Привычная жизнь восстанавливалась: Ось похоронила убитых, окончательно стёрла следы повреждений и вернулась к работе. Увы, но прежним всё казалось только с виду, и не только одному Ясю. Обрывков разговоров о нападении не удавалось избегнуть, даже просто выйдя из горянки на ярус. Сосредоточенные и потемневшие лица соседей встречались повсюду, и даже на всегда шумной торговой площади стало тише, как будто все переговаривались вполголоса.

Отец вышел на работу. Кашель, казалось, с каждым днём изводил его всё сильнее, а Ясь никак не решался поговорить с ним о словах Вары. Наверняка она снова его обманула, желая в очередной раз принести боль. Отец поправится, а разговор о его болезни развеет все опасения. Ведь так? Но что, если вдруг и нет? Ясь слишком боялся посмотреть такой правде в глаза и тянул.

Пленники, между тем, продолжали ждать своей участи в мешках – и решить, что с ними делать, не брался никто. Вол ещё не вернулся, и Ясь часто думал о том, какой приём оказали его отряду в Гнилке. А если расчёт на то, что пришлых на болоте осталось слишком мало, был ошибочным? Если те, кто сбежал от Оси, успели воссоединиться со своими? И – что пугало больше всего – если маленький отряд Вола разбит, а пришлые, собравшись с силами и немного залечив раны, вернутся к своему плану и снова двинутся в Ось?..

Несколько утешало, что к возможным нападениям готовились. Дмитрий обсуждал идеи дальнейшей обороны со старшим охраны с таким же энтузиазмом, как отец с Михайлом – новую солнечную панель, которую они уже начали строить.

О Ясе как будто забыли: никто напоминал о работе и не гнал в лес. Обычно Дмитрий, собираясь в казармы, звал его с собой, и там кто-нибудь из охранников показывал новые приёмы то с палкой, то с топором. Получалось не очень, хотя учителя не слишком ругали. Наверное, навязчивая мысль – её никак не получалось отогнать – о том, что повторятся те ночь и утро, снова польётся кровь, и Ясю придётся или убить кого-то, или погибнуть самому, должна вызывать желание поскорее улучшить навыки. Но почему-то результат оказался прямо обратным: Ясю совсем не хотелось больше брать в руки оружие. И сегодня он наотрез отказался идти с Дмитрием.

Он больше не напоминал, что убийца его друга, с которым он пришёл шпионить за Осью, чтобы определить самый эффективный способ нападения, до сих пор не найден. Зато Ясь хотел его вычислить сильнее, чем когда-либо прежде. Не в том ли и был мотив, что кто-то в Оси с самого начала знал о плане пришлых? И, возможно, в чём-то им помогал. И, может, прямо сейчас – один или с кем-то ещё – затевает что-то такое, что в самый неожиданный момент поставит под угрозу весь город.

Дмитрий, разумеется, ни о чём из этого не расскажет – разве что потом, когда обстоятельства опять припрут его к стене.

На следующее солнце после разговора с Варой Ясь попросил Михайлу сделать оттиски её пальцев и никому особо об этом не говорить. Дмитрий уверял, что верит в её невиновность, и как раз потому она продолжала вызывать сомнения.

Михайла набил руку во время опыта, так что на сей раз результат был уже к вечеру. И, судя по нему, неизвестный отпечаток на ноже действительно оставила не Вара. Но ведь кому-то он принадлежал.

Барабаня пальцами по каменной столешнице, Ясь снова взялся перебирать воспоминания.

Вот он вылез из дыры в частоколе – теперь на совесть заделанной – и столкнулся с Лидией. Пошёл к горянкам – и на рынке в него вцепился парнишка…

Нет, нет. Ясь потряс головой. Он продолжает смотреть не туда. Надо заглянуть в сарай.

Вот туда украдкой заходят два шпиона с собакой. Бросают мешки. Они устали с дороги, так что устраиваются на ночь и засыпают. А утром, проснувшись, сидя на полу перекусывают – запасов у них на самом деле достаточно – и обсуждают дальнейший план. Решают, кто из них пойдёт на разведку. Похожий на Яся Лёня, наверное, отнекивается. Или даже не так: Дмитрий, уверенный только в себе, хочет своими глазами оценить обстановку. Он говорит, что сам отправится в город, даёт наказ напарнику быть бдительным и выходит.

Лёня, может быть, собирается ещё подремать. Путь был долгим, и силы не восстановились. Сарай он, будучи безалаберным, запирать не спешит. И потому мастер Яков, зашедший, чтобы прикрыть свои предосудительные делишки, застаёт его врасплох. Возможно, Лёня даже сам окликает его, решив, что вернулся Дмитрий. Встрече оба не рады, но мгновенно находят общий язык – и мастер Яков уходит, вполне довольный. А что же делает Лёня?

Ясь встал и стал прохаживаться по залу, представляя себя в сарае. Что бы сделал он? После ухода мастера уж точно, наконец, запер дверь. Но затем выглянул в щель, чтобы посмотреть, что происходит снаружи. Убийца бы уже не смог застать его врасплох – и, выходит, он впустил его – точнее, её – сам. Но почему?

Они могли быть знакомы, как бы Дмитрий это не отрицал. И, узнав, где прячутся пришлые, она пришла туда и постучалась в дверь сарая. Или Лёня сам увидел её, когда выглядывал в щель, и позвал.

Но кто же она? Как это выяснить?

А если Дмитрий всё же не обманул, и она была незнакомкой?

Ясь представил стройную девушку в грубом белом платье с накидкой на голове. Вот она крадётся – или, быть может, наоборот, спешит по рабочим делам? – по довольно мрачному переулку, в котором всегда сильно пахнет пиленым деревом. А вот он сам – выглядывает из сарая глазами Лёни и замечает её. В переулке, кроме неё, никого – там никогда не бывает многолюдно.

Мог он позвать её, если видел впервые? Ясь, мысленно глядя из сарая, вообразил, что мимо него идёт Вара. А ему скучно, ждать ещё неизвестно, сколько. Скорее всего – долго.

Нет, Ясь бы не решился: Дмитрий не одобрит, нельзя выдавать себя. Но ведь Лёня – не Ясь. Пусть чем-то они и похожи, но всё же он другой – пришлый и не из пугливых. Мастер Яков его уже застал, так что обнаружения бояться особо нет смысла. Когда вернётся Дмитрий, они всё равно теперь будут искать другое укрытие. Так что Лёня робеть бы не стал и окликнул прохожую.

– Эй! – позвал бы он.

Девушка бы остановилась, растерянно озираясь по сторонам: не поняла бы сразу, откуда голос. И тогда Лёня, наверное, приоткрыл дверь.

Молодая горожанка, увидев пришлого, заинтересовалась бы: в прежней Оси никто не ждал угроз. Наоборот, новые люди – всегда увлекательное событие. Даже – и особенно – в странных обстоятельствах, когда почему-то выглядывают из дровяного сарая на отшибе.

Лёня спросил её о чём-то или, может, попросил. А потом предложил зайти – вероятно, чтобы что-то показать. И она зашла – почему бы и нет?

И, зайдя, зацепилась подолом за сук у пола и порвала платье.

Ясь достал совсем уже запачканный лоскут ткани.

Если бы девушка в сарае была Варой – пусть не той самой, что сейчас сидела в мешке, а условной – дальше они бы стали спорить из-за каких-то деталей общего плана. Лёня бы высказал что-то, что шло вразрез её интересам или её угрожало. И тогда она, ловко выхватив его нож, не колеблясь, нанесла точный удар.

Но ведь с чего-то показалось Волу – да так ясно, что из головы у него не шло – что убитый был без штанов. И самого Яся после ночной встречи с Варой захватила мысль, что кусок одежды мог остаться на дровне при таких же обстоятельствах. Конечно, зацепиться можно было и сразу, и даже убегая, но…

Если не отбрасывать такой вариант событий, то перед ссорой Лёня и условная Вара занялись любовью, а после не поделили что-то, связанное их с замыслами.

Но почему он даже не успел надеть штаны? Не выясняли же они, как лучше напасть, прямо в процессе?

Ясь снова стал ходить из угла в угол, разглядывая лоскут.

А если девушка была незнакомкой? В Оси погуливающих немного, и встретить такую случайно шанс невелик. Это не Топор, где нравы куда свободнее, и даже не Гнилка, где на похождения закроют глаза. Но сложно представить, чтобы обычная осийка без разбора тут же бросилась бы в объятия незнакомца, ещё и пришлого, в дровяном сарае среди бела дня.

Значит, Лёня её заставил. Возможно, она даже сопротивлялась, но он был здоровым как бык: преуспеть бы она не смогла. Ясь представил, как она боролась. И, пока он её насиловал, нащупала в его кармане нож. Или же он выпал сам, но девушка за него схватилась. Наверняка Лёня попытался отнять его – и тогда она нанесла удар, возможно, даже особо не выбирая, как и куда бить, лишь бы его столкнуть. На неё брызнула кровь – на лицо, грудь, платье. Она подскочила, отбросила в панике нож – он отлетел в угол, где его и нашли. Оглядывая кровавые следы, она натянула одежду, набросила накидку на голову, и бросилась прочь.

В переулке она увидела Лидию, и, оглядываясь испуганно, желая скрыться, заметила лаз. Девушка шмыгнула в него, чтобы скрыться от посторонних.

А в это время в сарай заглянул Вол и побежал за помощью, и сразу после него вернулся Дмитрий. Он с первого раза понял всё, что произошло – и решил от всех скрыть, поправив одежду убитого.

Девушка, наверное, плакала, пытаясь хаотично стирать кровь о стены, пока протискивалась в другой конец. Она вышла на площадь и, продолжая прикрывать руками следы того, что безмятежные соседи без задней мысли принимали за ягодный сок, метнулась… Куда?

Ясь закрыл глаза, представляя себя на месте незнакомки. А потом, открыв их, снова взглянул на лоскут. Они нашли его в то солнце, когда втроём против воли объединились – он, Вол и Дмитрий. И после пришлый дал его своей косматой Джерри, утверждая, что она может взять след. Не каждое из его слов было ложью: собака его действительно взяла. И привёл он к горянке Яся, чему никто тогда не придал значения. Они решили, что лоскут слишком долго носили с собой и он пропитался разными запахами.

А если нет? Поражённый чудовищной догадкой, Ясь спрятал лоскут и выбежал из горянки.

Пробегая к казарме мимо каменных мешков, он отметил с тревогой, что и сегодня там лишь один тюремщик. Но сейчас его куда больше заботил другой вопрос.

Дмитрий сидел на уступе, проходившем вдоль всей стены казармы. Почёсывая Джерри, он смеялся, живо обсуждая что-то с охранником.

– О, ты передумал, – кивнул он, заметив Яся.

– Мне нужно тебя спросить, – он помотал головой и взглянул на нового друга Дмитрия. – Пойдём.

– Ну ладно, – хмыкнул он, вставая, и пообещал приятелю: – Сейчас вернусь.

Отошли за угол.

– Джерри хорошо берёт след?

Дмитрий удивлённо вскинул брови.

– Неожиданно. Тебе нужно что-то найти?

– Просто ответь, – Ясь под воздействием своих открытий с трудом держал себя в руках.

– По-разному, смотря что, когда и как. В среднем – да, обычно она это умеет. А что случилось?

– Лёня был без штанов, когда ты его нашёл?

Дмитрий округлил глаза.

– Ты о чём?

– Вол видел. Он мне всё рассказал.

– Что ж. А я думал, что никто не заметил, – пришлый почесал бороду.

Выглядел он совершенно невозмутимо, что бесило всё сильнее и сильнее.

– Ты поправил его одежду? – спросил Ясь, хотя ответ и был совершенно очевиден.

На сей раз он отпираться не стал и кивнул.

– Мне бы не хотелось, чтобы моего убитого друга видели таким.

– А ты не думал, что он кого-то изнасиловал, и потому его и убили?

Выпятив губы, Дмитрий наклонил голову набок.

– Пусть и так – а что это меняет?

Ясь сжал кулаки. Желание броситься с ними на кого-то, пожалуй, посетило его впервые.

– Это меняет всё!

– Что, например? Мой друг по-прежнему мёртв. И убийца его не найден и не наказан. И даже если он и сделал что-то подобное, у него отняли жизнь. И это точно не равнозначно. Или ты считаешь иначе?

Ясь сделал глубокий вдох. Нужно взять себя в руки и побыстрее во всём убедиться – а лучше всего, наоборот, ошибиться – а ссора, или того хуже – драка, из которой нет шансов выйти победителем, ничему сейчас не поможет.

– Ты не сказал нам об этом, и мы потратили кучу времени зря, хотя сразу могли идти по верному следу. – постарался ответить он как можно спокойнее.

– Тут ты прав, – согласился Дмитрий. – Но ты ведь всё-таки догадался.

Кивнув ему, Ясь развернулся и пошёл.

– А что, у тебя есть догадки? – крикнул ему в спину Дмитрий.

Ясь не ответил, а только ускорился.

***

Догадка была. Спеша к лечебнице, Ясь всей душой надеялся, что её опровергнут. Да и как иначе? Это ведь бред. Очередная безумная история, которую он сам себе придумал и почти поверил в неё, а с реальностью она ничего общего не имеет. Сейчас ему на это и укажут.

И на сей раз Ясь вздохнёт спокойно и выбросит убийство из головы. И даже не вспомнит о нём прежде, чем потребует, как минимум, сам Главный. Да только с чего ему требовать результатов от Яся – обычного лесоруба? Нет, не его это больше забота. Пусть разбираются охранники, а ещё лучше – вообще никто.

– На месте Лидия? – спросил он, зайдя в лечебницу.

Врачевательница кивнула в сторону коридора.

– Работы уйма, столько раненых. Сначала нам горожане помогали, а теперь все вернулись к своей работе, а мы тут теперь и без сна, и без отдыха, – зевнув, пожаловалась она.

Ясь прошёл по коридору, заглядывая по очереди за все занавески. Его встречали удивлённые глаза, но Лидии среди них не было.

Она выпорхнула навстречу из одного их карманов.

– О, Ясь! – тепло улыбнулась и, подойдя, взяла за руку.

От неё сильно пахло травами, а выглядела она куда лучше, чем во все прежние их встречи.

– Как ты? – спросил Ясь.

– Уже совсем хорошо, да только работы много. Раненые. Причём не только в лечебнице, но и пленные. Я как раз собираюсь их навещать. Возьму только корзинку с мазью и тряпками.

– Как, ты их лечишь? Да ещё и одна?

– Ну, со мной заходит охранник. Да и чего мне бояться? Я же им помогаю. Они обычно рады меня видеть, – пожала она плечами.

Какая чудовищная беспечность – и это после всего, что произошло!

– Что, пойдёшь со мной?

Ясь покачал головой.

– Не могу сейчас, очень спешу.

Лидия взяла с этажерки одну из корзин, как видно, заранее подготовленных для больных.

– А как лидийка?

– Отступает. Почти все поправились, – улыбнулась Лидия. – А меня из-за неё сделали старшей помощницей врачевателя.

– Заслуженно, – от души порадовался за неё Ясь. – Поздравляю!

– А нет ли новостей из Гнилки? Как там Вол? – она вдруг погрустнела. – Никто не приходил, ты не слышал?

Ясь помотал головой. Если бы кто-то приходил, то об этом уже бы знала вся Ось, а не только он.

– Что ж, я буду молить Мору, чтобы… Чтобы бы все вернулись живыми, – сказала она.

– Мору?

Лидия улыбнулась и достала из-под ворота платья деревянный амулет с головой старухи.

– Мать Мора оберегает меня. И уже довольно давно.

– Как ты можешь в такое верить? Ведь ты же нашла лекарство, ты знаешь силы природы, – поразился Ясь.

– Ну и что? Одно другому не мешает. Я делаю то, что знаю от природы, а вера просто облегчает мой путь. Знаешь, когда мне страшно, я беру его, – Лидия указала на амулет. – И прошу мать Мору защитить меня и всех вокруг меня. И сразу становится и легче, и спокойнее.

– Но ведь это не помогает.

– Как знать, – улыбалась Лидия славно: на щеках у нее прорезались ямочки. – Я молилась тогда, когда на Ось напали – и мы уцелели. Может, это мать Мора помогла тебе и твоим товарищам?

– Помогли опыт, разум и план, – не согласился Ясь.

– Одно другому не мешает, – повторила Лидия, собираясь идти.

– Подожди, я кое о чём хочу тебя спросить.

Лидия остановилась, но слова не хотели выходить изо рта. Наконец, Ясь себя пересилил:

– Помнишь ту девушку у сараев? В окровавленном платье?

Глаза Лидии округлились, и она снова схватила Яся за руку своей тёплой мягкой ладонью.

– Да! Я всё хотела тебе сказать, но без конца забываю в этой суматохе. Как хорошо, что ты сам зашёл. Я ведь снова видела её!

И Ясь уже не хотел, чтобы она продолжала.

– Она приходила на днях помогать к нам в лечебницу. И, кажется, тоже меня узнала. Ну, мне так кажется: больше она мне на глаза не попадалась. Но я узнала её лицо. Очень красивая девушка, светлоглазая, светловолосая.

Непроизвольно шмыгнув носом, Ясь сказал, что ему срочно надо идти.

***

– Ты к сестре, Ясь? Сейчас её позову, – сказала Нина, едва он вошёл в воспитательный дом.

– Погоди немного, – остановил Ясь. – Я хочу сперва тебя спросить.

– Меня? – удивилась Нина. – И о чём?

– Ты помнишь тот день, когда убили пришлого?

Нина принялась сокрушённо качать головой из стороны в сторону.

– Как будто целая вечность прошла. Казалось – такая жуть, а ведь сколько потом было-то ужасов!

– Но ты помнишь?

Она пожала плечами.

– Можешь вспомнить, кто из воспитательниц в тот день работал?

Нина подняла глаза кверху.

– Ну да. Наша смена: я, Жанна, Хельга, Светла и Ясна.

– Все весь день были на месте, с самого утра и до вечера? Никто никуда не отходил? На торговую площадь? Ребёнка отвести?

Нина водила глазами по доскам потолка, припоминая.

– Да-да, было такое. Почему запомнила: вы ещё у нас потом этого мальчика искали. Никита маленький – он в тот день не пришёл. И Ясна пошла к нему домой, а на обратном пути собралась зайти за дровами. И что-то очень долго ходила – мы её потеряли даже. Вернулась только к вечеру, но и ребёнка не нашла, и дрова не принесла. Сказала, что не успела за ними, потому что весь день искала его. А что случилось-то, Ясь?

– Да так. А что на ней было из одежды, не вспомнишь?

Нина нервно прыснула.

– Мы хоть и подруги, но кто в чём ходит, да ещё и в какой день – не запоминаю, извини. Платье, наверное, как и всегда. Ты сам что, не знаешь, что носит сестра?

– Длинное, светлое? И накидка на голове, чтобы не пекло? – уточнил Ясь.

– Скорее всего. Да ты хоть скажи, почему спрашиваешь.

– Да так. Некогда сейчас объяснять, долго это. Мне бы сестру увидеть.

Ничего не понимающая Нина зашла в спальню. Ждать пришлось довольно долго.

– Что происходит, Ясь? Нина говорит, какие-то странные вещи спрашиваешь, – наконец появилась Ясна. – О, да на тебе лица нет! – взглянув на него, воскликнула она. – Что-то с отцом?

– Нет. А ты знаешь, что он скоро умрёт? – неожиданно для себя спросил он.

Потемнев, Ясна кивнула. Вот так. Секреты от него – да ещё какие! – хранили и в родной горянке.

– Когда он тебе рассказал? – уточнила сестра.

– Я узнал не от него.

– Вот как? Значит, врачеватели, – нахмурилась Ясна. – Вечно лезут не в своё дело.

Выходило, что отец – и не Яся дело. Но подумать об этом ещё успеется – а сейчас ждало другое дело.

– Меня Дмитрий прислал. Сказал, что в нашей горянке нужно у всех снять новые оттиски. А у тебя и в прошлый раз их не брали.

Ясна спрятала руки за спину.

– Правильно, а с чего у меня их брать? Я к вашему ножу не прикасалась.

– Дмитрий хочет что-то уточнить. Пойдём, сходим к Михайле.

– Нет уж. Не пойду я никуда. У меня двадцать детей – я их не брошу ради какой-то чуши. Если твоему Дмитрию что-то надо, пусть сам и делает.

И вдруг изменившись в лице, она выкрикнула:

– И это после того, что пришлые тут устроили – вы всё ещё с ним возитесь! Да он должен с остальными в каменном мешке быть!

– Он очень помог Оси, – собрав остатки терпения, монотонно протянул Ясь.

– Да уж, все ужи этим прожужжали. Но не надо защищать своего дружка. И без него бы мы справились.

– Ясна, пойдём, – Ясь взял сестру под руку, но она вырвалась.

– Нет, сказала же! Вам с ним, конечно, делать нечего. А у меня работа. Ответственность! Хотя откуда тебе знать, что это такое? – и Ясна быстро скрылась в детской спальне.

А Ясь побрёл в свою горянку.

***

Комната сестёр – давно же Ясь туда не заглядывал, а раньше ведь почти каждый вечер заходил к Ясне поболтать перед сном – казалась светлой из-за тонкой драпировки на стенах и вышитых картин.

На кровати лежали маленькие разноцветные подушки и тканевая кукла Агнии. Сундук с одеждой Ясны – в углу, тоже завешен вышивкой. Внутри приятно пахнет сладкими, одежда сложена аккуратно, уголок к уголку, не то, что у Яся.

Неприятно рыться в вещах сестры, где и нижние рубашки, и бельё. И вытаскивать всё наружу, словно выворачивая наизнанку саму Ясну. Но то, что Ясь искал, наверняка в самом низу, на дне – если он хоть сколько-нибудь знал свою сестру. Он бы сам тут же избавился от такой одежды, но она аккуратная, бережливая. Наверняка постирала тайком и убрала подальше.

Так и есть: Ясь оказался прав. Вот оно, это платье. А вот и дыра – не на рукаве, не на подоле. На боку. Ясь достал свой лоскут и приложил. Они совпали в точности, и нагляднее, чем оттиски пальцев.