«Знаешь, как день начинается с одного, а потом превращается в нечто совершенно другое?»

— Да, — сказал Бирн.

«Ну, у меня есть один для тебя и один для меня».

«Мы могли бы использовать один», — сказал Бирн.

«Я узнал о детях Кристал и о том, куда они могли пойти, когда их групповой дом был закрыт».

Он открыл конверт, достал документ, продолжил.

«Сорок один ребенок был отправлен в пять разных учреждений». Пэрис прочитала по списку. «Шестеро отправились в Колумбус, восемь — в Индианаполис, десять — в Янгстаун, одиннадцать — в Толедо и шесть — в Эри».

Все это не было хорошими новостями для Джессики и Бирна.

— Мы знаем, куда пошли дети Кристал? — спросила Джессика.

«Одно из двух мест. Джон и Джейн До отправились в Толедо и Янгстаун. По четыре каждого. Пэрис подняла документ, но не показала его ни Джессике, ни Бирну. «Я позвонила в приют Янгстауна, и мне сказали, что дом закрылся через год после того, как туда попали дети. Оттуда они отправились в дом недалеко от Питтсбурга. Я позвонил домой и узнал, что через одиннадцать месяцев они закрылись. Все двадцать один ребенок, живший там в то время, попал в одно учреждение».

Пэрис передала Джессике документ. Это был факс из Департамента социального обеспечения штата Пенсильвания.

Когда Джессика увидела адрес дома группы, она почувствовала, как у нее участился пульс.

Приемная семья находилась в Северной Филадельфии.

Джессике хотелось обнять детектива Джека Пэрис, но это было бы неуместно. Вместо этого она улыбнулась и погрозила пальцем. — Ты мог бы просто сказать нам это.

— И что в этом интересного?

«Я никогда не буду играть с тобой в покер», — сказала Джессика. — Не возражаете, если я задам вопрос?

'Нисколько.'

«Когда Кристал упомянула имя отца, я увидела твою реакцию».

Пэрис подняла бровь. — Тебе следует стать детективом. Он указал на угол вестибюля, выходящий на Супериор-авеню. Они подошли.

Пэрис понизил голос. Большинство проходящих мимо людей были полицейскими, но было и несколько гражданских лиц.

— Она сказала, что отцом детей был человек по имени Иезекииль Мосс.

'Что насчет него?' — спросил Бирн.

— Около двадцати лет назад на радарах появился Иезекииль Мосс. Очень плохой актер. Насколько нам известно, якобы убил восемь проституток в течение тридцати шести месяцев. Дальнобойщик совершал рейсы из Джорджии в Детройт.

— И вы думаете, что он, возможно, проезжал через Вейртон, Западная Вирджиния.

— Если это тот же Иезекииль Мосс.

«Оно определенно на маршруте», — сказал Бирн. 'Что с ним произошло?'

Пэрис пожал плечами и провел рукой по подбородку. 'На ветру. Я каждый день прохожу мимо плаката о розыске. Я все еще думаю, что однажды он появится, но, скорее всего, он ушел под землю или умер. В любом случае, он прекратил охоту.

— Ты думаешь, он отец ее детей?

Пэрис поднял свой iPhone. На нем была фотография жилистого, сурового на вид мужчины лет тридцати. 'Давай выясним.'

Они прошли через ряд запертых дверей, спустились на лифте в подвал. Там Джессика увидела пару камер, в одной из которых содержалась Кристал Андерс.

Пэрис извинился, прошел мимо поста охраны и вошел в свою камеру. Когда Кристал увидела его, она встала.

Джессика и Бирн наблюдали, как Пэрис показывал ей на телефоне фотографию Иезекииля Мосса.

Кристал Андерс упала на колени.

У них был свой ответ.

Пэрис высадил их у выхода USAir в международном аэропорту Хопкинса.

Он вышел и показал значок одному из агентов TSA. Мужчина кивнул.

Пэрис пожал руки обоим детективам.

— Я не могу отблагодарить вас за это, детектив, — сказал Бирн.

'В любой момент. Если бы мы не положили Кристал в коробку, у меня не было бы этой свежей страницы об Иезекииле Моссе. Странно, как обстоят дела в этом бизнесе.

«Если вы когда-нибудь подумаете о переезде, PPD будет вам повезло».

«Спасибо, но я счастлив здесь. В конце концов, мы получили Зал славы рок-н-ролла. Извини за это.'

— Действительно, — сказал Бирн. «Но у нас есть вымпелы Мировой серии».

Пэрис улыбнулся. — Но только двое, верно?

Двое мужчин пожали друг другу руки. 'Быть безопасным.'

На этот раз Джессика обняла Пэрис.

После регистрации Джессика повернулась и увидела Пэрис, стоящего на тротуаре, подбоченившегося и смотрящего на свой город. У нее было ощущение, что однажды их пути снова пересекутся, и что какой бы путь им ни указал детектив Джек Пэрис, они помогли сделать то же самое для него.

Дело Пэрис началось, когда человек по имени Иезекииль Мосс впервые в безумии поднял руку на другого человека.

Их дело может просто превратиться в то же самое злое наследие.

OceanofPDF.com

49

Бирн был утомлен (путешествие всегда утомляло его), но около восьми вечера нашел силы.

Проектом сегодняшнего вечера была комната рядом с гостиной, та, в которой был самый маленький из трех каминов.

Выбив кирпич в камине, он обнаружил несколько старых номеров журнала «Лайф», валявшихся на чугунных решетках, почти нетронутых. Возможно, Валери Готье или ее предшественник хотели использовать их для растопки. Он мельком взглянул на обложки, все за шестимесячный период начала 1960-х годов. Лица, смотрящие на него, вернули его обратно. Мэрилин Монро, Рок Хадсон, невероятно молодой, невероятно голубоглазый Пол Ньюман.

На фотографиях они все были очень молоды. Теперь они все ушли.

Как и молодая девушка по имени Николь Соломон, и мальчики по имени Роберт и Эдвард Гиллены.

Вопреки здравому смыслу Бирн сложил журналы на каминной полке. Был довольно хороший шанс, что после его смерти кто-нибудь обойдет дом и найдет его снова.

Он никогда не был вьючной крысой, но теперь, когда он жил – хотя и был далек от того, чтобы занять место – в самом большом месте за всю свою жизнь, у него не было намерения начинать.

Первым делом Бирна было снять старую штукатурку со стен. Он рассчитал стоимость восстановления штукатурки и чуть не рассмеялся в трубку, когда услышал оценку. На мгновение он подумал, что этот человек назвал ему цену за всю работу , а именно за шесть комнат. Даже это казалось высоким.

На самом деле ему назвали цену только за гостиную.

Услышав это, принять решение использовать гипсокартон вместо этого было несложно.

К десяти годам Бирн закончил три из четырех стен. Труднее всего было сбить засохшую штукатурку, зажатую между горизонтальными планками деревянной планки.

Осталась одна стена.

Он пронес лампу с 200-ваттной лампочкой через всю комнату, включил ее. На этой стене напротив камина он увидел большой прямоугольник, фигуру более светлую, чем остальная часть комнаты. . Оказалось, что когда-то в этом помещении стояла довольно большая картина. Количество отверстий от гвоздей подтвердило эту теорию. К сожалению, в деревянной планке была дыра размером с кулак. Ничего страшного, если бы шпильки с обеих сторон были в хорошей форме. Им все равно можно будет повесить гипсокартон.

Он достал из ящика с инструментами замочную пилу, вернулся в комнату и начал вырезать расколотые куски деревянной планки.

Когда он опустился примерно на уровень талии, он заглянул в отверстие. Внизу что-то было. Оно выглядело как пачка бумаги, сложенная вчетверо. Он пошел на кухню и порылся в своем импровизированном ящике с инструментами. Ни один из инструментов не выглядел так, будто мог справиться с этой задачей.

Бирн нашел кусок дверной обшивки, вбил в него гвоздь и согнул вперед. Он вернулся в комнату, в которой работал, одной рукой посветил фонариком между стойками, а другой попытался проткнуть бумагу.

После нескольких попыток ему это удалось.

Он осторожно вытащил пачку бумаг из-за стены.

На кухне он развернул страницы и тщательно разгладил их на столе. Они были большими, примерно десять на четырнадцать дюймов и пожелтевшими от времени. На лицевой стороне первой страницы была пара рисунков, явно сделанных ребенком. Верхний рисунок представлял собой прямоугольник, наспех – возможно, сердито – нарисованный синим карандашом. В левом нижнем углу прямоугольника была черная метка — вертикальная черта высотой не более полдюйма.

Под этим рисунком находилась большая фигурка. Он был нарисован коричневым карандашом и выглядел как мужчина в больших белых перчатках и цилиндре.

Человек без лица.

Внизу было шесть слов, написанных аккуратными детскими каракулями.

Комната синяя. В комнате темно.

Бирн посмотрел на рисунок вверху первой страницы. Не было никаких сомнений в том, что прямоугольник, яростно раскрашенный, действительно был синим. Но что это за отметка в левом нижнем углу прямоугольника?

Он пошел на кухню, открыл принесенную с собой коробку, в которой находились основные канцелярские принадлежности: конверты, резинки, свой единственный степлер и группа карандашей на резинке. Внизу было старое увеличительное стекло. Он вытащил его, вколол Виндексом, счистил. Он расположился под верхним светом и снова посмотрел на синий прямоугольник.

То, что он принял за вертикальную черную точку в левом нижнем углу, оказалось рисунком маленькой девочки. Фигура человека в цилиндре и больших белых перчатках, нарисованная под прямоугольником, была чрезвычайно грубой.

Рисунок маленькой девочки, хотя и не выше одного дюйма, был гораздо более детальным. Похоже, оно было нарисовано тонкой ручкой, возможно, авторучкой.

Бирн положил бумагу на стол. Он просмотрел все остальные страницы — всего шесть. На них были рисунки детей; некоторые были тщательно прорисованы, некоторые были примитивны. Один из них представлял собой рисунок девушки на всю страницу. Он был очень детализирован – рот, волосы, платье, ноги, ступни, пальцы – но весь рисунок был зачеркнут, как будто ребенок хотел его стереть.

Во всех рисунках взрослых, всегда мужчин, какой-то части не хватало.

Женских рисунков не было.

В полночь он сидел за маленьким карточным столиком на кухне с тремя пальцами «Блэк Буша» в стакане. Перед ним была раскрыта папка Томаса Рула.

В ту ночь, когда он впервые пришел в этот дом – в ночь ареста Валерии Беккерт – он вошел в журнал регистрации места преступления. Ему и паре детективов Западного отдела потребовалось почти четыре часа, чтобы обыскать помещение, но все безрезультатно.

Журнал с места преступления, лежащий перед ним, показал, что он вошел в систему, а затем вышел через четыре часа и шесть минут.

Но в журнале было что-то, что он не мог объяснить, что-то, что преследовало его десять лет. Теперь, сидя в том самом доме, оно попало в цель.

Журнал с места преступления показал, что он снова вошел в систему в полночь той же ночи, а затем вышел из системы через сорок четыре минуты.

Сорок четыре минуты. В этом нет ничего необычного, но он не помнил об этом.

Это был период его жизни, когда он страдал мигренью с аурой, но даже тогда он никогда не терял счёт времени.

Почему он вернулся в дом той ночью? Что он сделал, пока был здесь? Что же он обнаружил? И, самое главное, если он что-то нашел, то где это сейчас?

У него не было объяснения всему этому.

Он думал об этих вещах, когда пододвинул стул и поставил его перед окном. Он выключил свет на кухне, налил себе еще выпить, взял с собой рисунки, сел в кресло.

Когда его настигла усталость, он потерял всякое чувство времени и места.

Когда он проснулся два часа спустя, он все еще сидел в кресле. Его сны были жестокими. Дом был наполнен криками тоски и боли.

Сорок четыре минуты. Шестеро детей пропали без вести.

Бирн выглянул в окно, сердце его колотилось. На улице было тихо и спокойно, тень дома — длинный рисунок Ди Кирико на тротуаре.

Что с ним происходило?

Комната синяя .

В комнате темно.

OceanofPDF.com

50

Джессика была так озабочена прогулкой по парковке у «Раундхауса», что чуть не наткнулась на мужчину.

Она встала рано, собрала детей, приготовила завтрак для себя и Винсента и успела пробежать три мили еще до семи утра. Когда она поехала на работу, она все еще была в спортивной одежде.

«Ой, извини » , — сказала она. Она отступила назад, посмотрела на мужчину, и у нее возникло странное чувство дежавю , основанное не на том, что она делала именно это раньше, а скорее на ощущении встречи с этим человеком в другой ситуации, в другой жизни.

— Здравствуйте, детектив, — сказал он.

Когда он улыбнулся, она поставила его на место. Этим человеком был специальный агент ФБР Терри Кэхилл.

— Терри , — сказала она. «Боже мой, сколько времени прошло?»

Он улыбнулся, на мгновение задумался. 'Долго.'

Она обняла его. Не профессионал, но Терри ей нравился, и они были далеко не в одном отряде.

Агент Терри Кэхилл работал в местном отделении ФБР в Филадельфии. Его офис на протяжении многих лет работал с PPD во многих известных совместных оперативных группах, довольно часто с отделами по борьбе с наркотиками и автомобилями, а также часто с отделами по расследованию убийств. Если тело пересекало границу штата или жертва была похищена, ФБР предлагало помощь. Зачастую это было не предложение, а просьба руководства ППД.

Джессика и Бирн, как и весь PPD, однажды работали с Терри Кэхиллом и его командой, чтобы выследить очень плохого человека по прозвищу Актер несколькими годами ранее, во время этого дела Кэхилл был ранен.

Теперь ты никогда этого не узнаешь. Терри Кэхилл выглядел великолепно.

«Ты такой загорелый», — сказала Джессика.

«Это работа на полный рабочий день», — сказал он.

— Итак, вас направили в офис в Майами или что-то в этом роде?

— На самом деле я поддерживаю связь с консульством в Мехико уже год или около того. Картели заставляют нас очень заняты. Вернулся в Филадельфию, чтобы остаться.

«Ну, здравствуйте и bienvenido ».

— Грасиас .

— Что привело вас в наш скромный дом ?