Наконец она смогла выдавить слова. — Где… где вы все это нашли ?

«Мы к этому вернемся через некоторое время», — сказал Бирн. — А пока расскажи нам, что ты об этом знаешь.

Кристал покачала головой. — Я не могу.

— Мне очень жаль, — сказал Бирн. — Вы хотите сказать, что не можете вспомнить или не можете рассказать нам, что знаете об этом?

— Я не могу, — повторила она.

— Кристал, ты была в Филадельфии в прошлую субботу?

Она снова покачала головой, затем вытерла глаза тыльной стороной правой руки.

— Тогда мне нужно, чтобы ты помог мне понять, — сказал Бирн.

'Понять, что ?'

— Мне нужно понять, как этот предмет с вашим отпечатком пальца оказался на месте преступления в Филадельфии в прошлую субботу.

Видеть заколку и задавать вопросы, возможно, было уже слишком. Краска быстро сходила с лица женщины. Казалось, она вот-вот упадет в обморок.

Бирн продолжал настаивать. — Расскажи нам о заколке.

— Я… я не видел этого много лет.

— Так ты узнаешь это?

Она покачивалась взад и вперед и медленно кивала.

— Хорошо, — сказал Бирн. 'Расскажи мне об этом. Как ты наткнулся на это раньше?

— Я… я украл это.

— Ты украл это?

Она кивнула.

— Откуда, Кристал?

Она указала на одну из стен. «Это было одно из тех мест, где в торговом центре полно солнцезащитных очков и прочего».

— Вы имеете в виду киоск? Продавец, который расположился посередине?

'Ага.'

«Какой торговый центр?»

Еще один момент. «Ричмондский».

— Хорошо, тогда, — сказал Бирн. — Что ты с ним сделал потом?

Теперь пошли настоящие слезы. Джессика понятия не имела, какое соучастие эта женщина имела в убийстве, если таковое имело место. Она все еще не могла просто сидеть там. Она полезла в сумку, вытащила несколько салфеток, протянула руку через стол и протянула их Кристал. Женщина кивнула в знак благодарности.

— Кристалл, — сказал Бирн. Он смягчил тон. — Расскажи мне, что ты сделал с этой заколкой.

«Я отдал его своей девочке».

'Твоя дочь?'

Кристал кивнула.

'Когда это было?'

Она пожала плечами. — Мне было около восемнадцати.

— Сколько лет тогда было вашей дочери?

«Ей было три года. Это был ее день рождения.

Джессика посмотрела на лист. Кристал было теперь тридцать два. Это было пятнадцать лет назад.

— Где сейчас твоя дочь, Кристал?

Еще слезы. На этот раз женщина наклонилась вперед, почти упираясь лицом в побитый металлический стол. Долгое время не было слышно ни звука, затем:

' Я не знаю .'

Бирн посмотрел на Пэрис. Пэрис кивнул.

«Кристал, мы собираемся сделать небольшой перерыв», — сказал Пэрис. — Могу я принести тебе воды или чего-нибудь еще?

Женщина не подняла глаз.

Они стояли возле комнаты для допросов. Пэрис принес им обоим по чашке кофе. Это было действительно ужасно.

«Я уже пил этот кофе», — сказал Бирн. «Я думал, это смесь Филадельфии».

«Я думаю, это универсально», — сказал Пэрис.

Дверь в комнату для допросов была закрыта. Тем не менее, они говорили приглушенным голосом.

Джессика прочитала остальные записи о Кристал Андерс. Согласно отчету, Кристал оставила двоих детей в торговом центре Richmond Mall на восточной стороне города. Детей отдали в экстренную приемную семью. Когда Кристал схватили, она провела три дня в окружной тюрьме. Когда ее выручили, она уехала из города.

— В отчете сказано, что двое детей, — сказала Джессика.

«Насколько я понимаю, у нее было двое: мальчик и девочка».

— Мы знаем, куда они пошли? — спросила Джессика.

«Как вы знаете, это древняя история», — сказал Пэрис. — Но я могу сделать несколько звонков. Скорее всего, они попали в систему округов и, как правило, ведут более тщательный учет, чем городские».

— Что мы знаем об отце?

— Понятия не имею, — сказал Пэрис. «Я еще не особо вникал в это. Единственная причина, по которой она в моем поле зрения, это запрос вашего отдела. Я встретил ее три года назад, когда Д'Шон Томас убил одного из наших, но она не принимала в этом непосредственного участия. Она была просто КА».

Джессика знала, что он имеет в виду. Кристал Андерс была известным сообщником.

— У меня есть молодой детектив, который соберет для вас все, что мы сможем найти, — добавил Пэрис.

«Очень признателен», — сказал Бирн.

Пэрис посмотрела на монитор на соседнем столе. На нем был показан снимок комнаты для допросов и ее обитателя под высоким углом.

«Похоже, она немного успокоилась», — сказала Пэрис. — Готовы ко второму раунду?

Бирн только кивнул.

«Кристал, важно, чтобы мы проследили историю этой заколки, с того момента, как ты подарила ее своей дочери, вплоть до прошлой субботы», — сказал Бирн. «Я не могу обещать вам ничего по остальным вашим обвинениям, но все, что вы делаете – хорошее или плохое – попадает в досье».

Никакого ответа.

— Ты со мной, Кристал?

Она кивнула. По просьбе Бирна кандалы сняли. Она промокнула глаза и нос большим комком ткани.

«В отчете говорится, что в тот день в Ричмонд Молле было двое детей», — сказал Бирн. — Это точно?

Она кивнула.

— Этот мальчик был вашим сыном?

Еще несколько слез, но не так, как раньше. Кристал Андерс по понятным причинам вскрикнула. 'Мой малыш.'

'Сколько ему было лет?'

— Ему было три.

— Значит, мальчик и девочка — близнецы?

Она не ответила. Возможно, она была незнакома с этим термином.

— Где во всем этом был отец?

На этот раз не было ни пожатия плечами, ни слез. На этот раз Джессика увидела, как женщина напряглась и перевела взгляд из стороны в сторону. Она подняла правую руку и коснулась шрама на шее.

— Кристалл?

«Мы никогда не были так вместе», — сказала она. «Мы никогда не были парой или никем».

— Вы знаете, где он сейчас?

— Я не видел его и не слышал о нем много лет. Нет ума.

Бирн сделал пометку. — Он оставил тебе этот шрам?

Она покачала головой, но не подняла глаз. Она лгала.

'Как его зовут?' — спросил Бирн.

Еще раз пожал плечами, но Кристал сразу поняла, что это не прокатит.

— Кристалл?

«Его зовут Иезекииль», — сказала она. — Они зовут его Зик.

— Иезекииль, что?

Кристал пробормотала что-то неразборчивое.

'Мне жаль?'

'Мох.'

Джессика смотрела в сторону Пэрис, когда Кристал произнесла это имя. Как только Пэрис услышал это, Джессика увидела, как краснеет его лицо. Он раздвинул ноги и сел немного прямее. Похоже, он хотел броситься на интервью, но ничего не сказал.

Это имя имело для него значение.

«Итак, отцом детей является человек по имени Иезекииль Мосс», — сказал Бирн. — Как ты думаешь, дети могут быть сейчас с ним?

Она покачала головой.

'И почему так?'

«Он был дальнобойщиком. Он не называл никого своим домом. Не мое, конечно.

— Хорошо, — сказал Бирн. — Где и когда вы с ним познакомились?

Она снова указала на стену. «Вниз в Вейртон».

— И когда это было?

— Мне было где-то пятнадцать.

— Здесь родились дети?

Она кивнула.

— Нам нужно знать название больницы.

Кристал подняла глаза. Она почти улыбнулась, как будто это был самый глупый вопрос, который только можно себе представить. — Разве это не была больница ?

Бирн мгновение смотрел на нее. — То есть вы хотите сказать, что у детей нет свидетельств о рождении?

Она покачала головой. 'Нет.'

— Когда вы в последний раз видели своих детей?

При этом Кристал посмотрела на свои руки. Ее начало трясти. Джессика поняла, что это произошло не только из-за этого интервью, но и из-за ее пароксизмов отстраненности.

Интервью закончилось.

Детектив, которого Пэрис поставил на задний план, добился нескольких успехов. Когда двоих детей поместили в приемную семью, это произошло на уровне округа. Дом группы располагался на восточной стороне города.

Когда дети прошли прием, у социального работника не было при себе удостоверения личности, поэтому они вошли как Джон и Джейн Доу.

Джессика знала, что такое часто случается, особенно если отец неизвестен. Детям не дали фамилию Андерс, потому что у них не было ни свидетельства о рождении, ни каких-либо записей о рождении.

Детектив узнал, что в этом групповом доме проживало восемь детей, личности которых на тот момент не были идентифицированы – четыре мальчика и четыре девочки – в возрасте от трех до семи лет. Все они были Джейн и Джон Доус, так что следы детей Кристал Андерс в то время стали немного расплывчатыми.

Когда дом был закрыт из-за сокращений, сорок один ребенок был отправлен в разные дома. Куда делись двое детей, о которых идет речь, пока неизвестно.

Детектив полиции в этот момент работал с телефоном и факсом.

Он предоставил зацепку, которая могла бы оказаться полезной. Офицер службы пробации Кристал Андерс все еще работал в округе Кайахога. Его звали Марк Сантос, и он впервые встретил Кристал примерно через год после того, как она бросила своих детей.

Марку Сантосу было около сорока пяти лет, он был полным и спокойным. Джессика видела, как эта приветливость может в короткие сроки превратиться в дисциплину. Если и существовала профессия, которая ежедневно слышала больше лжи, чем полицейский, то это был офицер службы пробации.

Общим для этих двух должностей было то, что каждая из них имела законное право лишить человека свободы.

Они встретились в вестибюле Центра правосудия. Сантос привез с собой кое-какие документы.

«Я хорошо ее помню», — сказал он. «Она была одним из моих пациентов в два разных раза. Один раз, когда ей было девятнадцать, и один раз, когда ей было двадцать шесть.

Сантос положил на скамейку две фотографии. Это были не полицейские снимки, а полароидные снимки, сделанные в офисе службы пробации. Фоном у обоих была выкрашенная в белый цвет бетонная стена.

Но на этом сходство закончилось.

В девятнадцать лет Кристал Андерс была хорошенькой молодой женщиной. Ее голубые глаза были ясными, кожа гладкой. Фотография и ее освещение не особенно понравились, но, несмотря на это, она была весьма привлекательна.

Фотография ее в двадцать шесть лет была шоком, особенно по сравнению с ее более молодой личностью. На второй фотографии у нее были открытые язвы на лбу и подбородке. Она отрезала себе левую часть волос – или ей это грубо сделали. Как бы плохо женщина ни выглядела сегодня, в тридцать два года, она выглядела не так плохо, как шесть лет назад.

«Хочу вам сказать, что ее появление на этих двух фотографиях — редкость, но я вижу это каждый день», — сказал Сантос.

— Оба были за преступления, связанные с наркотиками?

Сантос кивнул. «Она отучилась год и сменила первое, около десяти месяцев — второе».

— И она ни разу не нарушила испытательный срок?

'Сложно сказать. В то время выборочное тестирование на наркотики было дорогостоящим и нечастым. Но могу сказать, что она приходила ко мне на прием».

— Она когда-нибудь упоминала о своих детях?

— Насколько я помню, только один раз.

'Как же так?'

«Она знала, что они находятся в приемной семье, и хотела их увидеть. Я сказал ей, что этого не произойдет».

— Это было во время ее первого испытательного срока?

'Ага.'

— Как она отреагировала?

— Нехорошо, — сказал Сантос. «Я вижу это все время. Поначалу, когда я только начинал – я был офицером по надзору около года, когда получил первое дело Кристал – я относился ко всему этому с гораздо большей симпатией. Теперь, к сожалению, я не тронут. Я видела женщин, которые продавали своих новорожденных за пять долларов, а потом плакали о том, как они любят своего ребенка. Как только ты сдашься, ты рухнешь.

— Каков был результат?

Сантос посмотрел на огромный вестибюль сзади. «Наверное, мне не следовало этого делать – и с тех пор я делал это всего несколько раз, и не так уж давно, – но я сказал ей, что увидеться с детьми невозможно, пока она не приберется». ее поступок и прошла назначенную судом реабилитацию. Но я сказал ей, что если она захочет написать записку, не называя своего имени, я передам ее директору приемного дома».

— Она написала его?

'Она сделала.'

— Вы передали это?

Сантосу потребовалось несколько мгновений. Он кивнул паре офицеров, проходивших мимо. Казалось, он привел в порядок свои мысли.

«Знаете, у вас есть такой маленький кусочек мира?» он сказал. — Комната восемь на десять, какой-нибудь особняк, какая-то пещера, какое-нибудь подсобное помещение в подвале в Детройте, Балтиморе или Мехико. Может быть, в комнате пахнет плесенью и мышами, может быть, тебе достался только заплесневелый бутерброд, а может, и не это, но это какое-то место, где сходятся четыре стены, какое-то место, где ты можешь быть в безопасности от всех ножей, которые бросает в тебя жизнь. даже если это ненадолго».

Джессика и Бирн просто слушали.

— Этим двоим детям досталась дерьмовая рука, и их матери, вероятно, тоже. Я знал, что кто-то другой будет принимать решение о том, давать ли этим детям записку Кристал, если и когда они будут готовы ее прочитать. В тот момент, когда она вручила его мне, я не мог придумать ни одной причины не передать его. С тех пор я думал о сотне. Но потом? Я только что это сделал.'

Джессике не хотелось спрашивать, прочитал ли он записку, но ей пришлось. Марк Сантос сказал, что нет.

— Когда вы получили дело Кристал во второй раз, она спросила о записке? — спросил Бирн.

Сантос покачал головой. — Нет, — сказал он. — О детях она тоже не спрашивала.

— Есть идеи, где дети?

Мужчина пожал плечами. — Боюсь, это выше моей зарплаты.

Когда Сантос вышел на Супериор-авеню, Пэрис вышла из главного лифта. Он нашел Джессику и Бирна, прошел через вестибюль. Он надел пиджак, и на его лице появилась улыбка.