— Мы собираемся навестить Джейн, — сказала Джессика. — Ты помнишь Джейн?

Вайолет посмотрела на свои руки. Она молчала. Джессика задавалась вопросом, как объяснить, кто такая Джейн. Прошло много времени с тех пор, как она разговаривала с кем-то столь молодым, как Вайолет.

«Джейн — милая женщина со светлыми волосами. Красивые светлые волосы, как у тебя. Она очень милая.

Вайолет снова выглянула в окно. Через несколько мгновений Джессика вышла из машины, открыла заднюю пассажирскую дверь, отстегнула ремень сиденья Вайолет.

Без подсказки Вайолет вышла из машины. Она вышла на тротуар и стала ждать. Джессика взяла девочку за руку, и они вместе пошли по тротуару.

Джессика уже собиралась позвонить в дверь, когда увидела стикер:

Дет. Бальзано. Выбежал в магазин. Чувствуйте себя как дома. БРБ!

Джессика открыла дверь и вошла в дом. Несколько секунд спустя она повернулась и увидела Вайолет, все еще стоящую у двери. Она выглядела такой маленькой.

— Ты можешь войти, дорогая. Все нормально.'

Вайолет сделала несколько неуверенных шагов в гостиную. Она оглядела книжные полки, журналы на журнальном столике, картины на стене. Джессика проследила за ее взглядом. На одной из фотографий в рамке на стене гостиной были изображены Джейн и, судя по всему, ее сестра, а также дети ее сестры. Детям на фотографии было лет восемь, пять и три. Они стояли где-то на пляже, возможно, на берегу. Вайолет казалась ошеломленной.

Джессика взглянула на часы. Если вылет был в девять часов, и они отводили девяносто минут или около того на регистрацию и всю прочую чушь, с которой приходится мириться в эти дни, чтобы лететь, и они были примерно в десяти минутах от аэропорта, это пора было уходить.

— Ты хочешь пить, сладкий? — спросила Джессика.

Вайолет ничего не сказала.

— Почему бы мне не посмотреть, есть ли у Джейн сок? Джессика указала на большое кресло со спинкой рядом с камином. — Ты можешь посидеть здесь, ладно? Не говоря ни слова, Вайолет пересекла комнату и забралась на стул.

«Я скоро вернусь», — добавила Джессика.

Джессика прошла по короткому коридору к кухне. Она открыла холодильник и обнаружила, что там есть яблочный, апельсиновый и виноградный соки. Она не ожидала ответа, но подумала, что могла бы попробовать. Возможно, если бы она не была в одной комнате с маленькой девочкой, маленькая девочка могла бы ответить.

'Фиолетовый? Хотите яблочный сок или виноградный сок?

Джессика закрыла глаза и стала ждать. Ничего.

«Ах, ну» , — подумала Джессика. Стоит попробовать . Она решила просто взять с собой в гостиную две бутылки вместе с чашкой.

Она пересекла кухню, открыла одну из стеклянных дверец шкафа рядом с раковиной и достала небольшой стакан для сока. Закрыв дверь шкафа, она увидела отражение позади себя и почувствовала, как дуло пистолета коснулось ее затылка.

77

Бирн закончил заполнять отчеты к семи часам. Если бы в том, чем он зарабатывал на жизнь, был менее гламурный аспект, чем заполнение, казалось бы, бесконечной бумажной работы, он не мог себе представить, каким бы он был. Возможно, вылазка в разгар лета после полноценного мексиканского обеда.

Он просмотрел каждую форму в последний раз, расставив точки над каждым i , зачеркнув каждую букву , отметив каждую клеточку. Он проверял даты, адреса, имена, полицейские коды, проверяя на неточности. Их не было. Каким бы усталым он ни был, ошибок не было.

Он расписался в нужных местах, щелкнул ручкой, встал, пересек дежурку и положил отчеты на стол своего начальника.

Надев пальто, он проверил свой мобильный телефон. У него было текстовое сообщение от Джессики, отправленное примерно тридцать минут назад. Бирн просмотрел сообщение. Джессика сказала, что собиралась забрать Вайолет и отвезти ее в дом Джейн Викстром – кто бы это ни был – а оттуда они отвезли девочку в аэропорт, чтобы вылететь в Нью-Йорк, чтобы записать Вайолет на программу лечения.

Бирн положил Inquirer , выпущенный в тот день , и свой iPhone в сумку через плечо и уже собирался застегнуть ее, когда услышал тональный сигнал, оповещающий, что у него новое электронное письмо.

«Больше нет» , — подумал Бирн. Я закончил на сегодня. Черт, я закончил на неделю. Может быть, месяц. Я не на дежурстве. Где-то в этом городе меня ждут бургер и Гиннесс.

Ах, кого, черт возьми, он обманывает?

Он снова сел, достал из сумки свой iPhone. Он коснулся почтовой программы, удивляясь тому, как быстро он освоился с интерфейсом Mac. Программа открылась, и Бирн увидел, что только что полученное им письмо было от Пеэтера Тамма. В теме письма говорилось: «Эдуард Кросс Редукс».

Бирн нажал на значок электронной почты. Он начал читать.

Кевин,

Я верю, что ты в порядке. Будучи мужчиной 46 лет (почему-то), я до сих пор поражаюсь глубине и широте этой штуки, называемой Интернетом. Несмотря на то, что жители Эстонии были одними из первых, кто начал его использовать, я поздно пришел к этой концепции и практике. Я говорю это вам, потому что я могу читать Eesti Ekspress так же легко , как и газету вашего родного города. С большим интересом, большим беспокойством и немалой долей печали я читаю подробности – или, по крайней мере, те, которые интерпретируются и сообщаются вашими печатными СМИ – дела, по поводу которого вы впервые обратились в мой отдел.

Похоже, все закончилось трагическим, если не предвиденным, концом. Мне было жаль читать о смерти детектива Рэймонда Торренса.

Другая причина этого письма - прикрепленный файл. Неудивительно, что в результате нашего расследования скандально известного Эдуарда Кросса у людей пробудилась память. Хотя многое, если не большая часть его прошлой жизни и ужасных деяний остается неизвестной, он не был тем полным шифром, как мы думали. Действительно существует фотография Эдуарда Кросса, когда он был мальчиком лет 17 или около того, возможно, это последнее его изображение до тех пор, пока он не был запечатлен в известняковом карьере на северо-востоке Эстонии.

Прошу прощения за плохое качество приложенного JPEG. Фотография была отправлена мне по факсу от мужчины из Литвы. Это копия копии, если хотите.

Надеюсь, что это будет не последнее наше коммюнике. Перетасовывая бумаги последние несколько лет, я должен признать, что снова поработать детективом, пусть даже всего на несколько дней, было очень приятно. Надеюсь, я чем-то помог.

С наилучшими пожеланиями и надеждой на нашу новую дружбу,

Нэгемист!

Петер

Бирн коснулся значка прикрепленной фотографии. Через мгновение оно появилось на экране. На фотографии был изображен молодой человек в пыльном костюме с четырьмя пуговицами, рукава которого обнажали грязные манжеты рубашки. Его темные волосы были поспешно и неумело подстрижены. Он стоял на проселочной дороге. Позади него был угол полуразрушенного здания, а также задний бампер грузовика.

В целом мальчик на фотографии выглядел обычным во всех отношениях. Кроме его глаз. В его глазах не было света.

Бирн уже собирался уйти, когда в его руке завибрировал телефон. Ему звонили. Он собирался позвонить Коллин по видеосвязи позже вечером, но сейчас было самое подходящее время. Даже лучше. Ему нужно было поговорить с кем-то, кто его любил.

Он коснулся значка. Это была не Коллин. По какой-то причине ему позвонил Пеэтер Тамм. Он положил iPhone на стол и ответил на звонок.

Тамм был одет почти так же, как во время их последнего визита, но на этот раз на нем был темно-бордовый галстук.

— Питер, — сказал Бирн.

«Привет, Кевин. Тервист из Таллинна.

«Привет из Филадельфии».

— Боюсь, я тебе уже надоел. Моя жена говорит всем, кто готов слушать, что немного Пеэтера Тамма имеет большое значение».

— Вовсе нет, — сказал Бирн. — Я только что читал твое письмо.

— Я знаю, что твой рабочий день там закончился, поэтому я не задержу тебя слишком долго. Есть кое-что, что я забыл включить в свое электронное письмо».

'Не проблема. Как дела?'

— Как я уже сказал, ваше расследование дела Эдуарда Кросса вновь разожгло во мне детектива. Сегодня я разговаривал с девушкой, которая перевела присланный вами аудиофайл, текст безумных снов Эдуарда Кросса.

«Она проделала для нас огромную работу», — сказал Бирн. «В следующий раз, когда вы увидите ее, пожалуйста, передайте благодарность от всех нас в PPD».

'Я буду.' Тамм на мгновение приподнялся, высунулся из кадра. Когда он снова сел, в руках у него была небольшая стопка документов. «У меня есть кое-что относительно записи, что, я думаю, вы найдете таким же увлекательным, как и я».

'Что у тебя есть?'

«Я не знаю, насколько хорошо вы это видите и есть ли у вас какой-либо опыт работы с этими вещами». Тамм потянулся к настольной лампе и направил ее на себя. Затем он поднял один из листов бумаги и поместил его в луч лампы. Поначалу изображение было немного размытым, поскольку камера сфокусировалась. Вскоре Бирн понял, что документ представляет собой своего рода распечатку шаблона, мало чем отличающуюся от той, которую производит детектор лжи.

«После того как запись была переведена, я отнес ее в нашу аудиолабораторию», — рассказал Тамм. «У нас работают те же специалисты и аналитики, что и в нашем центральном правительстве. Они очень хороши. График, на который вы смотрите, — это отпечаток голоса говорящего по-немецки на записи».

Бирн был уверен, что Тамм пытается удержать документ на плаву. Тем не менее, он трясся перед камерой.

«Я не так уж много знаю об этом», — сказал Бирн.

— Я тоже, — ответил Тамм. — Но, пожалуйста, подождите немного.

'Конечно.'

Затем Тамм взял второй документ. Он поднес это к камере. «Это отпечаток голоса второго говорящего. На записи говорит эстонский.

Бирн попытался сосредоточиться.

— Ну, Петер, отсюда они выглядят слишком похожими, чтобы я мог судить о них. Бирн часто переживал подобные моменты, когда имел дело со скрытыми отпечатками в отделении идентификации. Все они выглядели одинаково.

«Эти два отпечатка голоса не похожи», — сказал Тамм.

— А, ладно, — ответил Бирн. «Они похожи на меня».

«Я имею в виду, что они не похожи. Они идентичны.'

Бирн был уверен, что неправильно понял слова Петера Тамма.

— Я не уверен, что правильно вас расслышал, — сказал Бирн. — Не могли бы вы сказать еще раз?

— Голоса на записи, — сказал Тамм. «Аналитик нашей аудиолаборатории проанализировал запись и определил, что оба динамика в записи одинаковы».

— Подождите, вы хотите сказать, что оба мужчины на этой записи — тот, кто говорит по-немецки, и тот, кто говорит по-эстонски, — один и тот же человек ?

— Да, — сказал Тамм. «Наш аналитик в аудиолаборатории очень хороший, бесспорно один из лучших в Эстонии. Он говорит, что у него нет никаких сомнений, но это один и тот же человек. Мужчина, задающий вопросы по-немецки, и человек, отвечающий по-эстонски, — один и тот же человек».

Бирн почти поднялся на ноги. Затем он вспомнил, что был на видеозвонке. Он поблагодарил Пеэтера Тамма за потраченное время и усилия. Тамм, коллега-детектив, понял, что это срочно, и подписал контракт.

Бирн снова взглянул на фотографию Эдуарда Кросса в формате JPEG. И увидел это. Глаза .​ Он видел их раньше.

Дважды.

78

В отличие от первого визита в дом, Бирн не увидел ни машин впереди, ни активности на территории. На этот раз все живые изгороди были покрыты мешковиной, а из частично отремонтированного эллинга пропали строительные материалы.

Бирн медленно обошел здание по периметру. Он взглянул в кухонное окно. Стол и стулья были убраны. За кухней он увидел белые простыни на массивном обеденном столе.

Он продолжил обход здания, заглядывая во все окна. Пустой.

Затем Бирн пошел по тропинке позади участка к небольшому каретному сараю. Дверь была приоткрыта. Он поднял оружие и ногой открыл дверь.

Там, в маленькой кухне, он увидел Джессику, сидящую за столом. Позади нее стоял мужчина с пистолетом у ее головы. Бирн узнал в этом человеке садовника, который подстригал живую изгородь, когда они впервые посетили дом Мартина Леопольда.

У Бирна не было выбора.

Он положил свое оружие на пол и поднял руки над головой.

Они сидели на полу в винном погребе спиной к спине, их наручники охватывали стальную опору. Человек, которого они видели работающим на живой изгороди в первый раз, сидел на узких ступеньках с «Кольтом Дефендером» в руке. Табельное оружие Джессики и Бирна лежало на столе в другом конце комнаты, магазины были удалены.

Вскоре Джессика услышала приглушенные звуки прибывающих полицейских машин и слабый шум примерно дюжины детективов и патрульных офицеров, разбегающихся веером. По дороге в Торресдейл Бирн вызвал подкрепление, но поскольку в винный погреб их привели через потайную дверь, спрятанную за книжным шкафом рядом с кабинетом, Джессика знала, что их вряд ли найдут.

Кто бы ни находился наверху в доме, он сообщит офицерам, что Бирн приходил и ушел, и позволит им обыскать помещение. Джессика предположила, что машина Бирна, вероятно, уже находилась на дне Делавэра.

Примерно через двадцать минут Джессика услышала, как машины трогаются с места.

Некоторое время спустя дверь наверху лестницы открылась, и Джессика увидела, как спустилась пара начищенных до блеска туфель. Мужчина, который был их похитителем, коротко постригся и покрасил их в цвет красного дерева. Он был одет в темный костюм и пальто.

Мартин Леопольд был настоящим Эдуардом Кроссом.

«Годы между нашей первой и второй независимостью были ужасным временем», — сказал Кросс. «Представьте себе такой город, как Хельсинки – свободный город – расположенный всего в пятидесяти милях отсюда. Мне кажется, это было очень похоже на узников вашего Алькатраса и Сан-Франциско».

«Двести лет, а затем свобода», — сказал Бирн.

— Да, — сказал Кросс. «От Петра Великого до Первой мировой войны, затем независимость до Гитлера. К девяностым годам гражданские архивы были в упадке. Записи о рождении, записи о смерти, записи о браке. Сменить личность, особенно в таком длинном переходе, как мой, было не так уж и сложно. Сотрудники «Колд-Ривер» приняли это без вопросов».