руку Геббельсу «как старый друг». «Я очень рад его видеть», — пишет Геббельс. Это было 2 ноября 1925 года, когда он

Строго говоря, он принадлежал к партийной оппозиции. Когда он услышал Гитлера,

Он говорил, что был увлечён. «У этого человека есть всё, чтобы стать королём .

Народный лидер, рождённый и воспитанный ( geborener Volkstribun ). Грядущий «Диктатор !» Геббельс утверждает, что они долго беседовали («долгие споры»), пока ему не пришлось рано утром успеть на поезд в Эльберфельд.

Три недели спустя, 23 ноября, они встретились снова, когда Гитлер выступил в

Ещё одна встреча. «Моя радость велика», — говорит Геббельс. «Он встречает меня как

Старый друг . Он разговаривает с нами весь вечер. Я не могу наслушаться . Он дарит мне свою фотографию с приветствием Рейнской области и надписью « Хайль». Гитлер ! Я бы очень хотел дружить с Гитлером . Его портрет стоит на мой столик . Я не мог позволить себе усомниться в этом человеке! Спокойной ночи!»

Таков был фон Бамберга — Геббельс отождествлял себя с

оппозиция, но очарованная магнетической личностью Гитлера. Согласно

дневник Геббельс отправился на эту вторую конференцию в прозелитическом духе: «Нет

Кажется, в Мюнхене осталась хоть какая-то вера. Эльберфельд станет Меккой

Немецкий социализм». Именно тогда он добавил свое заявление: «Я хочу быть

апостол и проповедник».

Легенды, как только они хорошо размножаются, имеют клейкие свойства.

История. Геббельс впоследствии поддержал историю о том, что Бамберг

был великим событием его публичного отказа от Штрассера и приверженности

Гитлеру, и это отчет, который до сих пор появлялся во всех стандартных

Истории нацистского движения. Но легенда снова далека от реальности.

правда.

Геббельс просто записывает в этом личном и нередактированном дневнике свое отвращение к

Реакционные взгляды Гитлера по всем важным пунктам политики – реституция

Немецкие князья, святость частной собственности, уничтожение

Большевизм, Италия и Британия как союзники Германии, старый план из двадцати пяти пунктов

Программа всё ещё лучшая, и так далее. «Я ошеломлён», — пишет он. «Что

Гитлер! Реакционер! Удивительно неуклюжий и неуверенный в себе…

Краткий ответ Штрассера: Ах, Боже , справимся ли мы с этими людьми здесь, внизу? Всего полчаса разговора после четырёхчасовой речи Гитлера и…

Подводя итоги. Я не могу вымолвить ни слова. Я совершенно ошеломлён. Мы поехали в

вокзал. Штрассер почти обезумел от ярости… Мне хочется плакать…

Это было одно из величайших разочарований в моей жизни. Я больше не могу верить в Гитлера! Это самое ужасное, что может случиться. Моя вера разрушена, и я…