Анжелика повсюду видела застопорившуюся жизнь: неподвижные закладки при чтении у постели больного, полотенца на вешалках под одним и тем же углом, неизменный телеканал.

Измеряя Саре кровяное давление, Анжелика часто смотрела ей в лицо, видела внутри молодую женщину, яркую и энергичную женщину, которая более тридцати лет преподавала детям начальной школы. Когда двумя годами ранее Анжелика начала о ней заботиться, Сара сказала ей, что все еще мечтает однажды посетить Брайтон-сквер, 41 в Дублине, место рождения Джеймса Джойса.

Эта мечта умерла вместе с желанием заснуть в ее объятиях.

Собираясь уйти, Анжелика посмотрела на женщину, сидевшую у окна, такую маленькую и хрупкую в бледном полуденном свете.

Она задавалась вопросом, зайдет ли она сюда во время следующего визита и обнаружит, что это место пусто, покрывала исчезли, чуланы и буфеты холодны и пусты, единственное тепло, что осталось - потертое покрывало на тонких ногах Сары, единственный след жизни - слабый запах. сирени, хрупкая тишина.

Она выскользнула, тихо закрыв дверь.

Анжелика Лири знала о смерти все, давно заключив с ней сделку. Смерть не была огромным рогатым зверем. Смерть была существом, которое бесшумно вышло из тени, в самом темном лесу, и украло ваше последнее дыхание.

III

Сидхе

37

В последний раз Бирн стоял так близко к Дэнни Фаррену более двадцати пяти лет назад. Это произошло на углу улицы в Кармане Дьявола в ту ночь, когда женщина по имени Миранда Санчес была жестоко избита братом Дэнни Патриком. Это был сочельник. Это была ночь, когда умер Майкл Фаррен и родился Волк Билли.

В то время Дэнни Фаррен выглядел настолько устрашающе, насколько свидетельствовали его репутация и список преступлений.

Сейчас, хотя ему было за семьдесят, его бицепсы все еще были большими. Все еще бешеная собака, возможно, с меньшим количеством зубов.

Они встретились в маленькой комнате рядом с главным тюремным корпусом исправительного учреждения Карран-Фромхолд на Стейт-роуд. CFCF был открыт в 1995 году и назван в честь начальника тюрьмы Патрика Н. Каррена и заместителя начальника тюрьмы Роберта Фромхолда, которые были убиты в тюрьме Холмсбург 31 мая 1973 года.

На мониторе в соседней комнате Джессика наблюдала за проницательными голубыми глазами Фаррена. Была большая вероятность, что этот человек знал, что собирается сказать Бирн, но член PPD должен был сделать уведомление по протоколу.

Бирн вошел в комнату. Дэнни Фаррен сидел и ждал. Его руки были прикованы к болту в стальном столе. Джессика знала, что адвокат этого человека стоит рядом и наблюдает за процессом из другой комнаты. Он наверняка посоветовал своему клиенту не встречаться с Бирном наедине. Неудивительно, что такой человек, как Дэнни Фаррен, хотел поступать по-своему.

Двое мужчин сидели друг напротив друга целую минуту, не говоря ни слова.

— Я помню тебя, — сказал наконец Дэнни Фаррен.

«Мистер Фаррен, мне жаль сообщать вам, что ваш сын Шон был убит».

Фаррен просто смотрел на Бирна. Никакой реакции вообще. Джессика не могла представить себе жизнь, в которой малейший порыв эмоций будет расценен как слабость. Даже узнав о смерти ребенка.

— Это сделал полицейский? — спросил он в конце концов.

«Инцидент все еще расследуется», — сказал Бирн.

— Это был полицейский?

Бирн воспользовался моментом. 'Не было.'

Фаррен на мгновение отвернулся. — И я должен тебе верить?

«У меня нет никаких мыслей по этому поводу», — сказал Бирн. — Я просто говорю тебе то, что знаю.

— Ты убил моего брата. А теперь ты убил моего сына.

— Я не убивал твоего брата, Дэнни. Я думаю, возможно, твоя память тебя подводит.

«Моя память идеальна».

— Я был там, да. Но я не убивал его.

— Тогда как, черт возьми, ты это называешь?

«Я называю это несчастным инцидентом. Ваш брат направил огнестрельное оружие на полицейского. Мужчина, которого он знал, был офицером полиции.

— И за это его следует убить?

Бирн наклонился вперед. 'Да. Каждый раз.'

Ничего.

— Отзовите своего сына, — сказал Бирн.

Фаррен поднял глаза.

«Я не знаю, о чем вы говорите», — сказал он.

— Отзови Майкла.

«Я знаю, кто мой мальчик. Понимаете, я только что получил его. В этом году собираюсь быстро разобраться с рождественскими покупками».

— Его ищут все полицейские в полиции. Как и ФБР.

'Удачи с этим.'

«Это тысячи вооруженных мужчин и женщин. Я думаю, удача нужна именно твоему сыну.

— И все же ему удалось скрыться из-под стражи.

— Передай ему, что если он сдастся, я лично позабочусь о его безопасности.

Фаррен поднял закованные в железо руки и посмотрел на стены вокруг себя.

«Я в чертовой клетке. Как я могу сообщить кому-либо о чем-либо?

— Если он сдастся, я позабочусь о его безопасности, — повторил Бирн.

— Что, как мой брат Десмонд? Как будто полиция работала над делом в 76-м, когда Десмонда нашли плавающим в Скайлкиле с пулей в голове? Такая безопасность?

Бирн ничего не сказал.

— Моя мать отправила письмо этому даго, Риццо. У него не хватило чертовой порядочности ответить.

Фрэнк Риццо был неоднозначным мэром Филадельфии с 1972 по 1980 год. До этого он был комиссаром полиции.

— Тогда я учился в средней школе, Дэнни.

— Как и твой мальчик.

'О чем ты говоришь?'

Дэнни Фаррен повел плечами и шеей. Это был своего рода бандитский прием, который всегда предшествовал удару левым хуком в перекладину, в чем у Фаррена был большой опыт. К несчастью для него, сегодня этого не произойдет.

«Этот Дойл-панк», — сказал он. «Джимми Дойл».

'Что насчет него?'

Фаррен наклонился вперед. — Думаешь, я не знаю, что произошло в тот день в парке? Думаешь, я не знал, как он порезал моего брата? Он откинулся назад. — Теперь он хочет избавиться от последних Фарренов.

Двое мужчин замолчали.

«Я умираю», — сказал Фаррен.

Он повернул руки. Там, среди кельтских крестов на каждом предплечье, виднелись следы химиотерапии.

«Я сделал несколько вещей в своей жизни», — наконец сказал он. «Я не гребаный хорист. Но эта штука? Это обвинение в убийстве? Это был не я.

Джессика знала, что, когда Фаррену предъявили обвинение, он не признал себя виновным по всем пунктам обвинения. Это была стандартная процедура для таких людей, как он. Тем не менее, поскольку на данный момент так мало что можно потерять или получить, она задавалась вопросом, почему он все еще цепляется за утверждение, что он не совершал взрыв в магазине.

— Ты на записи наблюдения, Дэнни. Ваши отпечатки были на бомбе.

Такие люди, как Фаррен, если бы знали, кто это сделал, все равно приняли бы удар на себя и выжидали, ожидая и замышляя месть.

Он ничего не сказал.

Джессика увидела, как Фаррен взглянул на сотрудника исправительного учреждения, стоящего у двери. Это означало, что встреча окончена. Бирн выполнил свой долг, уведомив гражданина о смерти члена семьи. Он также выступил от имени жителей Филадельфии.

Бирн встал.

— Это плохо кончится для твоего сына, Дэнни. Если бы вам действительно было на него плевать, как вы притворяетесь, разговаривая о семье и наследии, вы бы отозвали его.

'Вы сделали?'

«Сейчас за ним охотится множество полицейских. Думаю об этом. Ты знаешь, как меня удержать. Я могу собрать здесь команду новостей за десять минут, а через двадцать мы сможем показать это по телевидению».

— Я не буду звонить.

— Я не думаю, что ты это сделаешь, — сказал Бирн. — Но в свой последний день в этой жизни ты вспомнишь, что я был здесь. В свой последний день ты вспомнишь, что я пытался спасти твоего единственного сына, а ты ничего не сделал».

Дэнни Фаррен хранил молчание.

«Ты сделала все, что могла», — сказала Джессика. Как только слова сорвались с ее губ, она поняла, насколько неадекватно они звучали. Она верила, что Бирн знает, что у нее на сердце.

Они стояли на парковке для посетителей CFCF.

«Я помню, когда мы были детьми, братья Фаррен были похожи на бугименов», — сказал Бирн. «Я имею в виду, что мы все изображали из себя ирландских крутых парней, но Фаррены были настоящими людьми».

Джессика вспомнила, как росла в своем районе. Это были итальянцы, но это было то же самое. Ее отец одновременно гордился и стыдился того, что он американец итальянского происхождения, всякий раз, когда рассказывали историю о местных бандах.

«Некоторые из нас могли бы пойти этим путем, но мы этого не сделали», — сказал Бирн. 'Ты знаешь почему?'

У Джессики была неплохая идея. Она все равно спросила.

Бирн указал на объект. «Это произошло из-за таких мест. Мы до чертиков боялись оказаться здесь. Оно удерживает вашу руку, охлаждает ваш характер. У таких людей, как Дэнни Фаррен, никогда не бывает такого страха, который управляет их действиями. Внутри или снаружи, не имеет значения. Они будут делать то, что хотят, они будут брать то, что хотят».

Джессика обдумала это. «Но не думаешь ли ты, что в частном порядке, когда гаснет свет и они остаются наедине со своими мыслями, они сожалеют о своем выборе?»

— Надеюсь, они это сделают. Для меня думать иначе означало бы отказаться от всей концепции реабилитации».

Джессика обдумывала свои варианты. — У меня может быть идея.

'Что это такое?'

«Мне придется согласовать это с моим боссом, но что, если мы предложим что-нибудь Дэнни?»

— Что мы можем предложить такого, чего бы он хотел?

— Мы можем предложить ему обратно его единственного сына.

«Я не уверен, что понимаю», — сказал Бирн. 'Как мы это делаем?'

Джессика собралась с мыслями. «Мы можем пообещать ему, что если Майкла возьмут под стражу, предстанут перед судом и признают виновным, его отправят в то же учреждение, что и его отца».

«Прокурор не пойдет на это», — сказал Бирн.

«Нам не обязательно нужно что-то доставлять; нам просто нужно заставить его поверить, что мы это сделаем».

Бирн дал этому секунду. — Думаешь, окружной прокурор сделает предложение?

Джессика достала телефон. 'Давайте посмотрим.'

Двадцать минут спустя Джессика оглянулась на парковку. К ним быстро шел мужчина. Это был адвокат Фаррена.

— Вы сказали, что сможете быстро привезти сюда телевизионщиков? он спросил.

— Да, — сказала Джессика. 'Почему?'

«Мой клиент сказал, что готов выступить с телеобращением к своему сыну».

Все три местные станции были на месте в течение пятнадцати минут. Они согласились использовать кадры пула, снятые филиалом NBC.

Джессика и Бирн вернулись в Раундхаус. В блок видеонаблюдения они вошли сразу после десяти. В большом зале было три яруса изогнутых столов, на каждом из которых было несколько терминалов, с помощью которых видеоустройства можно было подключить к тысячам камер, развернутых по всему городу. Любой настольный монитор можно было отразить на десятифутовом экране в передней части комнаты. Когда прибыли Джессика и Бирн, на нем были цветные полосы. Вскоре их заменили прямые трансляции местных новостных станций. После краткого вступления они перешли к записанному заявлению Дэнни Фаррена.

Наблюдая за происходящим, Бирн думал о своей встрече с Майклом Фарреном. У него был Фаррен, и он позволил ему уйти.

Любой, кому Майкл Фаррен причинил вред, навсегда останется в его душе. Бирн знал, что этот человек напал на него – и у него был ребенок в опасности – но это не облегчило его совесть, и, как он подозревал, не успокоит никогда.

Он был опекуном, и он потерпел неудачу.

Он посмотрел на телевизор, на фотографию Майкла Фаррена, расположенную в верхней правой части экрана.

Глаза смотрели на него.

Дикие глаза.

Билли Волк.

Ричард Монтанари родился в Кливленде, штат Огайо, в традиционной итало-американской семье. После университета он много путешествовал по Европе и жил в Лондоне, продавая одежду в Челси и энциклопедии иностранных языков в Хэмпстеде.

Вернувшись в США, он начал работать внештатным писателем в газетах Chicago Tribune , Detroit Free Press, Seattle Times и многих других. Его романы сейчас опубликованы более чем на двадцати пяти языках.

IV

Билли Волк

55

'... в облике незнакомца .'

Майкл Фаррен уронил последнюю пулю на пол.

Джессика взглянула на Мейре. Она тяжело дышала. Анжелика Лири не пошевелилась и не произнесла ни слова.

Майкл начал пересекать комнату с пистолетом впереди.

— Просто положи это, Майкл, — сказал Бирн. — Просто положи его на пол.

Тем не менее он продолжал идти через комнату. Он собирался передать пистолет Бирну.

'Останавливаться!' - крикнул Бирн.

Он не остановился.

« Часто уходит Христос …»

Он встал перед прозрачными занавесками.

Джессика увидела это — красную точку на спине Майкла Фаррена.

Нет , подумала она. Он у Бирна.

Ждать.

Она посмотрела на свой телефон. Она никогда этого не сделает.

« В облике незнакомца ».

Майкл Фаррен поднял обе руки. В правой руке он держал Макаров.

Джессика закрыла глаза, услышала, как разбилось стекло, звук пули в медной оболочке, пронзившей грудь Майкла Фаррена и врезавшейся в стену, глухой стук, когда его тело упало на пол.

'Нет!' Бирн закричал. В два шага он пересек гостиную, и Джессика оказалась на полу.

Когда звук выстрела эхом разнесся по комнате, Джессика могла слышать только тяжелое дыхание Мэр Фаррен и затихающую песню смерти.

43

Она никогда не была тем, кого можно было бы назвать красивой – ее черты лица были немного асимметричными, они сказали бы, что это тяжелокостная девушка – но у нее было огни и легкий смех, и это сослужило ей хорошую службу.

Из всех взрослых, которых Бирн знал по «Карману», Анжелика Догерти казалась ему ближе всего по возрасту. Она знала музыку, фильмы и телешоу.