Задумавшись о том, как лучше всего справиться со своим растущим кругом друзей, Валери свернула за угол возле Дома Солитьюд – элегантного особняка, построенного внуком Уильяма Пенна Джоном Пенном, недалеко от павильона Павлина в зоопарке.

Сначала она почти не заметила мальчика и девочку. Они казались такими маленькими, затмеваясь белокаменным поместьем. Когда она подошла к ним, мальчик поднял глаза. У него были темные волосы, светлая кожа и темно-зеленые глаза. У девочки были более светлые волосы, чем у мальчика – каштанового оттенка – и голубые глаза. Возможно, они были братом и сестрой, хотя сходство было не таким уж сильным. Им было, наверное, семь или восемь лет.

Они просто сидели на скамейке возле дома, держась за руки, не разговаривая друг с другом. Взрослых нигде не было видно. Валери задавалась вопросом, наказали ли их или приказали сидеть на скамейке, пока их опекун пошел за едой или питьем.

Каким-то образом Валери знала, что они разные. Да, они были сломаны, но не так, как Валери.

Прежде всего, что привлекло Валери на пути к Дому Одиночества – и в их мир впервые – было то, что мальчик и девочка были красивы.

Красиво, как бисквит Советер.

Когда они впервые вошли в дом, мальчик и девочка колебались, прежде чем перешагнуть порог.

— Все в порядке, mes chatons , — сказала Валери. — Здесь ты в безопасности.

После краткой экскурсии по первому и второму этажам она познакомила их с другими детьми. Затем она повела их в свои секретные комнаты, место, куда Валери никогда не приводила остальных.

Все время они держали друг друга за руки.

Когда Валери открыла дверь и включила свет, она увидела их лица. Девушка была почти ошеломлена. Мальчик тоже был таким же, но он пытался это скрыть. Валери было ясно, что мальчик очень защищает девочку.

Следующие дни и недели Валери смотрела газеты, ждала стука в дверь.

Если дети были пропущены, средства массовой информации не смогли это доказать.

Она научила их основам починки кукол.

Они с восхищением наблюдали, как она заваривала свой особый чай, наблюдали, как она измельчала грибы, заливала их горячей водой, а затем процеживала жидкость. Иногда она пила чай из солодки, подслащивая его стевией из своего сада на подоконнике.

Кажется, они поняли необходимость починить то, что сломано.

«Здесь чинят все куклы», — сказала им Валери. «Это наша мастерская».

Там стояли полки с деталями кукол: головы, тела, глаза, ресницы. Одежда лежала ряд за рядом. На дюжине полок стояли парики.

Когда Валери почувствовала, что они готовы, она поставила старую пластинку. Дети просто сидели на диване и внимательно слушали. Это была запись ее тети Жозефины, сборник стандартов 1950-х годов.

«Моя тетя Жозефина была великолепной певицей», — сказала им Валери однажды в июле, ставя на проигрыватель старый сингл со скоростью 45 об/мин. «Это была ее любимая песня. Оно будет и вашим. Она называется «Эти глупости».

В течение следующих нескольких месяцев Валери включала эту песню каждый вечер, причем так часто, что дети начали подпевать старой записи. Иногда Валери слышала, как они напевали эту мелодию, пока занимались домашними делами.

Через несколько недель после прибытия мальчика и девочки она начала учить мальчика игре на фортепиано. Он взялся за дело очень быстро и с большим энтузиазмом. Пока другие дети смотрели и слушали, он часто аккомпанировал пластинке. Через некоторое время Валери, слушая из другой комнаты, не могла отличить, кто был мальчиком, а где запись.

Именно этим летом Валери начала совершать поездки в Фэрмаунт-парк, пробираясь сквозь ночные тени, ее груз был таким же тяжелым, как и растущая ноша ее сердца.

Иногда, думала она, даже с помощью и в обществе своих друзей, казалось, что никакая забота не сможет вернуть куклам целостность.

OceanofPDF.com

62

Пока Бирн ждал, пока будет настроена видеотрансляция, он ходил по небольшой комнате рядом с блоком видеомониторинга, пытаясь успокоиться. Он пытался вспомнить время, любое время, когда он столкнулся с тем, что собирался сделать. Он не мог вспомнить ни одного случая.

Джессика вместе с другими детективами и руководством давала ему пространство, возможно, благодарная, что этот груз не лег на их плечи.

Бирн взглянул на часы. У него было меньше десяти минут.

Он уже собирался войти в главную комнату, когда у него зазвонил телефон. Он посмотрел на экран. Это был доктор Мередит Аллен. Он подумывал о том, чтобы перевести это на голосовую почту, но решил, что если когда-нибудь ему и понадобится совет психиатра, то это именно сейчас.

Он ответил.

— Доктор Аллен, — сказал он.

«Здравствуйте, детектив. Я застал тебя в неудачный момент?

У Бирна не было на это ответа. Никогда еще не было такого времени. 'Нисколько.'

«Ну, я сделал несколько звонков и смог убедить старого коллегу посетить архивы того, что когда-то было Виста Хаус».

Бирн просто слушал. Она продолжила.

«Конечно, ни один из этих файлов не был оцифрован, поэтому пришлось немного покопаться в бумажных записях», — сказала она. — Он нашел некоторую информацию о двух детях, которых вы видели на видеозаписи. Мальчик и девочка.

Бирн почувствовал, как у него ускорился пульс. — Что у нас есть?

«Это не самая лучшая новость. Они пробыли в Виста-хаусе двадцать два месяца, затем их перевели в групповой приют под названием «Новый Outlook».

Бирн запомнил это имя. — Это было в Западной Филадельфии?

«Да», сказала она. «Но похоже, что они пробыли там всего несколько недель».

'Почему?'

Бирн услышал, как Мередит Аллен глубоко вздохнула и выдохнула. — Они исчезли.

— Что значит «они исчезли »?

Бирн мгновенно понял, что его слова звучат обвинительно, как будто профессия доктора Аллена была более виновата в том, что случилось с этими детьми, чем его собственная. Он не это имел в виду.

«В файле было не так уж много информации», — сказала она. «Похоже, что они пошли на групповую прогулку в зоопарк и так и не присоединились к группе».

Бирн знал, что это происходит слишком часто. Соцработники не всегда подавали отчеты о пропаже или побеге приемных детей. Суды и система правосудия были перегружены и недостаточно финансировались. Добавьте к этому отсутствие связи между правоохранительными органами и офисом коронера – что приводит к разрыву между неопознанными мертвыми детьми и теми, кто ускользнул через щели системы защиты детей – и легко увидеть, что получится длинный список детей. которые либо пропали без вести, либо умерли.

— Значит, их объявили пропавшими без вести как Джона и Джейн Доу? — спросил Бирн.

«Нет, у меня есть их имена прямо здесь», — сказала она. — Их звали Мартин и Кассандра Уайт.

Бирн почувствовал, как пол упал.

Мартин и Кассандра Уайт были двумя детьми в списке двенадцати пропавших детей, который Бирн держал в тот момент в своем бумажнике. Двое детей, пропавших, когда Валери Беккерт была на охоте. Ему не сделали анализ ДНК, потому что они жили в приемной семье.

«Кто дал им эти имена?» — спросил Бирн.

«Такое иногда случается с Джоном и Джейн Доус, если они достаточно молоды. Когда они попадают в систему и становятся законными подопечными округа, им иногда дают имена. Как бы упрощенно это ни звучало – и я даже сейчас не знаю, что об этом думать – некоторым белым детям дают имя Белые, черным детям – Черные. На мой взгляд, чувствительность всего этого сомнительна, но такое случается».

— И нет никаких записей о том, что с ними случилось? — спросил Бирн.

— Это больше соответствует вашему офису, чем моему, детектив. Боюсь, это все, что у меня есть.

Бирн как раз собирался спросить доктора Аллена, как подойти к тому, что он собирался сделать, но Джессика заглянула в комнату и сказала:

— Пришло время, партнер.

OceanofPDF.com

63

В тот день в конце августа, сразу после того, как она убрала продукты в кладовку, Валери впервые услышала голос мальчика.

Месяцем ранее она наблюдала, как Томас Рул шел по ее улице, рука об руку со своей матерью, женщиной, настолько отвлеченной и поглощенной своим мобильным телефоном, что Валери поразилась, как она не оставила мальчика просто так стоять на углу улицы.

Однажды Валери последовала за ними в небольшой парк на Вудбайн-авеню. Там она заметила, как мальчик шел, слегка прихрамывая, храбро пытаясь не отставать от других детей. Дети бегали по краю небольшого парка, отчаянно пытаясь поднять в воздух большого синего воздушного змея. После нескольких оборотов дети подошли к маленькому Томасу сзади, уже однажды его лакнув. Мальчик не сдался.

Валери знала, что если и есть кукла, которую нужно починить, так это Томас Рул.

Затем однажды – без ее усилий – мальчик оказался в ее доме.

Томас Рул сидел на кухне, рядом с дверью кладовой.

Рано утром Валери пошла на рынок, а вернувшись домой, обнаружила мальчика и девочку сидящими за столом вместе с Томасом.

'Кто это?' — спросила Валери. Она знала, кто этот мальчик, но у нее возник вопрос, который она хотела задать: что он здесь делает? – на мгновение ошарашила ее.

— Это Томас, — сказала девушка. «Томас Рул. Мы пригласили его на чай.

'Где ты встретил его?'

Девушка посмотрела на мальчика в ответ. «Мы встретили его в парке. Надеюсь, это нормально, что мы пригласили его к себе домой».

Это было непохоже на то, чтобы мальчик и девочка отправлялись в путь в одиночку. Она несколько раз выносила их через лестницу, спрятанную в гараже. Она знала, что дверь всегда заперта.

Неужели они нашли у нее дополнительные ключи? Научились ли они нажимать на кнопки на двери, чтобы она не запиралась?

Должно быть, они это сделали.

Когда Валери отложила сумочку, она заметила, что на столе стоит чайник с чаем. Валери не помнила, как готовила особый чай перед отъездом, но оказалось, что мальчик и девочка в результате многочасовых наблюдений выучили рецепт, так же как и Валери, тайно наблюдая за своим отцом. Эта мысль сначала немного рассердила ее, но к этому времени она уже не хотела ругать мальчика и девочку.

Самое странное было то, что, когда Валери вошла в комнату, Томас не поднял глаз от своего рисунка. Вместо этого он держал по пригоршне цветных карандашей в каждой руке и отчаянно пытался нанести все цвета радуги на бумагу так быстро, как только мог. Одну за другой он заканчивал страницу и бросал ее на пол, цвета перетекали друг в друга, формы превращались из деревьев в лошадей и людей. Рисунок за рисунком, каждый из которых был отмечен оранжевыми, красными и желтыми полосами.

Через некоторое время он замедлил шаг, и его палитра стала перетекать в более мрачные цвета — коричневый, малиновый, темно-синий.

В конце концов, изнемогая, он выскользнул из-за стола, пересек комнату, забрался на диван и закрыл глаза. Вскоре он крепко уснул.

Мальчик и девочка последовали за Томасом через комнату и стояли над ним, наблюдая с чем-то близким к восхищению, как если бы мальчик был образцом в банке.

В тот вечер, когда Валери закончила мыть посуду для ужина, она вернулась в гостиную. Она подумала о том, чтобы отвезти Томаса обратно в парк. Она не была готова так скоро починить другого, но теперь Томас Рул был в ее доме.

Когда Валери вошла в подвал в тот последний день, она знала, что произошло.

Мальчик и девочка, как обычно, читали. Кажется, они так сильно выросли за последний год. Особенно мальчик.

Она покупала их во всех винтажных магазинах, и мальчик очень увлекся модой. Девушка начала уметь обращаться с иголкой и ниткой. Каждый день мальчик надевал свежую белую рубашку и галстук. Несмотря на то, что у каждого из них было по несколько пар джинсов и брюк, девушка всегда предпочитала носить платье или нарядный комплект из блузки и юбки.

Они росли так быстро, что за ними было трудно угнаться.

Когда той ночью наступила темнота, Валери вывела машину из гаража, не выключая свет, пока не дошла до угла.

Перед отъездом в Фэрмаунт-парк она взяла все, что принадлежало мальчику – все, кроме одного рисунка, рисунка коров на ярком солнечном поле – и сожгла его в камине.

OceanofPDF.com

64

Государственное исправительное учреждение в Роквью — это учреждение средней безопасности, расположенное недалеко от Государственного колледжа штата Пенсильвания, примерно в двухстах милях к северо-востоку от Филадельфии.

Открытый в 1915 году, Роквью стал единственным учреждением в Содружестве, где приводилась в исполнение смертная казнь. Хотя сама тюрьма является учреждением среднего режима для мужчин, камера смертников, расположенная в бывшем тюремном полевом госпитале недалеко от главного периметра, была отремонтирована в 1997 году и стала зданием строгого режима.

С 1915 по 1962 год триста сорок восемь мужчин и две женщины были приговорены к смертной казни в Роквью. И хотя в Роквью не было камер смертников, заключенных переводили туда всего за несколько дней до приведения в исполнение окончательного приговора.

Когда Марвину Скольнику, ее бывшему адвокату, сообщили о потенциальной информации, которую можно было почерпнуть из интервью с Валери Беккерт, он позвонил как окружному прокурору Филадельфии, так и в прокуратуру США по Восточному округу Пенсильвании.

В результате ДНП было предоставлено пятиминутное интервью с осужденным.

Поскольку Роквью находился в двухстах милях от Филадельфии, интервью будет проводиться посредством видеоконференции.

На момент установления видеосвязи казнь Валери Беккерт должна была состояться менее чем через двадцать восемь часов.

Бирн сидел за длинным столом в блоке видеонаблюдения, перед столом на штативе стояла камера.

Изображение в дальнем конце огромной комнаты, проецируемое на массивный монитор, показывало код даты и времени на черном экране, а также SCI Rockview в верхнем правом углу.

Справа от Бирна находился цифровой таймер, установленный на 5:00.