Земляной пол сарая с накинутым на него потрёпанным одеялом оказался лучшей и мягчайшей из всех возможных постелей. Совсем не хотелось не только шевелиться, но даже открывать глаза, однако руки Вары всё настойчивее похлопывали по спине, а потом проникли под рубаху и принялись щекотать. Он не выдержал и расхохотался, поворачиваясь к ней.

Вара тоже смеялась.

– Тебе пора убегать, пока точно искать не стали. А я пока останусь здесь.

Она права: уходить стоило, причём ещё вчера, а теперь уж совсем немедленно. Целуя её на прощанье, Ясь едва совладал с собой – так влекло её мягкое тело.

– Не сейчас, – отстранилась Вара, снимая его руку с груди. – Вечером приходи.

– Обязательно, – и, пожалуй, ещё ничего Ясь не обещал искреннее.

День только начинался – бурое небо едва немного посветлело, прорезанное красными полосами. Ясь успел выскользнуть из сарая незамеченным, когда услышал громкие голоса.

– Ясь! – звали его из другого конца переулка.

Что же делать? О возвращении он совсем не подумал, хотя ведь и знал, что будут искать. Голоса приближались – и взгляд упал на вчерашний лаз между стеной и сараями. Чувствуя себя преступником – теперь Ясь на самом деле в какой-то степени понимал убийцу, не желавшего, чтобы его застали на месте преступления – он шмыгнул в лаз и пополз как можно быстрее.

Прежде, чем выбраться на обратной стороне, Ясь осторожно выглянул. Рыночная площадь пока пуста – только первые торговцы доставали свои ящики и коробки.

Ясь вышел. Проходя мимо топоров, помахал им рукой в знак приветствия.

– Рано ты, – заметил рыжий крепыш.

Выглядел он опухшим. Впрочем, и его спутники весьма помяты. Наверняка вчера нагрузились местной брагой. Они-то могут пить её во сколько и где заходят: в Топоре питье браги не осуждается. За своё решение перебрать на следующее утро отвечает каждый сам и только перед собой.

– Что, тоже нож прикупить надумал? – спросил метатель. – Бери, годное железо. И рукояти смотри какие – такую ничем не сломишь.

– Я бы взял, да не на что мне, – отозвался Ясь и увидел вдали грузную фигуру. При ходьбе Вол откидывал в стороны кривоватые ноги.

– Ясь!.. – грозно звал он.

Взглянув на Яся, старший из топоров рассмеялся:

– Что, малой, в передрягу попал? Украл что-то, что ли?

Ясь помотал головой.

– Нет. Ночевать домой не пришел.

– Ну у вас и нравы, соседи. Так друг друга до смерти за руку и водите? Не зря вас северяне травоядными называют, – ухмыльнулся метатель ножей.

– Как-как? – поразился Ясь.

Тот кивнул: мол, да, не ослышался.

– Что, к бабёнке какой заглянул да счёт времени потерял? – понимающе спросил рыжий.

Ясь вздохнул и взмолился:

– Выручите!

Ответ услышать не удалось: подкравшийся Вол схватил его в охапку и швырнул на землю, как мешок.

– Ты где это был? Ты что затеял, ублюдок? – взревел он, пнув Яся в бок.

Он застонал, корчась от боли.

– Да ты потише, Вол, – увещевал Захар, вцепившись сзади в накидку Вола.

Но тот стряхнул товарища без усилий и зарядил очередной пинок в бок Ясю.

– Э, Вол, угомонись, – вмешался, подходя ближе, рыжий топор. За ним последовали и другие.

– Это не ваше дело, – прорычал Вол.

Захар снова вцепился ему в спину, а третий охранник безучастно ждал на расстоянии.

– Ого, какой ты грозный, – мерзковато рассмеялся метатель ножей. – Чего, мелкий не даст отпора? Так давай я за него выйду. Что скажешь, брат? – повернулся он к рыжему.

– Ты тоже угомонись, – бросил рыжий и обратился к Волу. – Тебе чего от него надо?

– Не твое дело, говорю!

– Пропал он. Вчера на ночь домой не пришел. Родня решила – утонул или разбился насмерть. Вот, ищем с утра, – ответил Захар.

– Так чего его искать, когда он с нами был? – пожал плечами рыжий.

– Да и взрослый он вполне, хоть и мелкий. Что, не имеет права с соседями выпить да о жизни поговорить? – поддержал метатель ножей.

– Вот же придурки, – сплюнул, не удержавшись безучастно в стороне, младший.

– Всё он имеет право. Ещё как имеет. Да только принято у нас предупреждать, когда уходишь на ночь, – прошипел Вол. – Правило такое есть. Для всех. Так что сейчас, гадёныш, ты пойдёшь в каменный мешок, – Вол вцепился Ясю в загривок, рывком ставя на ноги.

Топоры пересмеивались.

– Но старший сказал, чтобы, если он найдётся живым, вы шли к Михайле, и что он ему и Петру нужен там, – напомнил Захар.

– А я говорю, что он пойдёт в мешок.

– Ну, мне-то что? Так старшему и скажу.

– Не надо. Мы пойдем в мастерскую, – прошипел, сдаваясь, Вол. Вся его кожа пошла красными пятнами.

Топоры смеялись все громче.

– Что, Вол? Не рассчитал и тут силу? – ухмыльнулся метатель ножей, после чего они все втроём снова вздрогнули от смеха.

– Мы пошли на ворота, – равнодушно сказал Захар и кивнул своему спутнику.

– Рад знакомству, – улыбнулся топорам Ясь, несмотря на острую боль в боках. – Было очень интересно.

– Заходи ещё, мы пока здесь, – добродушно откликнулся рыжий.

Вол ткнул Яся в спину, ускоряя.

А в переулке толкнул снова, да так, что Ясь отлетел к противоположной стороне, ударившись головой о каменную стену мастерской.

– Ну ты и тварь, – глядя с ненавистью налитыми кровью глазами, прошипел Вол. – Тварь и подлец. Что они тебе понаговорили?

– Я ничего тебе не скажу, хоть убей, – ответил Ясь.

Остаток дороги до мастерской стеклодува держались друг от друга на расстоянии.

***

– Он всю ночь пил брагу с топорами, – сказал Вол, втолкнув Яся внутрь и входя следом.

– Ну что ж – дело молодое. Интересно путников послушать. Но только мог и предупредить, – откликнулся Михайла, замешивая что-то на стеклянной пластине перед собой.

На узком длинном столе перед ним лежали несколько таких же пластин со странными оттисками на них.

– Да уж, Ясь, устроил ты нам ночку, – отозвался и отец. – Мать совсем извелась.

– А что, я бы смог уйти, если бы вам заранее сказал? – огрызнулся Ясь. – Вот потому и не говорил.

Дмитрий скоблил какую-то табличку ножом, сидя на табурете. Джерри дремала у его ног.

– Вы точно, как бабы, мужики. Сами молодыми, что ли, не были никогда? – откликнулся он. – С чего он разрешения-то спрашивать должен? Вполне взрослый лоб.

– У нас такое правило. Правило, понимаешь? – медленно и по слогам сказал Вол, сжимая кулаки. – Нет, ты не понимаешь. Потому что для тебя нет никаких правил, и других ты тоже на такое подбиваешь.

– Ну, попробуй, – глядя на кулаки Вола, Дмитрий аккуратно отложил дощечку. Нож он оставил при себе. – Давай, выясним наконец уже, кто из нас прав.

И утро ещё не началось толком, а из-за Яся уже второй раз рвутся в драку. Как будто – подумалось – он того достоин, но ведь нет же. Как неловко.

– Только, пожалуйста, не в моей мастерской, – сказал Михайла.

– Конечно, – отозвался Дмитрий.

– Как же вы все меня достали, – сказал Вол. – Скорее бы закончить всё это, сообщить старшему и больше никогда никого из вас не видеть.

– Ты трус, – сказал Дмитрий. – Здоровый, а трус.

Вол бросился на него – опрокинул вместе со скамейкой. Михайла вскрикнул от страха за свои материалы, а Джерри с тихим рыком рывком взлетела на спину Вола и вцепилась в толстую шею. А с боку в неё же уперлось лезвие ножа.

– Трус, – сдавленно шипел Дмитрий. – И тебе конец.

– Прекратите немедленно! – закричал отец. – Я позову охрану!

Ясь нервно рассмеялся: охрана уже здесь. А бес заговорил его голосом:

– Вол, ты напал на простого жителя. Тебя нужно посадить в мешок.

– Скажи, чтобы твоя зверюга отпустила меня, урод, – прошипел Вол.

– Джерри, фу.

Собака неохотно отпустила Вола и соскочила на пол. Он встал, отряхиваясь и потирая окровавленную шею. Встал и Дмитрий, убирая в карман нож.

– Хорошая девочка!

Джерри благодарно помахала огромным хвостом, едва не уронив стойку с бутылками, которую чудом не смахнули прежде.

Отец надсадно закашлялся. И кашлял на сей раз особенно долго, отмахиваясь от вопросов. Если бы он не был болен ещё до их отхода в Гнилку, Ясь бы решил, что всё же они заразили его лидийкой. Затем, утерев лицо куском тряпки и протерев свои стёкла, которые носил на носу, отец предложил перейти к опыту. Об инциденте говорить не стали.

– Вот здесь – показал он Ясю и Волу стёкла на столе – те оттиски, которые мы сняли с ножа.

Приглядевшись, Ясь поразился: на стекле чем-то чёрным были отпечатаны следы пальцев. Такие остаются на земле, на песке – и на стекле тоже, и на посуде, если схватить грязными руками.

– Ого! Как вы это сделали?

– Долго объяснять, а мне ещё на работу надо, – опустил уголки губ отец. – Дома расскажу. В общем, как мы можем судить, на рукоятке ножа отпечатки примерно одиннадцати человек.

– Ничего себе, – Вол коснулся порезов на шее и поморщился.

– И мы уже сняли отпечатки убитого, наши с Михайлом, детей, Лидии из лечебницы – Михайла сходил к ней. На мастера Якова состава сразу не хватило, так что к нему сегодня пошла Ясна. А мы, пока ждали вас, сейчас сделали оттиски Дмитрия. Вон там – он показал на узкий стол – это они.

Но там на стекле и дощечках было огромное множество оттисков.

– Остались только вы, и мы начнем их все сличать, – к концу речи отец заметно оживился. – И если наша догадка верна, то мы приблизимся к тому, кто убийца.

– И как вы их не перепутаете? – это не укладывалось в голове.

– Мы каждую помечаем, – объяснил Михайла.

– И всё же одного этого опыта мало, – не согласился Вол.

– Конечно, – откликнулся стеклодув. – Но головы нам на что? Дальше – их работа.

Отец достал банку с жирной чёрной грязью.

– Нужно будет макнуть сюда каждый палец, а потом прижать к пластине – я покажу. Кто первый?

Скрипнула дверь.

– Ясь! Где ты был? Все тебя искали! – недовольный голос Ясны ответил на вопрос, кто пришёл – прежде, чем Ясь успел обернуться.

Ну, началось!..

– У топоров. И сегодня снова к ним пойду, – с вызовом ответил Ясь.

– Ты не можешь всегда делать только то, что хочешь. Все должны соблюдать правила. Возьми, дядя, – Ясна протянула маленький мешок Михайле.

– А ты не можешь мне указывать, – огрызнулся Ясь.

И сам удивился, как грубо прозвучало.

Ясна остолбенела.

– Да что с тобой? Тебя как будто подменили, – выдохнула она.

– Как и тебя! – и это правда. – Хватит меня пилить!

– Тихо, тихо! Мы уже всё обсудили, вопрос закрыт, – сказал Михайла. – Ну, как сходила, дочка?

– Хорошо. Он согласился помочь. А ты ходил в лечебницу, дядя?

– Да. Я всё ей объяснил, она с интересом послушала и захотела нам помочь, – и это звучало так, как будто у Лидии был выбор! – Говорит, что ни в чём не виновна, и очень хочет это доказать. Разумная девушка. Но она в самом деле тяжело больна.

– Ты закрывал лицо? –спросил отец.

– Да, да и она мне об этом напомнила. Сказала, чтобы мы не забывали два раза в день пить то её лекарство. Спрашивала, как мы – и, главное, вы – себя чувствуете. Как, Ясь?

Со вчерашнего вечера головная боль отступила. И кроме боли в рёбрах, по которым пинал Вол, Ясь не ощущал никаких новых недомоганий. Он неопределенно промычал.

– А ты? – Ясна повернулась к Волу и охнула. – О, бог-создатель! Что с тобой случилось?

Прежде сестра особо верующей не была.

Вол бросил недобрый взгляд на Дмитрия:

– Да так.

– Это он, этот зверь? Я так и знала, что этим всё закончится. Его нельзя держать рядом с людьми – оно хищное и точно нас всех загрызёт.

– Ну, раскомандовалась, – отец словно умилился своей любимице. И, как в детстве, Ясь ощутил укол ревности. Его-то проделкам никто и в прошлом не умилялся.

– Не «оно», а Джерри. А ты преувеличиваешь, – блеклым тоном – точно таким же он недавно называл Вола трусом прежде, чем приставить нож к его шее – откликнулся Дмитрий. – И очень сильно. Она гораздо безопаснее любого из нас.

– Ну, для тебя-то конечно, – зло ответила Ясна. От негодования даже рот у неё перекосился. – Дядя, я возьму мазь и тряпки?

Как и в любой мастерской, лечебные предметы лежали на полке прямо у входа. Разного рода травмы на такой работе – совсем не редкость, но не всегда они стоят того, чтобы отвлекаться самим и отвлекать врачевателей.

– Садись, – сказала Ясна Волу.

Она налила чистую воду в чашку и принялась протирать его шею.

– Какая же грязь! Тебе нужно помыться.

Он покраснел и кивнул. И улыбнулся.

– Ясь, макай палец, – вопрос о том, кто первый, решился сам собой: отец протянул жидкую сажу сыну.

Михайла явно по какой-то чёткой, хоть и не понятной со стороны схеме, сортировал планки с пальцами, аккуратно берясь за них с самых краев. Яся всегда поражало, как огромные грубые руки справляются с такой тонкой работой.

– И что рассказывают топоры? – спросил он.

Как специально: только ведь вроде всё утихло. Однако самому Ясю хватило и этой искры.

– Говорят, что северяне называют нас травоядными. Да, Дмитрий?

– Кое-где и правда называют, – не изменяя своему сегодняшнему обманчивому спокойствию, подтвердил тот.

– Какая гадость! То-то ты и заводишь всё время эти гнусные разговоры про мясо. А вас тогда как следует называть? Поедатели мертвечины? – Ясну аж передёрнуло.

– Не дёргайся! – сурово сказал отец, по очереди прижимая пальцы Яся к стеклу.

– Ты много чего не знаешь, девочка. Да, не везде есть такие правила и запреты, как у вас. Но называют вас так не только из-за мяса, – Дмитрий доделал что-то с доской, отложил её и внимательно посмотрел на Ясну. – Скорее, даже совсем не из-за него.

– Не нужно говорить так с моей дочерью, – вмешался отец, хотя особых причин вставать на защиту сестры и не было.

– Как «так»? Я всего лишь ответил на её вопрос.

– Пётр! – попытался урезонить Михайла. – Какое же нервное утро…

Ясна зачерпнула чистой тряпкой мазь и принялась смазывать раны Вола.

– А почему же тогда нас так называют? – не мог успокоиться Ясь.

Отчего-то не давало покоя ему это слово: от него не переставало коробить с тех пор, как услышал.

– Потому что в других местах жизнь гораздо более суровая. И нет таких правил, – и в обтекаемых словах Дмитрия Ясь не нашёл ответа.

– То есть, там хуже, – сделала вывод Ясна. – И, получается, ты сам согласен с тем, что правила – это хорошо и они нужны?

– Правила всегда нужны. Вопрос в другом: какие, где и когда.

– Иди как следует вымой руки, – сказал отец, откладывая в сторону последний оттиск. – Ну что, Ясна, ты закончила?

– Да, папа. Иди, – велела сестра Волу.

На его шею она повязала чистый лоскут. Он встал и коснулся его:

– Спасибо.

– Не трогай! – грубовато откликнулась Ясна.

***

Нервный день оставался таким до вечера. Отец потребовал, чтобы Ясь помогал в коровнике, раз сегодня у него больше нет никакого дела. Вол сказал, что тоже присоединится, так как оставлять без присмотра Яся точно нельзя, и что он – то есть, Ясь – не устает это доказывать.

Дмитрий ушёл с собакой по своим делам – и как показалось, с облегчением и даже удовольствием, – а Ясна вернулась в воспитательный дом.

Коров Ясь всю жизнь не любил и боялся. А отец, между тем, предложил Волу всего лишь почистить у них, но зато Ясю предстояло накормить этих существ.

Он подошёл к рогатой, держа тюк травы в вытянутой руке. Она потянулась – он отступил. Она потянулась снова – Ясь опять шагнул назад. И тогда корова пошла прямо на него, издавая утробные звуки. Он выскочил из сарая – но она не отступала.

– Ты зачем корову вывел, Ясь? – возмутился рабочий. – У неё нога больная, её не надо водить на выпас. Верни её обратно.

– Как? – поспешно отскакивая в сторону, спросил Ясь.

Плюнув, рабочий выругался и затолкал корову обратно.

– Спроси у отца, чем тебе ещё тут заняться, а животных не трогай, – предложил он, чему Ясь был только рад.

Однако и никакой другой подходящей работы ему не нашлось. Отец поручил отмерять какие-то жидкости в бутылках, но, глянув на результат, отругал и выгнал:

– До чего же ты всё-таки бестолковый… Всё, иди с глаз моих.

С одной стороны Ясь был рад, а с другой – чувствовал себя оскорблённым. Но зато Вол за ним не уследил, и никто не мешал теперь спокойно собрать ужин Варе, а заодно и себе, чтобы уж точно не возвращаться домой и не выслушивать хотя бы сегодня уйму нравоучений. Он даже подарок свой захватил, и никуда не спеша отправился к сараям. Правда, пришлось потереться и выждать момента, чтобы поскрестись в дверь, когда точно никого не будет поблизости.

Однако дверь оказалась не заперта, а внутри никого не было. Ощущая растущий холод внутри – хотя день ещё не закончился, солнце светило и на улице было вполне тепло, даже, пожалуй, и жарковато – Ясь осмотрел сарай и с облегчением обнаружил в углу её припрятанный и заложенный обломками досок мешок.

Но куда же она ушла со своей больной ногой, а главное – зачем? Ясь уселся рядом с вещами Вары, достал и разложил свои припасы и принялся ждать. Думал подремать, но сон не шёл. Время от времени он вставал и выглядывал в щели, сейчас не задрапированные вторым её плащом, но улица жила обычной жизнью, и Вары там не было.

Уже совсем стемнело, и в сарае стало холодно. Ясь надел свой плащ и прохаживался из стороны в сторону, чтобы согреться, дул на руки, но помогало плохо. Пора бы развести огонь – но через щели двери с улицы свет будет заметен, да и недостаточно темно: дым, уходящий через дыры для воздуха в потолке – прорубленные, чтобы не гнило дерево – заметят прохожие, спешащие с работы домой.

Наконец, дверь скрипнула. Увидев тень, Вара отшатнулась.

– Это я! – шепнул Ясь.

Она схватилась за грудь и шмыгнула внутрь. Заперла дверь и повесила сверху свой плащ, оставшись в одном только платье.

– Как ты рано сегодня, – сказала она, и Ясю послышалось неудовольствие. – Разведи огонь.

– А ты где была? – спросил Ясь, послушно складывая доски в вырытое ей углубление в земле, где и вчера горел огонь.

– Вышла попить, – сказала Вара, доставая свой мешок.

Попить? Но её не было очень, очень долго – почти весь день. Однако в настроении и она явно пребывала не в лучшем, и Ясь по себе знал, каковы все эти допросы с пристрастием, так что ничего уточнять не стал.

Вара достала спички и разожгла огонь.

– Я принес нам еду, – сказал Ясь. – А ещё тебе подарок из Гнилки. Глупо, да?

Он протянул ей на ладони завязку для волос. Она взяла, перебрала пальцами белые бусины.

– Красивая. Вот только волосы у меня грязные, – и тут же распустила их и завязала хвост завязкой Яся.

Как он и предполагал, ей шло.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она, пока ели.

– Все вроде прошло, – снова прислушавшись к себе, сказал Ясь.

– А в городе как? Никто не жалуется?

– Кажется, нет, – Ясь порылся в голове. – Да, разве что та врачевательница – друг отца к ней сегодня ходил. Говорит, тяжело болеет. Хотя, когда мы пришли в Ось, ей было гораздо лучше.

Вара улыбнулась, что совсем не вязалось со словами:

– Выходит, негодное лекарство?

Ясь пожал плечами. В этом он точно ничего не понимал – впрочем, как выходило, как и ни в чём другом. Он оказался не годен даже для работы в коровнике и на лесоповале – какое уж тут врачевание.

– А она не может притворяться? – Вара чавкнула, и изо рта у нее вылетели крошки. – Чтобы вы её пожалели и в лечебницу отвели, а она оттуда сбежит? Цена-то высока. Как-никак, её жизнь.

Ясь прикрыл глаза. Перед ними мелькнули разрозненные картинки: вот Лидия без раздумий поделилась с ним своим хлебом. Вот он пытался заснуть, убирая от лица её коричневые пушистые волосы. Вот отказывалась садиться на волокуши… А с каким воодушевлением она схватилась за бумагу, когда Дмитрий предложил ей поделиться со всеми своим открытием! Могла ли она быть такой бездушной притворщицей, которая тут же после убийства спокойно пошла на реку, а сейчас разыгрывала всех, изображая болезнь?

Но что Ясь знал об убийцах? Прежде он ни единого не встречал.

– Расскажи-ка мне ещё раз всё по порядку, что случилось в этом сарае, – предложила Вара. Выслушав, довольно кивнула. – Точно она. Зря вы того мастера в мешке держите.

– Почему ты так уверена? – удивился Ясь.

– Так всё сходится. Ну сам посмотри: она вышла из сарая с корзиной, куда положила запачканное бельё. Из этого сарая, где мы сейчас с тобой, её увидел ребёнок, а чуть подальше – её застал ты. Тут она решила, что лучше бы таких встреч поменьше, и пролезла между сараями.

– Но зачем? Так бы она вышла на рынок и пришлось сделать большой крюк до ворот, да и народу там всегда тьма.

– Вот именно. В толпе-то кто на неё внимание бы обратил? На то и расчёт. Вышла спокойно через ворота на глазах у охраны, и пошла стирать одежду. Понятно, что и там никто значения не придал, что она стирает: чего только не делают в лечебнице, так что и кровь – дело нормальное. А потом вернулась и услышала, что нужен человек в Гнилку. И она – тут как тут: вот я, без дела. Её и услали. А в Гнилке она постаралась сразу показать, что знает секрет врачевания, чтобы, значит, если её изгонят, быть там уже, как дома. Вот и всё. Она же не знала тогда, что казнят её.

Звучало складно, но не верилось всё равно.

– А зачем ей это делать?

– Это бы у нее самой спросить, Ясь. Может, она прятала в сарае что-то неразрешенное – пришла забрать, а там этот пришлый уже нашёл её тайник.

– Но при нём ничего не было…

– Или его приятель спрятать успел, – пожала плечами Вара.

Вспомнились слова Вола: «Кое-что странное с этим убитым. Наверное, мне показалось».

– Но она совсем не похожа на такую убийцу, – все же сомневался Ясь. – Ты просто её не знаешь.

– А зачем мне знать именно её? Все женщины коварны, – усмехнулась Вара. – Вот видишь, как она тебя обвела вокруг пальца? Всё указывает на неё, а ты верить не хочешь.

– Все-все коварны? И ты? – улыбнулся Ясь.

– О, и я.

В это верилось ещё меньше, чем в виновность Лидии. Вара просто шутила, заигрывала с ним. Ясь коснулся гладких чёрных волос, на которых плясали красноватые отблески огня.

– Ты останешься со мной? – спросила она, когда они лежали, прижавшись друг к другу.

– Если ты не против, – ответил Ясь.

Вара что-то промурлыкала.

Уже погружаясь в сон, он вспомнил обрывки сегодняшнего дня – они пролетали перед глазами. Вспомнилось оскорбительное слово.

– Вара, ты спишь? – шепнул он.

– Ммм, – отозвалась она.

– Ты знаешь, как нас зовут в дальних землях? Травоядные. Представляешь?

– А что, разве это не так? – улыбнулась Вара.

А может, Ясю это уже приснилось.