Как и накануне, Ясь покинул сарай ранним утром. Когда вернулся домой, все ещё были в сборе.

– Явился, – поджала губы мать.

Вол буркнул себе под нос что-то нечленораздельное.

– Надо поторопиться забрать тело, пока не наступила жара. Я пригоню быка с телегой и возьму гроб у плотника, – сказал отец Дмитрию.

Точно, ведь сегодня похороны пришлого – а Ясь совсем забыл!

Его появление они оба проигнорировали.

– Не верится, что мы наконец простимся с Лёней. Каждый день думаю, что он до сих пор лежит там на земле, как… – Дмитрий наклонился, почёсывая мохнатую шею Джерри. – Пётр, тебе больше не нужен его нож? Хочу, чтобы он остался с ним.

– Совсем из головы вылетело, а я же его как раз вчера из мастерской для того и забрал, чтобы тебе вернуть, – отец вынул из кармана рабочих штанов, лежащих на сундуке, нож убитого и передал Дмитрию. Тот поблагодарил и подержал его на ладони прежде, чем убрать.

– А ещё я договорился с этим вашим жрецом с горы. Он тоже обещал на похороны явиться. Лёня сам ни во что такое не верил, но пусть уж будет, как у людей – с ритуалами. Не собаку всё же хороним. Хотя и её жалко, – в его бесцветном голосе сегодня слышалась грусть.

– Служитель бога-создателя? Да, хорошо, что ты его пригласил, – отозвалась мать.

– Мы пошли, – сказала Ясна, беря за руки детей.

– Может, всё же сходишь с нами? – спросила мать. – Всё же дело такое, не каждый день в Оси людей хоронят.

Ясна помотала светлой косой.

– Мне на работу надо. Нина, кажется, вчера приболела – если не выйдет, что будет с детьми? А с умершим мы даже знакомы не были. Ты извини, если что, – обратилась она к Дмитрию.

Тот кивнул.

– Приболела? – уточнил Ясь.

– Да, она вчера кашляла и жаловалась на живот. Все, я пошла, – и Ясна с братом и сестрой скрылись за дверью.

Следом отправились отец с матерью, которая вызвалась ему помочь.

– И как там топоры? – спросил, когда за и ними закрылась дверь, Вол.

– Хотя бы сегодня не начинай, – резко ответил Дмитрий.

Тот фыркнул, но больше не сказал ни слова. Ясь тоже не стал отвечать. Так, в полном молчании, и собрались, переоделись в чистое и снова побрели в переулок сараев. За всю свою, Ясь, кажется, не бывал там столько раз, как в последние дни.

Сердце колотилось, но он старался не выдать себя даже взглядами на соседний сарай, где провёл две ночи подряд.

На месте уже ждали родители, Михайла и помогавший им плотник с помощником. На телеге, которую тянул толстый коротконогий бык, лежал гроб, прикрытый крышкой. Двери сарая были настежь распахнуты, и оттуда тянуло смрадом.

– Мы без тебя не стали закрывать гроб, – сказал отец и, снова закашлявшись, приложил кулак ко рту.

На улице при свете дня он выглядел совсем больным и старым. И когда его волосы успели полностью утратить цвет, а лицо, наоборот, стало таким морщинистым и землисто-серым? Ясь перевёл взгляд на мать и снова поразился: и она постарела и похудела. Нет уже той цветущей и полной сил женщины, какой она всегда ему представлялась. Как странно: Ясь видел их каждый день всю свою жизнь и только сейчас вдруг заметил, как они изменились.

– Я хотела переодеть твоего друга, но не смогла, ты уж прости, – коснувшись руки Дмитрия, тихо сказала мать. Лицо её сжалось, как будто вот-вот расплачется.

– Ничего. Думаю, он ничего бы не имел против своей одежды, – ответил тот.

– Заколотить бы, – сказал плотник. – Тебя ждём, без тебя не стали.

Дмитрий подошёл к телеге и сдвинул крышку гроба. Смрад усилился. Ясь отвернулся и зажмурился, чтобы даже случайно не увидеть то, что открылось, должно быть, взгляду пришлого.

– Держи свой нож, друг, – глухо сказал он.

Металл звякнул, упав в ящик.

– Заколачивай, – обратился Дмитрий к плотнику.

Отец придерживал быка и что-то ему шептал. Казалось, тот понимал – не шевельнулся, пока мастер с помощником забирались в телегу. Быстро приколотив крышку, они спрыгнули на землю, ещё раз выразили соболезнования и отправились в свою мастерскую. А Ясь с родителями, Михайла, Дмитрий и Вол побрели за гору – в песчаную пустыню, где издавна хоронили умерших, и откуда приходили бури, накрывавшие Гнилку.

– Далеко туда идти? – спросил Дмитрий.

– Не очень, но и не близко – к середине дня будем, – ответил отец.

По дороге разделились. Дмитрий с собакой шёл в стороне и выглядел так, как будто намеренно избегал компании. Отец с матерью и Михайлой сопровождали телегу, причём каждый из них по очереди заходил вперёд и вёл быка, который норовил то свернуть, то остановиться. В отличие от Джерри, эта зверюга, похоже, не понимала, что нужно держаться людей и двигаться вместе с ними.

Вол и Ясь плелись поблизости друг от друга, но между собой не разговаривали. У Яся до сих пор отчаянно ныли зашибленные рёбра, но злился, как ни странно, Вол.

Довольно скоро их догнала телега служителя бога-создателя. Он сам вместе с помощницей – оба в ярко-голубых тонких одеждах, заметных издалека – ехал в ней, а тянули повозку двое рабочих храма. Поравнялись с телегой с гробом, и так и поехали вровень, о чём-то переговариваясь с родителями и Михайлой.

– Трутни, – неожиданно зло буркнул Вол. – Вот прямо как ты: ничего полезного не делают, зато довольствия получают от пуза. Посмотри только на брюхо служителя! И спроси у своего отца, сколько он за похороны эти отдал.

– Почему он, если договаривался Дмитрий? – не понял Ясь.

– Дмитрий не особо-то сам за что-то расплачивается. Ты просто не смотришь, ты вообще ничего не видишь, – словами матери заявил Вол. – Это отец твой ему всю помощь с похоронами предложил. И служителя пригласить тоже его идея была. Откуда бы Дмитрий о нём узнал?

Ясь действительно не знал о подобных переговорах.

– Но, может, это и справедливо? – подумал он. – Лёню ведь убили у нас.

– Справедливо – это то, что мы его убийцу ищем. А всё остальное – это уже не очень и справедливо, особенно, когда входит в порядок вещей.

Как будто Вол сочувствовал отцу. Хотя, может, просто слишком сильно зол на Дмитрия за унижение в стекольной мастерской. Интересно даже, на кого сейчас злится больше – на пришлого или Яся?

– Как твоя шея? – он даже сам сразу не до конца осознал, что хотелось укусить Вола напоминанием об этом происшествии.

Однако тот ответил вполне спокойно:

– Заживает. А как твои бока?

– Не особо, – поморщился Ясь.

– Ну я это… Вот что ты меня всё бесишь? – огрызнулся Вол.

– Не знаю, почему ты из-за всего так бесишься. Ну да, надо было дать вам знать, что я не вернусь на ночь. Но ничего же не случилось.

– Да ты просто придурок, – сказал Вол. – И чего ты только к топорам этим так прицепился?

– Интересные они, – вполне искренне ответил Ясь. – Нравы у них необычные. И вот друг мой, Мех, не так давно в Топор ушёл. Про него хотелось узнать – как он там.

– И что, ты тоже туда собрался?

Ясь пожал плечами. Твёрдое намерение на этот счёт пока так и не созрело – так, только мечты да фантазии. Однако сейчас, пока в Оси Вара, он точно не собирался никуда уходить.

– Что, думаешь, жизнь там такая сладкая? Что если нет таких правил, как у нас, и на работу не назначают, то бездельничать будешь на всем готовом? Да чёрта с два. Прожуют и выплюнут. Там свои правила, и они тебе не понравятся.

– Какие?

– Кто сильней, тот и прав, и так абсолютно во всём. Чтобы получить хоть что-то, ты каждый день помногу раз будешь это доказывать, даже в мелочах. И правду та девка говорила, которую мы из Гнилки привели: там только с виду единство, а так каждый сам за себя. Покажешь слабину – в миг загрызут.

– А ты сам-то откуда всё это знаешь?

Подняв брови и опустив уголки губ – очень ехидное получилось выражение – Вол внимательно посмотрел на Яся, потом сплюнул в сторону и дальше шёл молча.

К середине дня обогнули гору и тяжело двинулись по песку. Не только колёса телег, но и ноги в нём увязали, и каждый шаг давался даже сложнее, чем на вязких дорогах Гнилки. К тому же, здесь дул сильный обжигающий ветер, сам по себе неприятный, так ещё и нагретый песок задувало в лицо. Острые песчинки кололи и резали глаза, а от набившихся в нос тянуло чихать.

Но впереди уже виднелись ряды вертикально вкопанных в землю досок. Под ними могилы. На некоторых из них знаки памяти, иногда свежие: где-то ленты, где – яблоки, кое-где колокольчики, но многие пусты: брошены и забыты.

– Давайте сильно далеко не пойдём, – предложил служитель, когда достигли окраины песчаного города мёртвых. – И нам не продолжать вязнуть, да и сходить навестить, если желание будет, ближе.

Рабочие храма, которые весь остаток пути только и делали, что высвобождали телегу из песка при помощи палок – они дольше вытаскивали её, чем ехали, чем задерживали всех – взглянули на служителя с благодарностью. Но и Дмитрий не стал спорить.

Все мужчины, включая Яся – в стороне остался только служитель – взялись за лопаты, оставленные в телеге, и принялись копать яму. Солнце здесь палило куда сильнее, чем в городе, и тем более в лесу, песок кололся. Пот с Яся тёк градом, а вскорости стали гореть прихваченные солнцем шея, щёки и лоб.

Но яма наконец была готова, и в неё на верёвке осторожно спустили гроб. Теперь настало время работы и служителя.

Он спустился с телеги, держа в руках ленты и благовоние в тонкой бутылке. Помощница достала из-под тряпицы красные цветы, почти совсем увядшие в дороге.

– Создатель, прими творение своё, впусти его в жизнь вечную, ибо покинул он мир земной, – выразительно начал служитель, брызгая по краям могилы благовонием.

– Надо же, почти как в Гнилке, – шепнул Ясь Волу.

– Всё везде одинаково. Разве что на болотах про вечную жизнь не говорят. И правильно. Какая может быть ещё жизнь, когда человек умер? – откликнулся Вол.

– Вечное – что-то из старого мира. Ясна нам про это читала.

Вол вроде как оживился, но потом снова нахмурился и промолчал.

Служитель закончил речь, его помощница бросила на гроб цветы.

– Теперь ваша очередь прощаться с перешедшим в лучший мир, – сказал служитель.

– Ещё и лучший? – снова шёпотом усомнился Ясь.

Вол на него шикнул – не время.

Дмитрий подошёл к краю могилы, опустился на колени и погладил крышку гроба.

– Прощай, друг. Прости, что не уберег и в чужой земле оставляю, – сказал он и долго сидел молча. Потом встал и отошёл, уступил место отцу.

– Мы не знали умершего, но никакой человек не должен умирать так рано и по злому чужому умыслу. Мы жалеем о твоей молодой жизни, – сказал отец.

– Жаль, что она прервалась на чужбине и близкие сейчас не могут тебя оплакать. Но, как и сказал наш Главный, виновный будет наказан жестоко – по вашим правилам, – добавил Михайла.

– Так грустно и жалко тебя, сынок, и твою несчастную маму, – мать Яся всхлипнула и утёрла глаза.

Служитель смотрел подведёнными жирной чёрной краской глазами – совсем как у Вары или у Главной Гнилки – на Яся с Волом.

– Мы найдём того, кто это сделал, – коротко пообещал Вол, бросив на гроб песок.

Ком вдруг поднялся по горлу. Был человек, ровесник Яся. Так же с кем-то ругался, о чём-то врал наверняка тому же Дмитрию. Мечтал о разном, ленился. Встречался, возможно, украдкой с девчонками. И вот его нет. Скорбит о нём лишь один только друг. И отдать последние почести по давней и общей традиции пришла лишь горстка людей. Даже по Ясю, пожалуй, грустили бы больше, да и собралась бы почти вся Ось – не потому, что любят и уважают, а принято так, когда сосед умирает. Но Лёня-то не сосед. Он пришлый.

– Прощай, Лёня, – глухо сказал Ясь, бросив горсть песка на гроб.

Могилу засыпали, воткнули поминальную планку, привязали к ней зелёные – как листва, символ жизни – ленты. И на этом всё: двинулись в обратный путь.

Телега со служителем бога-создателя на сей раз отделилась и двинулась своей дорогой, ускорившись – рабочие храма, неведомо где взяв сил, побежали. Дмитрий снова держался в стороне, но на сей раз Ясь решился его догнать.

– Каким был Лёня? – спросил он.

Дмитрий закашлялся, а после взглянул на него. Глаза у него совсем покраснели. Наверное, от песка

– Каким? Да вот как ты. Такой же безалаберный. Мечтал всё время о чём-то и не думал о будущем. Вечно приключения находил и себе, и мне.

– Наверное, он был тебе как сын?

– Он был моим другом. Сын – это другое совсем. Сын у меня тоже был.

Яся терзало любопытство, но все же спрашивать не осмелился. Однако, подумав, Дмитрий заговорил сам.

– Ему лет десять было. Он в лес ушёл с другим моим другом, и там, как мне сказали, утонул, когда они к морю выходили. Я на работе был, а они пошли на охоту – и вернули мне потом только тело.

Поражённый новой историей смерти, да ещё и опять такой ранней, Ясь не знал, что сказать. Единственный вопрос пришёл в голову:

– А где ты работал?

– Я придумывал разные полезные вещи. Я же тебе рассказывал.

Про генератор и горючую смесь, которая прогнала каннибалов? Но Дмитрий никогда не говорил, что сам занимался этим.

– Так это был ты?

Пришлый, видимо, понял вопрос понял:

– Ну, я там был не один. Ну да, в том числе и я. Мало чего мы нового только придумали, мелкий. А старались, поверь мне, очень.

Ясь подумал и решился уточнить:

– А твоя жена?

– Она как раз с тем другом моим уже была, и с ним остаться хотела. Я, конечно, тогда не знал. Так вот, из-за ребёнка она меня не бросала, а как погиб – в тот же день ушла. Сказала, что давно мечтала об этом. Он тоже жену и сына тут же оставил. Но недолго они вместе прожили: потом пришли каннибалы. А что было дальше, ты уже знаешь.

– Они забрали и её? – от ужасного рассказа Дмитрия, который не укладывался в голове, разом померкли все невзгоды Оси. Такого и в кошмарном сне не увидишь.

Куда уж тут болезни и единственному за тридцать лет убийству!

– Ну да, они много кого забрали. И её, и друга моего.

– Так это он был отцом Лёни? И подарил ему тот нож?

Дмитрий кивнул и спокойно продолжил:

– Каннибалы забрали их, но не всех смогли увести. Несколько человек – и жена моя тоже – в дороге сбежали. Но им всё равно не повезло: зверя встретили, да ещё и раненого. Каннибалы подрали, да не добили: не до того уже было им. В общем, зверь троих беглецов по очереди задрал. Вот и её. Те двое, что выжили, нас потом привели на место, где всё это произошло. Так что я рядом с сыном её похоронил.

Нет, такого не бывает в реальности. Это скорее похоже на те записки, которые вслух читала Ясна: раз их написали – значит, и в самом деле случилось что-то страшное, даже жуткое, но когда-то давно, где-то далеко и не с ним самим и не с теми, кого встречал когда-либо Ясь. Никак не вписывался в реальность Яся тот мир, заселённый в десять раз больше, с огромными участками суши и невероятными и совершенно непонятными технологиями. Там говорили на других языках, но даже когда и на том, который знал Ясь, хорошо, если удавалось понять хотя бы одно слово из десяти.

И в той же степени не вписывался в неё и мир с каннибалами и хищниками, в котором едят животных и не соблюдают и правила. Где так легко можно проститься с жизнью и тоже разрабатывают непонятные вещи – в том числе и те, что лежат у Дмитрия в рюкзаке.

Нет, обе истории одинаково нереальны, пусть Дмитрий сейчас и рассказал о том, что видел сам.

Да, в самом деле правы те, кто говорит, что Ясь счастливчик уже даже потому, что просто живёт в Оси.

***

У частокола Оси Дмитрий с собакой направился в сторону леса, не сказав ни слова остальным. Как видно, по-прежнему хотел подумать об убитом друге в одиночестве.

На воротах отчего-то никого не было. Отец с матерью отправились в коровник и пекарню, а Вол с Ясем – к горянкам.

– Поесть, помыться и поспать, – мечтательно вздохнул Вол. – Но сначала разуться. Ноги гудят – сил нет. Полные сапоги песка, а как натёрли!

Ясь всецело разделял его план, за исключением последнего пункта. У него он свой: пока Вол будет занят, он соберёт припасы и уйдёт к Варе.

Однако не успели они еще добраться до площади, как навстречу побежала портниха. Увидев Яся, она остановилась и вцепилась ему в руку.

Накидка на её голове сползла, седые волосы облепили мокрое от пота лицо. Она тяжело дышала.

– Болезнь! Болезнь из Гнилки! Уже больше десяти человек слегло! – выкрикнула она и, отпустив рукав, устремилась дальше.

Ясь с Волом переглянулись.

– Так всё же… – Вол запустил пятерню в волосы.

– Вол! Болезнь! – крикнул, пробегая мимо, охранник. – Все ребята с ворот слегли. Закройте лица.

Вол выглядел совсем перепуганным и даже довольно жалким. Глаза его бегали.

– Выходит, мы всё же её принесли? – договорил он. – И что теперь будет?

– Мы следовали правилам: вернули Лидию, чтобы найти убийцу, – Ясь постарался подобрать слова, которые бы показались Волу правильными и потому утешительными. – А всё предугадать нельзя.

– Но Дмитрий-то говорил, – простонал Вол. – И она предупреждала.

Ясь ободряюще хлопнул его по руке.

– У Лидии есть лекарство, помнишь?

Которое, как ещё вчера поняла Вара, не работало. Но расстроенному Волу пока лучше об этом не знать.