Утром остались дома, дожидаться результата опыта: отец сказал, что все отпечатки уже почти готовы. Но на самом деле никто и не хотел выходить, и все охотно ухватились за предлог. Ясю было очень беспокойно, и он всё пытался понять по спутникам, тревожно ли им. Дмитрий оставался погружённым в свои мысли, и о том, что был прав, когда говорил, что не следует нести в Ось заразу, не напоминал. А Вол нервничал: то постукивал ногой по полу, то вздыхал. Ясь думал, что его, наверное, гложет вина.

А больных судя по крикам, доносившимся с улицы, становилось всё больше.

– Да не лазь ты туда! – раздражённо окрикнул Вол, когда Ясь в очередной раз высунулся в окно, прислушиваясь. – Как будто что-то теперь изменишь.

– Может, стоит выпустить Лидию, чтобы она вернулась в лечебницу, и сама занялась тем своим лекарством? – неуверенно предложил Ясь.

– Сначала мы должны выяснить, виновата она или нет, – отрезал Вол.

Дмитрий и на этот раз остался в стороне, а в одиночку Ясь Вола не переспорит. Он устроился на лавке, вытянув ноги, и закрыл глаза. В суматохе последних дней он уже и не помнил, когда досыта отдыхал, так что время ожидания вполне можно потратить с пользой.

– Ясь! – окликнул Дмитрий, едва только его начала уносить приятная дрема.

Он встрепенулся.

– Не слышишь, что ли? Кто-то стучится.

Ясь подбежал к окну и увидел посыльную из Главного дома. Как бы даже не та самая, которая принесла невероятную – как тогда показалось – новость об убийстве пришлого.

– Дядя Пётр сказал, чтобы вы срочно шли в мастерскую дяди Михайлы, – выкрикнула она и пустилась дальше.

Благодаря тому, что отец в хороших отношениях с Главным, ему позволяли вот так дёргать разносчиц новостей. А тот возможности и рад: до Главного дома, откуда можно послать быстроногую девчонку, куда ближе, чем до собственной горянки.

– Ну наконец-то, – вставая, буркнул Дмитрий.

Пошли быстро и снова молча. Дмитрий смотрел вперёд, Вол – под ноги, а Ясь поймал себя на том, что крутит головой, переходя с одного лица на другое – слева и справа от себя – чтобы понять, о чем сейчас оба думают.

Встречная женщина вдруг перегородила дорогу, шагнув прямо под ноги спутникам. Руки она упёрла в мощные бока. Да это же коллега матери из пекарни, та самая Тата, отчего-то названная, как случайно выяснил Ясь после знакомства с Варой, в честь богини плодородия с болота. Кажется, про неё мать говорила, что она выдаёт дочь замуж.

– Это вы болезнь к нам принесли! Вы пришли из Гнилки! – выкрикнула она.

Вол вдруг сгорбился, а Дмитрий словно и не заметил женщину, глядя как будто сквозь.

– Чего молчите? Вы во всём виноваты! Все это знают!

Дмитрий сделал шаг в сторону и двинулся дальше, и остальные последовали за ним. Но Ясь не удержался и обернулся. Женщина из пекарни грозила им вслед кулаком, но выглядела она не злой, а скорее несчастной: словно сдерживалась с трудом, чтобы не разрыдаться.

– Наверное, у неё заболел кто-то, – предположил он.

Никто не ответил. Молчание было тягостным, а взгляды прохожих кусачими. Казалось, что каждый встречный бросал, пусть без слов, такое же обвинение.

– И всё же это могла сделать Лидия, – вспоминая разговор с Варой, сказал Ясь, чтобы хоть чем-то разрушить неуютное и напряженное безмолвие.

– Или мастер, – буркнул Вол.

– Или же кто-то третий, – наконец-то заговорил и Дмитрий.

Их ждали с нетерпением. Отец с Михайлой заговорили наперебой, едва спутники зашли в мастерскую. Без сомнения, они многократно обсудили все детали между собой, и теперь не терпелось поделиться открытиями и с миром.

– Мы закончили сличать все оттиски пальцев, – сказал отец.

– И всё получилось! – воскликнул Михайла. – Я сам, если честно, до конца не верил, пока сегодня не собрал их все перед своими глазами.

– А ведь на деле всё оказалось не так и сложно. Когда мы только взялись за этот опыт, я представлял его чем-то особенным. Да мне казалось, что это сложнее даже, чем солнечные панели! – быстро заговорил отец, но кашель его прервал.

Быстро взглянув на него с тревогой, Михайла продолжил:

– А всего лишь сажа, мел и… Но не так важно, как и чем мы их снимали и проявляли – вам такое не интересно, но результат… Но идите же и посмотрите сами!

Стеклодув схватил Дмитрия за руку ниже локтя и подвёл к столу. Ясь с Волом подошли сами, не дожидаясь побуждения.

– Вот глядите: мы для удобства поделили все оттиски: те, что были на рукояти ножа, перенесли на эти деревянные дощечки, – толстый палец мастера показал на три верхних ряда, выложенные на длинном столе.

Дощечки группировались неравномерно: где-то три, где-то две, а где и пять, но не успел Ясь об этом спросить, как отец объяснил:

– По сходству узоров мы предположили, что несколько отпечатков принадлежат одной руке, и объединили их вместе – и потом это подтвердилось.

– И тут мы видим, что за последнее время – за которое остались эти отпечатки – ножа касались разные виды пальцев, а если объединить их, то выйдет одиннадцать рук, – добавил Михайла. – А вот тут, снизу – отпечатки тех, у кого взяли их мы, – он указал на нижние три ряда с оттисками на стеклянных планках. – Для удобства и наглядности сейчас оставили не все, лишние убрали.

– А сейчас самое интересное. Смотрите: если наложить стекло на дощечку, то мы видим, что некоторые отпечатки совместятся, – перебив, вмешался отец, и перед глазами спутников совместил рисунки.

– Ого! – вырвалось у Яся.

Он был даже не впечатлен – заворожён результатом. Всё же не зря все в Оси уважают его отца.

Судя по всему, не меньшее впечатление показ произвёл и на спутников. Вол поджал губы и округлил глаза, а Дмитрий кивал.

– Так мы совместили дальше целый ряд отпечатков и доказали, что ножа касались мы с Петром, – теперь отпечатки принялся накладывать друг на друга и стеклодув: как видно, и ему самому хотелось лишний раз взглянуть на итоги опыта. – И Главный касался, здесь его пальцы. Пётр хотел к нему сходить, чтобы их снять, но он услышал об этом от кого-то и сам зашёл ко мне в мастерскую. И очень заинтересовался, как мы это делаем. Мы в деталях ему рассказали, что и для чего смешали.

Дмитрий сморщился.

– А вот – отпечатки той врачевательницы, которую позвали на помощь, когда нашли Лёню. Она помочь уже не могла, но они тоже совпали, как видите. А тут – ваши, – Михайла указал на ещё три комплекта.

– А эти маленькие – Петя и Агния, – добавил отец. – И это – покойного Лёни. Итого – десять, а на ноже мы нашли одиннадцать видов пальцев, – напомнил он.

– Вот – отпечатки одиннадцатой руки, – указал на отдельную стопку отпечатков Михайла. – А тут две стопки стекла – руки мастера Якова и Лидии.

– И? – не удержался Ясь.

– Из опыта следует, что они оба не прикасались к ножу, – довольный проделанный работой, улыбнулся отец.

– Что ж, похоже ты и тут оказался прав, – сказал Ясь Дмитрию.

– И это точно не Лидия? – усомнился Вол.

– Пересмотри всё сам, но узоры не сходятся, – протянул ему пачку стекляшек Михайла.

– Только не разбей! – предостерег отец.

– Да ладно, переснимем, если что, – отмахнулся Михайла.

– Если кто-нибудь к этому времени не умрёт, – поправил стёкла на носу отец.

Прозвучало тоскливо. Что он имел в виду? Ясь не успел спросить – заговорил Вол:

– Но одного вашего опыта всё же мало. Отпустить их мы всегда успеем, но сначала бы нужно снова допросить.

– Тогда лучше поторопиться. Девушка, говорят, сегодня совсем плоха, – заметил отец и снова с видимым удовольствием всмотрелся в один из отпечатков, поворачивая его на свет.

***

Каменные мешки у казармы – почти под горой, ниже нижнего яруса: снаружи видны только полукружия дверей, а чтобы открыть, нужно спуститься на пять ступенек вниз. Напротив мешков на лавке под деревянным навесом растянулся дремавший охранник.

Вол подкрался, взял со скамьи флягу спящего и плеснул оттуда ему в лицо водой – или чем покрепче, что там у него было. Охранник подскочил, вытираясь, ошалело глядя по сторонам и мотая головой, как будто сбрасывая остатки воды.

– Спишь, значит? А кто их охранять будет? – прогнусавил Вол.

– Виноват, – вздохнул тот. – Не будет больше такого.

– А ведь не первый раз!.. – погрозил кулаком Вол. – В общем, мы за теми двумя пришли, которых я недавно привёл. Допросим сейчас, а потом, может, и выпустим пока. Пусть немного погуляют.

Сонный охранник кивал. Он прошёл вперёд и помог Волу открыть тяжёлую щеколду, запиравшую мешок снаружи. Вол нагнулся, протискиваясь внутрь. Пахнуло сыростью и отходами. Внизу, однако, горел огонь.

Лидия лежала в углу на тряпье, свернувшись в комок.

– Эй, Лидия, – позвал Вол.

Она не отозвалась.

– Лидия? – он опустился на колени и повернул врачевательницу лицом к себе, попутно ощупывая ей шею. – Какая горячая… Не дышит? – со страхом спросил он Дмитрия.

Тот тоже наклонился, потрогал лоб – влажный, капли пота заметил даже стоящий в стороне Ясь.

Лидия открыла глаза и охнула. И тут же закрыла снова.

Вол неловко – как мешок с сеном – взял её на руки.

– Что с ней случилось? – грубо спросил он у охранника, двигаясь к выходу. – Ты не давал ей лекарство?

– Давал, всё давал, как ты говорил. И еду, и воду, и огонь у неё горел, – оправдывался тот. – А лекарство сам разводил на огне, вот котелок, вода вон, – показал он на бочку у двери, когда они вышли из мешка.

Вол практически побежал, несмотря на ношу. Ясь едва успевал за ним и Дмитрием. А острые взгляды теперь не казались – теперь и в самом деле прохожие выкрикивали даже в лицо, а уж вслед – и подавно:

– Заразу несут! Принесли в Ось – а теперь по улицам носят!

В спину Яся что-то ударило. Камень. Не большой, не булыжник – но, наверное, это только пока?

– Позови врачевателя! – закричал с порога лечебницы Вол, напугав помощницу.

Она тут же взвилась с места и бросилась по коридору – и уже через миг вернулась вместе со своим старшим.

– Ей нужно лекарство, то, которое она делала, – передавая Лидию в его руки, пробубнил Вол. Притих, как и всегда, быстро – запал угас. – У вас оно ещё осталось?

– Да-да. Мы со вчерашнего дня даём его тяжёлым больным, – сказала помощница, с тревогой глядя в бледно-серое лицо Лидии, которая снова застонала.

– Необычный состав – что-то среднее между противоядием и противовоздушным, – отозвался врачеватель. – Но ей виднее – она в Гнилке была и видела, как там болеют, а не я. А спросить её возможности не было. Ну и, судя по всему, и не будет.

– Она умрёт? – выпятив нижнюю губу, спросил Вол.

Врачеватель уже уносил Лидию по коридору. Быстро обернувшись к Волу, он изобразил непонятную гримасу.

– Умрёт, – сам себе сказал Вол.

***

– Вернёмся и допросим мастера? – предложил Дмитрий.

Ясь кивнул: так ведь и собирались. Вол тоже мотнул головой, однако как будто и не слышал. На нём лица не было, но при этом ясно читалось – и куда чётче и нагляднее, чем в любых отцовских бумагах – что теперь он винит себя не только в заразе, но и в скорой смерти этой девчонки, которая, видимо, могла бы спасти от неё других. А теперь умрут многие, и виноват будет только Вол.

В отличие от Лидии, мастер Яков, как и полагалось, коротал время в полной темноте, сидя на каменном полу, а на ночь ему, как и другим арестантам, давали одеяла, чтобы не замёрз до смерти.

– Иди на улицу, не в темноте же с тобой сидеть, – приказал Вол.

Выйдя на свет, мастер Яков щурился и закрывал лицо ладонями.

– Садись, – Вол указал ему на лавку.

Тот послушался.

– Я всё расскажу, – уверил он прежде, чем Вол задал новый вопрос.

– Так рассказывай.

– Было дело – я часть дерева до сарая не довозил. Мы так с мастером с лесопилки договорились: я кое-что ему передавал, а он уж обменивал сам немного и со мной делился.

– И с кем обменивал? – заинтересовался Дмитрий.

– А это уж у него спросите. Моё дело маленькое: отдать и потом своё взять, зерном, мукой, хлебом… А так лес большой – я и не видел, кто к нему подходил.

Вол почёсывал пальцами в своих рыжих кучеряшках.

– То есть, вы воровали, да ещё и на работе?

Шмыгнув носом, мастер кивнул.

– Есть такое.

– Ну а что насчёт того сарая? Где ты пришлого встретил?

– Хотел немного по-своему привезённые дрова записать – недостача у меня получилась. А для этого их надо было пересчитать. Ну, и может, гниловатые куда подальше положить… Вот я один туда и пошёл. А там пришлый ваш. Ну а что дальше было – ничего нового не скажу, хоть убей. Я уж и так, и этак что пытался припомнить – не-а. Всё сразу рассказал.

– Лучше признайся сам, – рыкнул Вол.

– Да не в чем мне признаваться! Ну да ладно: кроме табака, он мне ещё флягу дал с брагой, плоскую такую. Хотя мы и сами в лесу… Но брага никогда лишней не будет. А после я ушёл. Клянусь!

– А что с той женщиной? – спросил Ясь. О ней говорили и Лидия, и мальчишка, и только мастер пока не упоминал.

– Какой? – округлил глаза Яков.

– Ну той, в светлом платье. Среднего роста, накидка на голове…

Мастер отпрянул.

– Да о чём ты говоришь? Пол-Оси таких!

– Но эта-то следом за тобой зашла в сарай.

– Не-не! – мастер покрутил из стороны в сторону пальцем перед лицом у Яся. – Никакой женщины там не было. И в сарае в самом, и даже близко. Не знаю уж, в чём вы меня ещё обвинять решили, да только я никого не трогал! Все сами, кто хочет подзаработать, к нам ходят в лес, нет причин по сараями с ними таскаться…

– И много таких желающих? – спросил Дмитрий.

Яков зыркнул на него.

– Хватает… И из едальни девки, и так… Даже семейные. Кто доски у нас берёт да на тряпки меняет – бабы же. А кому и чего другого не хватает.

Судя по выражению лиц спутников, насчёт «другого» они, глядя на мастера, усомнились – как, впрочем, и сам Ясь.

– Разные люди ходят, в общем. И не всегда только к нам, – мастер шмыгнул снова и вытер нос. – У всех свои интересы, а в лесу всё решается.

– Вот оно как… А с виду – такая скука у вас здесь, – усмехнулся Дмитрий.

– Много ты знаешь, – повёл плечом мастер. – Но в городе никаких баб я не трогал.

– Можешь пока идти, – вдруг сказал Вол. – Но смотри, сбежишь – сам лично тебя поймаю. Мешком не отделаешься.

Ясь аж задохнулся. Мастер сам только что признался в нарушениях уймы правил: и в нечестной работе, и в воровстве, и в обмане, и в сговоре, и в сводничестве, и в блуде, и в тайной торговле и выгонке браги. И теперь Вол – тот самый Вол, который так испинал его на площади, что до сих пор бока ломит, всего лишь за то, что Ясь без предупреждения не появился ночью дома – предлагает нарушителю просто уйти?! Да за такую охапку нарушений мастер Яков должен просидеть в мешке бессчётное количество солнц – и это только на первый раз!

Не поверил и сам мастер Яков, сложил лоб в мелкие складки:

– Ты меня отпускаешь?

– Пока да. Но только пока. Ещё раз на чём замечу…

– Что ты, что ты! Я из леса даже и не выгляну! – криво вставая, уверил мастер, прикладывая ладони к груди. И, перекатываясь и то и дело оглядываясь – вдруг передумают? – посеменил прочь.

Хорошо, пожалуй, что надсмотрщик решил прибраться в опустевших мешках и не видел этот допрос. Хорошо для Вола.

– Зачем ты это сделал? Он же нарушитель! – больше не в силах сдержаться, возмутился Ясь, когда мастер, наконец, откатился на достаточное расстояние. – И теперь сбежит, и…

Вол равнодушно пожал плечами.

– Сбежит – больше красть не будет. Но по всему выходит, что убийца не он.

– Ты ещё по дороге сюда думал иначе.

– Совесть, – с усмешкой сказал Дмитрий и отвернулся.

– Да отстаньте вы от меня! – взревел Вол и упал на лавку. – Хотите – идите и догоните. Он недалеко ушёл.

Дмитрий сел рядом.

– Не пойду. Жарко. Да, пожалуй, и не он. Только вот подозреваемых у нас теперь нет?

Угрюмый Вол кивнул.

– Что ж, славно в Оси держат слово, – усмехнулся Дмитрий – как будто оскалился.

– В чём это ты нас обвиняешь? – взвился Вол. – Ты же с самого начала всё время был с нами и вместе с нами искал – и также мы вместе зашли в тупик, а теперь виноваты мы?

– Вот именно – я искал с вами. Я! Я вам помогал. А я вообще не должен был этого делать, – Дмитрий всё больше выходил из себя, и выглядело это куда тревожнее привычных вспышек Вола.

– Но у нас есть тот обрывок платья. Есть свидетели, и есть оттиск пальца той женщины, – сказал Ясь в надежде всех успокоить. – То есть, теперь мы знаем, что нам точно нужна женщина и даже примерно знаем, как она выглядит.

– И что, ты предлагаешь сделать оттиски пальцев всех жительниц Оси? – изумился Вол.

– А почему бы и нет? – с вызовом спросил Ясь.

Дмитрий потёр виски и сказал уже спокойно:

– Нужно вернуться назад, понять, где что-то пошло не так и идти по другому пути.

– Но почему не так? Всё идёт так, – из внезапного упрямства не согласился Ясь.

– Ты сам-то в это веришь? – устало спросил Дмитрий.

Из мешка появился охранник.

– Вол, ты с ним всё? Отпустил?

– Да.

– Не подменишь меня ненадолго? Я бы в лечебницу заглянул, – надзиратель зачерпнул ладонями воды из бочки, выпил и сполоснул лицо. – Живот что-то ломит.

Вол согласился.

– Спроси, жива ли та врачевательница, – крикнул он в спину.

Когда он отошёл, Дмитрий вынул из кармана флягу.

– Да сколько их у тебя! – восхитился Ясь, протягивая руку.

– Ты же в мешке моем шарил – сам видел, что спрашиваешь?

Отпили по очереди. Дмитрий опёрся спиной о стену и странно посмотрел на Яся, а потом на Вола.

– А если это вы и были? И теперь покрываете друг друга.

– Не сходи с ума, – отшатнулся Вол. – Я знать его не знал до того дня! Да и как же свидетели? Лидия? Мальчишка? А отпечатки?

– Девчонка как раз его там и видела, а мальчишку он запугал, пока нёс, чтобы тот соврал. Ну а оттиски пальцев его отец всё же делал. Да и даже без этого полностью доверять старым методам никогда не стоит.

– Ты же это не серьёзно, да? – опешил Ясь.

– А может, это не он, а ты, Вол? – продолжал Дмитрий. – Ловил его, зашёл в сарай – а там Лёня. Вот ты и взбесился, как всегда, да и пустил ему кровь. И сразу бегом к своим, чтобы вид сделать, что не причём ты. Ну, или в надежде, что тебя покроют.

Глухо ворча, Вол опёрся локтями в широко расставленные колени, поместил на них голову и качал ею в такт его словам.

– Что, скажешь, не так?

– Я ничего не скажу. А ты-то говори, говори. Продолжай.

– А может, это ты, Дмитрий? – удивился собственному вопросу Ясь. – Ты убил Лёню и спрятался где-то, а потом как будто вернулся.

– Да ты совсем чокнулся, – прошипел Дмитрий. – Да вы все здесь чокнутые, полностью отбитые. Да, моя девочка?

Джерри, как всегда лежавшая у его ног, подняла голову и согласно ударила хвостом по земле.

Дмитрий отпил из фляги.

– Вот же проклятое место… А говорят-то как – чуть ли не сердце мира, край покоя и процветания.

– Нам надо подумать, какие работницы ходят по работе вдоль этих сараев. Так-то там совсем неподходящее место – не погуляешь, только по делу если идти. То есть не может быть, чтобы уж очень много их там ходило. Ну, точно не сотни за день, – пытался ухватиться за единственную идею Ясь.

– А ещё надо бы успокоиться, – предложил Вол. – И передохнуть.

Ясь снова потянулся за флягой.

– А если мы всё же заразились и умрём, то это вообще не будет иметь значения, – подумал он.

В ответ спутники внимательно посмотрели на него.

– Или если произойдёт – как же говорит твой отец? – О! Аномалия. Как тогда, двести лет назад, – серьёзно сказал Вол.

– И это, кстати, вполне вероятно, – заключил Дмитрий, забрав флягу и отпивая из неё.

***

– Мы зашли в тупик, – пожаловался Ясь Варе. – Не можем понять, кто убийца.

Кажется, мать начинала сомневаться, что Ясь так подружился с топорами, что каждый день ночует у них, как дома. Но верила или нет, а слишком вопросами не досаждала. Остальным и вовсе было не до Яся: отец, Михайла и Ясна с головой погрузились в своё новое открытие и не собирались, судя по всему, ещё долго оттуда выныривать.

А Дмитрий и Вол, к ликованию Петьки и ужасу Агнии, прямо при них углубились в обсуждение болезней – и тех, что встречались на севере, и тех, какими страдали в Оси. Больше рассказывал Дмитрий, а Вол, которого после похода в Гнилку крайне волновало врачевание, задавал всё новые вопросы:

– А если при такой грязной ране от зверя её не прижечь и ногу оставить, не отрезать, то что с ней будет? Отгниёт?

– Не совсем. Человек быстрее умрёт.

Агния даже попискивала от страха и зажимала руками уши, но не уходила – вылитый маленький Ясь. А мать, что-то мешавшая в котле, похоже, так о чём-то задумалась, что даже не слышала, какие недетские разговоры вокруг ведутся.

Так что, похоже, сегодня ухода Яся вообще никто не заметил, а если и заметил, то точно значения не придал.

– Как не можете? – Вара грела над огнём свои смуглые руки с длинными пальцами. – Всё ведь было так очевидно.

Ясь рассказал ей про оттиски пальцев, про болезнь и допрос мастера – словом, поделился всеми событиями дня. И это само по себе приятно: раньше никто так внимательно не слушал его, ещё и задавая вопросы.

– Зря вы так на опыты полагаетесь. Любопытное дело, конечно, но результат сомнительный. Вот увидишь – не будет завтра в лечебнице той девчонки. Она только того и ждала, – пожав плечами, разочарованно отозвалась Вара. – Ничего, кроме этих отпечатков, в её пользу не говорит. Но, видно, приглянулась она здоровяку, вот и пытается спасти её шкуру, и вас заодно убеждает.

Волу? Лидия? Но как же все те взгляды, что он бросал на Ясну, все его вопросы о ней? Да он покраснел, как мальчишка, когда она лечила его шею после прыжка Джерри. Нет, Вол определенно положил глаз на его сестру – это же очевидно.

– Думаю, ему её просто жаль, – сказал Ясь.

– Ну, сначала жаль, а потом… – многозначительно не продолжила Вара.

А что, если она права? Ведь сам Ясь пожалел её тогда в лесу. Но почему-то как сначала злила мысль о том, что посторонние видят в сестре женщину, так теперь не меньше злило то, что ей могли предпочесть кого-то ещё. Но нет, это невозможно. Ясна слишком умная. И красивая – не то, что эта Лидия.

– А что, если это не она и не мастер? Если прав Дмитрий, и там был кто-то третий – ведь пока всё указывает на это, – решил сменить тему Ясь.

– И как вы проверите? Ну, допустим, найдёте всех, кто здесь в переулке ходит, и окажется, что их три десятка. И что дальше? Всем делать оттиски или всех в мешки? Так и мешков не хватит.

– Придётся попробовать, – помотал головой Ясь, отметая её слова. Вара, конечно, права, но думать о том, что из этого следует, совсем не хотелось. Надо пытаться идти вперёд. – Главный ведь дал Дмитрию слово.

– Он дал – так он пусть и держит, – рассмеялась Вара.

Уже второй человек за короткое время так странно высказывался о Главном – а ведь раньше ни разу такого не было, чтобы кто-то усомнился в его решениях или словах. И в этих словах что-то одновременно неправильное, но и притягательное – как тайком нарушенное правило, как побег с работы, брага, закопанная в лесу, как горячее тело Вары, которое изгибалось на одеяле на земляном полу.

Сбоку над головой вдруг хрустнула ткань.

– Сучок, – мельком взглянув на порванный рукав, сказала Вара. – Нет, продолжай. Не останавливайся…

После он взял её за руку и осмотрел рукав. Он сам не мог понять, отчего он так его заинтересовал. Какая-то мысль крутилась в голове, оставаясь непонятой.

Сук плохо обработанного дерева – не мастера ли Якова работа? – разорвал рукав от локтя до запястья.

– Ерунда, завтра зашью, – поворачиваясь на бок лицом к Ясю, Вара закуталась в верхнее одеяло и закрыла глаза.

А Ясь, перегнувшись через неё, взглянул на даже не сучок, а целый мощный сук почти у самого пола. Не Яков ли и его сообщники получше спрятали дрянные дрова? За него зацепилась не ткань – так, пара грубых ниток.

Ясь лег на спину, скрестив руки за головой. Вара дышала ровно – уснула.

Тот лоскут, который они нашли в соседнем сарае – он сейчас у Дмитрия. И один сук был тоже невысоко от пола. Они ещё долго думали, как убийца ухитрился за него зацепиться. А что, если это произошло при таких же обстоятельствах?

Ясь сел, осенённый догадкой. Вара коснулась во сне своего лица и что-то пробормотала.

Что, если Леня встречался с кем-то из Оси? И пусть даже сам он тут никогда и не бывал – о чём прямо Дмитрий не говорил – они могли познакомиться в другом городе, а на подходе к Оси он как-то её известил. Они встретились и поссорились… Но из-за чего? Ясю вспомнился рассказ Дмитрия о его покойной жене и слова мастера Якова о семейных, уходивших в лес, чтобы выпить браги и кому-то отдаться. Возможно, она ему изменила. Или же наоборот – и тут пришли на ум слова Вары о Воле – он ей. Завязалась ссора, и она…

Не случайную прохожую нужно искать, а первым делом разговорить Дмитрия, который всё это время был рядом. Ясь наклонился и поцеловал бархатистую щеку Вары в самый шрам – с нежностью, а ещё и с благодарностью за то, что невольно подала идею.