Что произойдет тогда?

Он ведет меня в конюшню, заставляет лечь в сарае, в куче свежего навоза. Он говорит, что мне здесь место. Он свободно оскорбляет мою мать. Он не видит стального шейного коромысла на полу, под мокрым сеном. Я могу подчинить его себе.

И что ты тогда делаешь?

Я связываю женщину в конюшне. Выйдя, я снова захожу в дом, убираю один деревянный стул, затем отношу стул в центр небольшого поля рядом с сараем.

Где мужчина?

Он привязан к бамперу старой машины. С молотком в руке я развязываю мужчину и веду его к стулу. По пути подбираю старый шип, валяющийся рядом с путями. Когда он садится, я говорю ему произнести молитву, если он ее знает.

Он молится?

Да. Я говорю мужчине, что если он отдаст свою жизнь, я пощажу его жену.

Согласен ли он на это?

Да. Сидя посреди поля, он приставляет шип к затылку. Я поднимаю молот и изо всех сил опускаю его вниз.

Трёумен Зи?

Да, Доктор. Я мечтаю.

Долгое время никто в комнате не произносил ни слова. Бирн только что прочитал отчет об убийстве Роберта Фрайтага, совершенном почти пятьдесят лет назад на другом конце света. Обстоятельства были разные, но поступок был идентичным.

В течение следующих десяти минут или около того все они молча читали остальные стенограммы.

В 1966 году Эдуард Кросс забил до смерти женщину по имени Этти Коппель и оставил ее тело на берегу реки Нарвы с большими камнями на руках. Он одел ее в темноте, надев туфли не на ту ногу.

В 1970 году он убил латвийского бизнесмена по имени Юрис Спалва, подвесив его между двумя деревьями, обмотав ему шею стальной проволокой.

В 1977 году он убил вора по имени Яак Мянник, вырезав ему глаза.

Роберт Фрайтаг был Тоомасом Зеппом.

Джоан Делакруа была Этти Коппель.

Эдвард Ричмонд был Юрисом Спалвой.

Эсекьель Маркес был Яаком Мянником.

«Насколько мне известно, это никогда и нигде не публиковалось. Никаких книг или статей», — сказал Бирн. «По словам Пеэтера Тамма, эти убийства в Эстонии считаются древней историей. Я попросил его поискать и посмотреть, сможет ли он найти какие-нибудь книги, написанные об Эдуарде Кроссе. Он сказал, что обыскал библиотеки и книжные магазины и ничего не нашел».

Дана Уэстбрук несколько долгих мгновений смотрела на стенограмму. «Извините за такую тупость, но где же Эстония?»

Бирн полез в папку и достал распечатку, сделанную им с Google Maps.

«Тамм рассказал мне, что многие записи – полицейские протоколы, свидетельства о рождении и смерти, свидетельства о браке и тому подобное – за годы советской оккупации были уничтожены».

— Значит, мы думаем, что кто-то — этот Лютер — основывает эти убийства на этой записи? — спросил Уэстбрук.

'Возможно.'

Уэстбрук показал стенограмму. — Хотя что это ? В конце каждого сеанса он называет его «Доктор». Это сеанс терапии у психиатра?

— Я так не думаю, — сказал Бирн. «Я думаю, что голос на этой пленке принадлежит самому Эдуарду Кроссу, и я думаю, что он видел сон, когда она была записана. Я думаю, это воспоминания из его жизни».

— Как наш субъект это получил?

«Я думаю, что он был пациентом в Колд-Ривер, когда там работала Джоан Делакруа», — сказал Бирн. «Я думаю, он был участником группы Die Traumkaufleute . Я думаю, они создали этого монстра, и теперь он совершает над ними насилие».

— Но почему сейчас? — спросил Уэстбрук. «Прошли годы. Это место закрыто.

Бирн задумался на несколько мгновений. Он посмотрел в окно. Дождь лил ливнем. В городе действовало предупреждение о наводнении. Он оглянулся на всех в комнате и сказал: «Я не знаю».

Несколько минут спустя зазвонил мобильный телефон Джессики. Она вышла из офиса, ответила на звонок. Когда она вернулась, все собирали свои вещи. Она привлекла внимание Бирна.

— Я только что получил известие от издательства Мартина Леопольда. Они сказали, что говорили с ним и что он был бы рад поговорить с нами».

'Получивший удовольствие?'

— Его слово.

— Возможно, это будет впервые.

OceanofPDF.com

55

Торресдейл — район в крайней северо-восточной части города, ограниченный рекой Делавэр на востоке, Холмсбургом на юге и Бенсалемом в округе Бакс. Задолго до появления главной линии этот район города считался самым шикарным адресом в Филадельфии. В Торресдейле все еще располагался Университет Святого Имени.

Дом представлял собой большой особняк в эдвардианском стиле на небольшом возвышении, одно из последних сохранившихся поместий на берегу реки, всего в нескольких дверях от исторического Глена Ферда. На переднем дворе располагался пруд с лилиями, розарий и огромный плакучий болиголов. Справа, на берегу Делавэра, находился эллинг, который, судя по всему, находился в процессе реставрации.

Когда Джессика и Бирн свернули на подъездную дорожку, Джессика была поражена тщательным уходом за территорией. Ландшафтный дизайнер подрезал живую изгородь, окаймляющую тропу, ведущую к реке.

«Я думаю, мы недостаточно одеты», — сказала Джессика.

Бирн поставил машину на стоянку и заглушил двигатель. «Значок — лучший аксессуар», — сказал он.

Женщине, открывшей дверь, было лет шестьдесят. На ней было черное платье с высоким воротником, застегнутое на все пуговицы и украшенное красивой брошью-камеей. Пальцы у нее были длинные и тонкие, лицо напудренное и гладкое.

'Я могу вам чем-нибудь помочь?' она спросила.

Джессика показала свое удостоверение. «Меня зовут Джессика Бальзано, это мой партнер, детектив Бирн».

Женщина на несколько мгновений выглядела ошеломленной.

'Полиция?' — наконец спросила она с легкой дрожью в голосе.

— Да, мэм, — сказала Джессика. «Пожалуйста, не волнуйтесь. Ничего не случилось.'

Женщина молчала.

— Здесь живет Мартен Леопольд? — спросила Джессика.

Женщина поднесла руку к горлу, потрогала брошь. 'Да.'

— Он дома?

Еще одно колебание. — Я… конечно. Да.'

«Нам бы хотелось с ним поговорить», — сказала Джессика. — Если он доступен.

После очередной паузы женщина полностью открыла дверь. — Могу я взять ваши пальто?

— В этом нет необходимости, — сказал Бирн. — Мы не задержимся так долго.

Фойе имело восьмиугольную форму, с приподнятыми панельными стенами и блестящей белой каменной плиткой. Джессика заметила, что нигде не было ни пылинки.

Женщина указала на комнату рядом с фойе.

— Пожалуйста, подождите здесь.

Библиотека производила впечатление. В трёх стенах от пола до потолка стояли полированные книжные полки из красного дерева. В камине горел огонь. Пара собак, молодых веймаранеров, кружила и обнюхивала Джессику и Бирна, а затем вернулась на свое место под столом, их темно-шоколадные глаза бегали взад и вперед, а виляющие хвосты выдавали их волнение.

Пока Бирн просматривал названия книг на полках, Джессика осматривала остальную часть комнаты. На стенах висели картины маслом: на одном огромном холсте был изображен импозантный мужчина с белой бородой, одетый в форму морского офицера конца двадцатого века. На другой картине была изображена красивая долина со шпилем церкви вдалеке.

Полы были из блестящей твердой древесины. Там был потрясающий ковер Сарук. Дом явно был построен в то время, когда железнодорожники нажили себе состояние.

Несколько мгновений спустя Джессика услышала звук твердых подошв по каменной плитке холла.

«Детективы».

И Джессика, и Бирн обернулись на звук голоса.

Мужчине, вошедшему в комнату, было около семидесяти лет, но осанка у него была идеальная, глаза яркие и ясные. На нем был темно-серый кардиган, черные брюки и мягкие туфли. Волосы у него были блестящие серебром, пушистые, словно только что вымытые. Первым он пересек комнату и протянул руку Джессике.

«Я Мартин Леопольд».

Джессика взяла его за руку. Оно было мягким и пахло очень дорогим смягчающим средством. На мгновение ей показалось, что мужчина собирается поцеловать ей руку. Он был таким элегантным.

«Джессика Бальзано, полиция Филадельфии», — сказала она. «Спасибо, что увидели нас».

— Всегда пожалуйста. Он повернулся к Бирну. «Мартен Леопольд».

Когда Бирн представился, двое мужчин пожали друг другу руки.

Женщина стояла в проходе холла, выглядя с некоторым облегчением теперь, когда Леопольд был в комнате и, очевидно, мир не приближался к концу. По крайней мере на данный момент.

И все же она, казалось, застряла в космосе.

— Все в порядке, Астрид, — сказал Леопольд женщине.

Он повернулся к двум своим гостям. — Могу я предложить тебе кое-что? Кофе? Чай?'

И Джессика, и Бирн подняли руки. «С нами все в порядке, спасибо», — сказала Джессика.

«Это кофе Fazenda Santa Ines», — сказал Леопольд. «Желтый бурбон. Астрид делает красивую чашку. Может, ты передумаешь?

Джессика посмотрела на Бирна в ответ. 'Было бы здорово.'

Прекрасный ? Кто, черт возьми, сказал, что это мило ? Это место, этот мужчина оказали на нее влияние.

Астрид подождала еще несколько секунд. Леопольд отпустил ее, кивнув. Она закрыла французские двери, но Джессика увидела силуэт женщины за матовым стеклом. Еще через несколько мгновений она ушла.

Прежде чем они приступили к делу, Джессика быстро просмотрела стену с фотографиями напротив камина. На фотографиях был Мартин Леопольд, позирующий в этой самой комнате с тремя бывшими мэрами Филадельфии, действующим губернатором и различными светилами из мира филадельфийского искусства, медицины и промышленности.

Леопольд повернулся к своим гостям.

— И чем я могу помочь полицейскому управлению Филадельфии? он спросил.

«Насколько мы понимаем, вы написали книгу о терапии сновидений», — сказал Бирн.

— Да, — сказал Леопольд. 'Несколько лет назад. Более того, сейчас.

— Можете ли вы объяснить, что такое терапия сновидениями?

Леопольд на мгновение задумался. «Короче говоря, терапия сновидений используется поведенческими терапевтами в попытке понять психологию пациента путем записи и анализа его снов».

«Насколько доступна эта терапия?» — спросил Бирн.

«Толкование снов восходит к египтянам и грекам, хотя я скажу, что большая часть интереса к нему на протяжении многих лет была шаманской, используемой для создания пророчеств».

— Вы хотите сказать, что к этой области не относятся серьезно?

— О, это определенно так. За последние сто лет были достигнуты большие успехи, особенно в области осознанных сновидений».

«Что такое осознанное сновидение?» — спросил Бирн.

«Осознанное сновидение – это когда субъект знает , что он или она спит».

Джессика сделала несколько заметок. «Что вы можете рассказать нам об исследовании, которое проводилось в государственной больнице Делавэр-Вэлли?»

Леопольду потребовалось несколько секунд, прежде чем ответить. — Я полагаю, вы имеете в виду человека по имени Годехард Кирш.

— Да, — сказала Джессика.

Леопольд подошел к камину и поджег дрова. Он поставил истопник на полку, затем полез в карман кардигана и достал оттуда кожаный кисет для табака. Он поднял трубку, дорогой на вид калабаш. 'Вы не возражаете?'

— Вовсе нет, — сказал Бирн.

«Это мой последний оставшийся порок», — сказал Леопольд. «Хотя в моем возрасте это одно из немногих мероприятий, в которых я еще могу участвовать». Он сел в высокое кресло с откидной спинкой рядом с камином и жестом пригласил Джессику и Бирна сесть. 'Пожалуйста.'

Джессика выбрала кожаное кресло. Бирн сел на диван. Мартин Леопольд начал ритуал курильщика трубки – чистку, наполнение, трамбование. Через несколько мгновений Астрид принесла кофе и подала его. Леопольд был прав , подумала Джессика. Было очень вкусно.

— Вы спрашиваете о Годехарде Кирше, — сказал наконец Леопольд.

— Да, — сказал Бирн.

— Увы, я многого не знаю. Кирш был чем-то вроде загадки. Он был восточным немцем, поэтому многое из того, что он опубликовал – особенно его ранние работы – конечно, не вышло за пределы страны».

— И он работал в области терапии сновидений?

'Да. Насколько я понимаю, он приехал в эту страну в качестве своего рода обмена мозгами. По-моему, это было в начале девяностых».

— Это когда он приехал в Колд-Ривер?

'Да.'

Джессика проверила свои записи. Это соответствовало тому, что они узнали от Мириам Гейл.

— Вы когда-нибудь встречали этого человека? — спросил Бирн.

'Я сделал. Всего один раз, и то всего на несколько мгновений. Я нашел его довольно вежливым и обаятельным. Как бы мне ни хотелось поболтать с ним часами, я был там, чтобы поговорить с некоторыми из его пациентов».

— Вам знакомы имена Леонарда Пинтара или Люциуса Уинтера?

Леопольд на мгновение задумался. 'Нет. Извини.'

— А как насчет человека по имени Лютер?

«Опять же, я не помню этих имен. Имейте в виду, это было очень давно, и беспрепятственного доступа к пациентам у меня там не было. Отнюдь не. Интервью, которые мне удавалось проводить, были очень контролируемыми. Всегда присутствовало два сотрудника, обычно терапевт и санитар».

— Сколько пациентов вы опросили в Колд-Ривер? — спросил Бирн.

— Я бы сказал, не более нескольких десятков. Я был там в последние дни существования объекта. Хотя они знали, что я пишу если не научную работу, то основанную на исследованиях, они видели во мне своего рода журналиста. Мне, мягко говоря, не доверяли.

— Вам разрешили задавать вопросы об исследовании сновидений?

Леопольд кивнул. 'Я был. Но только в самом общем смысле».

— Могу я узнать, в какой области вы работаете?

«У меня есть степени в области психологии и неврологии». Он скрестил ноги, попыхивал трубкой, которая, казалось, погасла.

«Но все это – древняя история в этой области. Исследования, проводимые сейчас в этой области, весьма интересны. Недавно нейробиологи из Массачусетского технологического института успешно спроектировали содержание снов, воспроизводя определенные звуковые сигналы, которые коррелировали с событиями предыдущего дня».