В результате он почти каждый день оказывался на месте преступления.

Бирн знал, что ему предстоит увидеть в этом доме смерти, но все же должен был к этому подготовиться. Он получил краткое заключение от своего начальника, который получил первоначальный отчет от двух офицеров, ответивших на звонок в службу 911.

По этому адресу жил человек по имени Эдвин Ченнинг. Ему было восемьдесят шесть лет, жил один. Ченнинг подписался на Med-Alert, службу экстренного медицинского оповещения. Сегодня утром, около 1.20, служба получила сигнал с адреса Ченнинга и, не получив ответа от мужчины, вызвала диспетчерскую полицию.

По словам офицера полиции Рааба, партнера Скиннера, задняя дверь была не заперта. Он вошел в помещение и нашел жертву в гостиной. Он не сразу нашел устройство, вызывающее диспетчера «Мед-Алерт». Его не было на виду, и согласно протоколу патрульному не разрешалось прикасаться к телу.

Бирн знал, что то, с чем ему придется столкнуться, было плохим, но общая картина была еще хуже. Как только он услышал обстоятельства, он понял. Если бы вы провели столько же времени в отделе по расследованию убийств, как и он, вы могли бы почти набросать в уме сцену, просто прослушав краткое изложение. Большинство убийств, связанных с коммерческими ограблениями, выглядели одинаково, как и большинство домашних убийств.

Это был второй случай подобного, если не идентичного, МО за такое же количество дней. Как в результате вторжения в дом, так и в результате того, что должно было выглядеть как вторжение в дом.

Теперь там было четверо погибших.

Первая сцена произошла на тихой улице в районе Мелроуз-Парк города. Семья Руссо: Анджело, Лаура и Марк. Анджело, отцу, было сорок лет. Он владел и управлял сувенирным магазином в Старом городе. Его жена Лаура, тридцати девяти лет, была домохозяйкой. Их сыну Марку было семнадцать. Марк Руссо был звездой легкой атлетики.

Сроки, как поняли следователи, были следующими:

В прошлую пятницу вечером примерно в 18.20 Марка Руссо высадил школьный друг Карл Фиоре. Эти двое ранее закончили тренировку на беговой дорожке и остановились перекусить гамбургером на Монтгомери-авеню.

Карл Фиоре сказал, что он не помнит, была ли в это время припаркована машина Анджело Руссо, Ford Focus 2012 года выпуска.

Где-то между 20:00 в пятницу и 7:30 в субботу человек или люди вошли в дом Руссо - оказалось, что им был разрешен вход или у них был ключ; не было никаких признаков взлома – и он начал обыскивать все жилище. Не было ни одного ящика, шкафа, чулана или ящика для хранения вещей, в которых бы не рылись. В настоящее время следователи опрашивают родственников и коллег, а также страховых агентов семьи Руссо, пытаясь определить, что было украдено, если вообще что-то было украдено.

Но даже несмотря на то, что дом был перевернут, даже несмотря на то, что самые личные вещи, принадлежавшие Анджело, Лауре и Марку Руссо, были разбросаны по жилому помещению, это не было ограблением.

Когда сестра Анджело, Анн-Мари, пришла в субботу в 7.30, чтобы отвезти невестку на итальянский рынок, то, что она обнаружила, было неописуемо ужасающим.

Семья Руссо была обнаружена связанной и заткнутой кляпом на стульях в столовой, образовав небольшой круг в центре гостиной. Каждому из них однажды выстрелили в сердце. На месте преступления были обнаружены три пули, предположительно калибра 9 мм, скорее всего, выпущенные из одного и того же оружия.

Но какими бы жестокими ни были эти хладнокровные убийства, убийца еще не расправился с телом Лоры Руссо.

Детектив Джон Шепард, ведущий следователь по этому делу, провел ночь на месте происшествия, тщательно записывая документы и бумаги, разбросанные по дому. В начале его резюме была любопытная находка.

Хотя был найден ряд официальных документов, свидетельство о рождении Лауры Руссо не входило в их число. Свидетельства о рождении Анджело и Марка Руссо были найдены на полу небольшого офиса на первом этаже.

Звонок в банк Руссо подтвердил, что они не арендовали сейфовую ячейку.

Бригада на месте преступления провела на месте преступления двадцать четыре часа, собирая судебно-медицинские доказательства: волосы, волокна, кровь, отпечатки пальцев. На сегодняшний день единственные найденные отпечатки пальцев принадлежали семье Руссо. Отдел идентификации огнестрельного оружия в настоящее время исследует пули в надежде сопоставить их с оружием, использованным в другом преступлении.

Тот факт, что на клейкой ленте не было обнаружено отпечатков пальцев, позволяет предположить, что убийца или убийцы носили перчатки.

И теперь они нанесли новый удар.

Бирну придется ждать, пока ПФР предоставит отчет о выпущенной с места происшествия пуле, если ее найдут, но он был уверен, что это было то же самое животное.

Он чувствовал его запах.

Бирн включил свет в маленькой кухне Эдвина Ченнинга. Руками в перчатках он открыл настенный шкафчик рядом с плитой. Внутри он нашел галантерейные товары, расположенные в геометрической форме. Коробки макарон, коробки риса, коробки смеси для блинов. В другом шкафу стояли аккуратно сложенные банки с супом, клюквенным соусом и кукурузой. Все торговые марки.

Он открыл один из ящиков. Внутри он нашел столовые приборы на двоих. Два ножа, две вилки, две суповые ложки, две чайные ложки. Судя по всему, этот человек жил один. Фотографии на каминной полке свидетельствовали о том, что он был женат, и уже довольно давно. На самой старой фотографии жертва была изображена в белой морской форме, он обнимал за талию миниатюрную женщину с темными волосами и сверкающими глазами. На последних фотографиях пожилой мужчина и пожилая женщина сидят на скамейке в парке. Казалось, это произошло пятнадцать или двадцать лет назад.

Бирн закрыл ящик, думая, что жертва не может заставить себя избавиться от второго набора столовых приборов или положить его на хранение.

Он надел свежие перчатки, поднялся наверх, стараясь не касаться перил. На втором этаже были две спальни и ванная комната. Одна спальня использовалась как кладовая.

Прежде чем войти в комнату Эдвина Ченнинга, он на мгновение закрыл глаза, вслушиваясь в скудные ночные звуки и запахи. Дезодорант для ковров попурри, линимент, слабый запах сигареты. Внизу он не чувствовал запаха, а на столах не было пепельниц.

Убийца курит?

Часто ли убийца посещает места, где курят ?

Когда Бирн был молодым детективом, он всегда носил с собой пачку Мальборо и пачку Ньюпортов. Один постоянный. Один ментол. Он никогда не был заядлым курильщиком, но люди, с которыми он разговаривал – как свидетели, так и подозреваемые – неизменно курили. Удивительно, чему можно научиться за стоимость столь необходимой и своевременной сигареты.

Он вошел в спальню, включил свет. Ожила пара настольных ламп, по одной с каждой стороны двуспальной кровати. Кровать была застелена в стиле милитари, с пуховым одеялом из бежевой парчи.

Но это была единственная опрятная вещь в комнате.

Как и в доме Руссо, все ящики были открыты, а их содержимое разбросано по комнате. На полу лежала перевернутая шкатулка для драгоценностей. Металлический ящик, возможно, использовавшийся в качестве сейфа, стоял у его ног открытый и пустой. Два чемодана, вероятно, взятые с верхней полки одинокого шкафа, стояли открытые и пустые на левой стороне кровати. Ящики тумбочки стояли на полу перевернутыми. Рядом с ними валялись разнообразные мази и таблетки от простуды.

Пока криминалисты занимались обустройством первого этажа, Бирн спустился в подвал и включил свет. С незавершенного потолка свисали две голые лампочки в фарфоровых цоколях. Подвал был почти пуст, в хорошем состоянии. На дальней стене, под стеклянным блоком, окаймляющим тротуар, стояла стиральная машина «Мейтаг» семидесятых годов и сушилка для белья. Слева стояла еще более старая ванна. К лицу был прикреплен полотенцесушитель; аккуратно висела пара голубых полотенец для рук. Печь, водонагреватель, увлажнитель воздуха.

Справа был небольшой верстак. Над ним с низкого потолка свисала лампа. Бирн потянул цепь. На стене висела небольшая доска с основными инструментами. Четыре или пять отверток, молоток, пара серповидных ключей, пара острогубцев.

Ни один из инструментов не был лишним. Если убийцы и побывали в этом подвале, то, похоже, они ничего не потревожили или вернули все на свои места. Бирн ковырял на верстаке давно засохшую мазку столярного клея, пытаясь найти хоть какой-то смысл в этих преступлениях.

— Детектив?

Голос раздался с вершины лестницы. Это звучало как П/О Скиннер.

'Ага.'

«МЭ здесь. Они собираются начать обработку. Есть ли что-нибудь, что ты хочешь сделать в первую очередь?

Бирну потребовалось несколько минут, чтобы собраться с мыслями. Он достал из кармана телефон и коснулся значка камеры. — Я уже поднимаюсь.

Он выключил свет и поднялся по узкой лестнице.

Хотя его фотографии не будут приобщены к доказательствам (на самом деле они будут храниться как можно дальше от официальных фотографий и видео, снятых как следственной группой, так и офисом медэксперта), он знал, что собирается их сделать. с того момента, как ему позвонили.

Он стоял посреди гостиной, тщательно избегая маленьких желтых маркеров, указывающих на возможные следы крови на ковре.

Почему-то, когда он смотрел на экран своего телефона, обрамляющий тело жертвы, казалось, будто он видел это раньше. Он, конечно, был свидетелем того же ужаса в сцене Руссо, но в уменьшенном виде, на четырехдюймовом экране, все это было представлено в какой-то темной и первобытной перспективе.

После того, как Эдвину Ченнингу выстрелили в сердце – как и Лоре Руссо, но не ее мужу и сыну – убийца взял очень острый инструмент и аккуратно удалил ему лицо.

12

В парке было тихо. Бирн сидел на скамейке рядом с небольшим общественным садом.

В последнее время он стал приходить сюда все чаще и чаще, хотя и не мог точно сказать, почему. Были времена, когда на боковых улицах было тяжелое движение, из-за чего было трудно думать, но даже тогда он находил способ зайти внутрь себя и посетить места, которые ему нужно было посетить.

Тогда бывали времена, как сейчас, когда город спал, и единственным звуком был шелест листьев ветра.

Вудман-Парк, подумал он. Он подумал о том, какой долгий путь прошел этот зеленый уголок, чтобы стать тем, чем он является сегодня.

Он подумал о доме, который когда-то стоял здесь. Это было время смуты, время опасений и страха. Возможно, он верил, что сможет спасти это место. Не структура, а сама суть этого места на земле.

Будучи воспитанным католиком, он знал, что должен верить в искупление. Постепенно, пока он служил в полиции и был свидетелем худших проявлений человеческого поведения, эта вера разрушилась. Рецидив насильственных преступлений достиг рекордно высокого уровня. Казалось, не было никакого искупления в суровом одиночестве тюремной жизни.

Неужели они все сделали неправильно? Бирн знал, что не ему говорить об этом.

Но теперь, сидя здесь, в этом прекрасном месте, которое он лоббировал долго и упорно, пространстве, возникшем из пепла комнаты ужасов, которая когда-то стояла здесь, он снова почувствовал, что искупление возможно.

Но искупление для кого?

Он посмотрел на коробку рядом с ним на скамейке. Предметы внутри вернули его в тот день, в день, когда была убита Катриона Догерти.

За почти четыре десятилетия он много раз думал о ней, думал о том, чтобы увидеть ее на площади на той неделе, думал о ее маленькой фигурке, лежащей под деревьями в парке Шуйлкилл-Ривер.

Бирн открыл коробку, посмотрел на 38-й калибр в ярком лунном свете. Он подумал о том, как впервые увидел это, о том дне, когда Дэйв Кармоди прыгнул на мусорный контейнер и вытащил его из стены за кирпичами. В то время Бирн почти ничего не знал об огнестрельном оружии, но знал, что это устрашающая вещь, которую следует уважать.

При этой мысли слева от него появилась тень. Он повернулся, посмотрел.

«Эй», сказал он. — У меня было предчувствие, что я увижу тебя.

Впервые он встретил кота при довольно странных обстоятельствах. Они оба стояли рядом со старым домом, не подозревая о присутствии друг друга. В этот момент дымоход начал рушиться – несколько лет назад он потерял свою направленность – и несколько кирпичей упали с крыши на голову кота, сбив его с ног.

Бирн отвез кота, которого сразу же назвал Таком, к ветеринару и в течение следующих нескольких недель вылечил его. Он предполагал, что с самого начала знал, что Так ему не принадлежит, и не наоборот. Так принадлежал этому месту, хотя постройки уже давно не было. За последние шесть месяцев, когда Бирн посещал эту зеленую зону, кот появлялся здесь несколько раз.

Как ни странно, он, похоже, знал, когда Бирну больше всего нужен друг.

Так прыгнул на скамейку и уткнулся носом в ногу Бирна.

— Рад тебя видеть, приятель, — сказал Бирн. — У меня есть кое-что для тебя. Я думаю, тебе это понравится.

Поняв, что он собирается прийти сюда подумать, Бирн остановился в ресторане «Ипполито с морепродуктами» на Дикинсон-стрит и взял четверть фунта тунца для суши.

Развернув угощение, Так в предвкушении прыгнул ему на правое плечо. Когда Бирн положил бумагу на скамейку, кот в мгновение ока оказался на ней. Он схватил ее, побежал к живой изгороди позади стоянки и быстро расправился со свежей рыбой.

— Мне ничего, спасибо, — сказал Бирн. 'Я уже поела.'

Через несколько минут кот подбежал к краю участка, повернулся к живой изгороди, еще раз облизнул губы и исчез в темноте.

Ночь снова погрузилась в тишину.

Бирн думал о последних часах и минутах жизни Де Фаррена, о своей роли в этом дне, о событиях, которые произошли; о том, как поднятие руки в гневе могло эхом отразиться на десятилетия, и как в те моменты безумия жизни навсегда менялись.

Человек затвора

Оглавление

• об авторе

• Также Ричард Монтанари