— Позвольте мне помочь, — сказал Бирн. — Это совсем не проблема.

— Нет, тебе не обязательно…

Прежде чем Анжелика успела добраться до коробки, Бирн поднял ее. Когда верх соскользнул, он заглянул внутрь. Там он увидел обрезанные куски труб, торцевые заглушки из оцинкованной стали, клейкую ленту и предохранитель.

Все это бросилось к нему. В одно мгновение он увидел это. Сорок лет слились в один миг. Как он мог быть слеп к этому?

Он повернулся к Анжелике. Она смотрела прямо на него. Ее глаза рассказали всю историю.

'Ты?' — спросил Бирн.

Анжелика ничего не сказала. Она опустилась на стул возле камина.

«Той ночью вы заложили бомбу», — сказал Бирн. «Дэнни Фаррен невиновен».

'Невиновный?' Она засмеялась, но это был серьезный и невеселый звук. — Дэнни Фаррен и его ужасный клан — это многое, Кевин Бирн. Иннокентий не один из них.

Она на мгновение посмотрела в окно, назад.

«Здание по соседству должно было быть пустым. Я смотрел его несколько недель. Дольше. Оно было заколочено. Я не знал, что женщина будет внутри. Она не должна была умереть. Никто не должен был умереть.

— Почему, Анжелика?

Она пожала плечами. — Потому что Фарренов нужно было остановить. Если бы Дэнни уехал на десять лет за поджог, я знал, что он умрет в тюрьме, как и его отец-ублюдок».

Бирн пытался добавить Анжелику Догерти в хронологию ужасов. Он не мог. Он спросил. 'Как?'

Анжелика волновалась, держа в руках кухонное полотенце.

«Это заняло годы», сказала она. — Тогда я выглядела, заметьте, не так, как сейчас. Она пригладила волосы. «Было несложно затащить Дэнни Фаррена в мою постель. С годами он начал говорить, хвастаться. Ты знаешь, какие бывают такие люди.

— И он говорил о бомбах?

«О боже мой, да. И многое другое. О том, что он мне не сказал, я узнал из Интернета. Всегда в библиотеке. Я был очень осторожен.

— Как ты доставил его туда той ночью? — спросил Бирн. — Он у нас на видеонаблюдении.

«Я сказал ему, что вразумил человека, который отказался ему платить, человека, которому принадлежало это здание. Я сказал ему, что у меня есть его деньги. Я был через дорогу, когда в тени пришел Дэнни. Когда он уехал, я бросил бомбу».

— А его отпечатки пальцев на клейкой ленте?

Анжелика взглянула на рулон ленты в коробке. «Дэнни Фаррен трогал многие вещи в моем доме».

Разум Бирна пошатнулся. Он знал, что не видел ничего из этого, потому что не смотрел.

'Чем ты планируешь заняться?' он спросил.

«Вы это записываете?»

'Нет.'

— Откуда я это знаю?

Бирн поднял рубашку, развернулся на месте и постучал себя по груди.

«Тогда я воспользуюсь своим правом хранить молчание», — сказала она.

Бирн указал на материалы в коробке. — Они собираются связать тебя со всем этим. Это не будет сложно.

— Вам не обязательно им ничего об этом говорить, — сказала она. — А зачем тебе? Чтобы защитить Фаррена?

— Они соберут это вместе со мной или без меня.

«Если этого хочет Бог, Он это получит».

— Джасинта Коллинз, — сказал он. — Она умерла в клинике.

— Вот что я слышу.

— Вы посещали эту клинику, Анжелика? Вы прикончили ее, чтобы обвинить Дэнни Фаррена в убийстве?

Анжелика задумалась. — По правде говоря, я был в клинике той ночью. Я вошел в систему. Я уверен, что в вашем отделе есть люди, которые смогут идентифицировать мою подпись, даже если это не мое имя.

Бирн ничего не сказал.

«Я собирал таблетки у своих пациентов неделями, по одной. Я думал, Дэнни может скрыться от обвинений и стать свободным человеком. Я не мог этого допустить. Но когда пришло время это сделать, я ушел. Я не мог.

'Почему?'

«Бедная женщина не причинила вреда моей семье. Фаррены уничтожили его.

— Они собираются назначить второе вскрытие Хасинты Коллинз.

— Я не врач, но я очень хорошая медсестра, детектив. Я верю, что они обнаружат, что женщина умерла от заражения крови, как сообщалось в газетах».

— Кто убил Десмонда Фаррена, Анжелика?

Анжелика поднялась и подошла к окну, выходившему на улицу. В этом мягком свете Бирн мог видеть молодую женщину, женщину, чей мир рухнул той ночью в парке Шуйлкилл-Ривер.

«Я помню, как впервые увидела его», — сказала она. — То есть Дес Фаррен. Он и его забавный белый костюм. Ты помнишь этот ужасный костюм?

'Я делаю.'

«Имейте в виду, я тогда еще не знала, что он сумасшедший», — сказала она. «На самом деле я думал, что он довольно красивый. Как и все Фаррены.

«И вот однажды мы были на рынке. Тот, что на юге. Катриона была всего лишь маленькой девочкой. У тебя еще были молочные зубы, понимаешь? В то утро Десмонд был на улице, раскалывал грецкие орехи ногой на тротуаре и ел их. Можешь представить?'

Бирн ничего не сказал.

— В тот день он положил на нее глаз. Моя Катриона.

'Откуда вы знаете?'

Анжелика разгладила складки на юбке. — Мать знает, она знает. Она повернулась к Бирну. «Я никогда не выбрасывал это из головы. Запах выхлопных газов автобуса, звук трескающихся грецких орехов. За последние сорок лет я не смог пережить ни того, ни другого без того, чтобы стены моего сердца не рухнули».

Она села обратно.

— Я не знаю, кто убил Деса Фаррена, детектив. Я, конечно, сделал бы это сам и сжег бы то, что от него осталось, но тогда мне все еще было страшно. Я не сейчас.

— Это был Джимми?

Анжелика ничего не сказала.

— Он будет окружным прокурором, миссис Лири.

— Итак, мы вернулись к миссис , не так ли? она спросила. «Как время работает против тебя, когда у тебя на руках несколько пятен и немного седины».

Бирн ждал ответа.

«Окружной прокурор Джеймс Дойл, да хранит его Господь», — сказала она. «Мальчик из кармана. Сапожник.

— Ты действительно готов к тому, что с тобой произойдет?

— Я был в аду сорок лет, Кевин Бирн. Еще несколько меня не сломают. Когда умрёт последний из Фарренов, я буду спать как ребёнок, какой бы холодной и жёсткой ни была постель.

Она взглянула на одну из движущихся коробок. Сверху была фотография в рамке. Это был крупный план улыбающейся Катрионы Догерти.

«Возможно, я мало что знаю, но есть одна вещь, которую я знаю наверняка», — сказала она.

Она повернулась, чтобы посмотреть на него. Исчезла скорбящая молодая мать, которую он помнил из парка той ночью. Перед ним теперь стоял убийца.

'Что это такое?' он спросил.

«Мир полон слез».

58

4 июля, через четыре дня после того, как Джимми Дойл добился выдвижения своей партии на пост следующего окружного прокурора города Филадельфии, Бирн стоял на окраине парка Шуйлкилл-Ривер.

После того, как фейерверк закончился и последний из гуляк ушел, он подошел к роще деревьев возле шара-ромба.

Он думал, что найдет там этого человека, и оказался прав.

— Поздравляю, советник.

Джимми Дойл повернулся и посмотрел на него. Он выглядел удивленным, но не шокированным.

— Спасибо, Кевин.

Они не пожали друг другу руки. Через несколько мгновений Джимми опустился на колени, сорвал траву и понюхал ее.

«Меня возвращают запахи», — сказал он. 'Ты?'

Бирн кивнул. 'Всегда.'

— Мягкие крендельки, водяной лед, кукуруза в карамели. Мы действительно были такими молодыми?

'Мы были.'

Джимми подошел к тому месту, где было найдено тело Катрионы. Бирн не помнил, чтобы он находился так близко к склону, ведущему к железнодорожным путям и реке. Ему казалось, что в таком возрасте многие вещи казались больше. Отношения казались более близкими, события более ужасными и напряженными. Время было великим похитителем деталей. Вдали от проспекта он мог слышать шум реки. Он на мгновение задумался о воде, которая текла по этому самому месту за последние сорок лет, о тайнах, которые она унесла.

Он передал пистолет и другие предметы в этой коробке, проездной на автобус и очки. Он дал полное заявление о своей причастности к инциденту с Десмондом Фарреном в этом самом парке. Фишки упадут туда, где они упали.

Вскоре выяснилось, что Джеймс Патрик Дойл был миноритарным партнером Greene Towne LLC, компании, занимавшейся восстановлением рядных домов в Кармане Дьявола. Бирн знал, что новость о том, что он сдал эти предметы, не попала в поле зрения Джимми. Не было смысла оскорблять ум этого человека такими подробностями.

« Инкуайрер» собирается копать, — сказал он. «Будет много шума по поводу того, что пистолет был найден в принадлежащем вам здании. О проездном на автобус Деса Фаррена и его очках.

Джимми повернулся и посмотрел на него. — Я отвечу на вопрос, — сказал он.

'Какой вопрос?'

— Тот, который вы хотите спросить.

Бирн ничего не сказал.

— Я не ставил туда коробку, Кевин. Не сорок лет назад, не двадцать лет назад, не в прошлом месяце. Я не знаю, кто это сделал. Последний раз я видел этот пистолет за несколько недель до Четвертого. Еще в 76-м.

— Ты вернулся туда, где изначально его спрятал?

Джимми колебался, прежде чем ответить на это. 'Я сделал. Хотя бы ради того, чтобы доказать себе, что он все еще там, что его нельзя было использовать при убийстве Де Фаррена.

'И?'

'Это прошло.'

— Кто знал, что оно там?

Джимми рассмеялся. — Кто не знал, что оно там? Вы знали об этом. Дэйв и Ронан. Мой отчим.'

— Томми знал о пистолете?

«Томми Дойл знал все. Пьяный, жестокий ублюдок, которым он был.

Бирн отошел на несколько шагов. «Ронан погиб в той катастрофе в 96-м. Полицейские сказали, что был еще один след от шин. Тебя там не было, Джимми?

Мужчина ничего не сказал.

— И Дэйв. Дэйва застрелили в Питтсбурге, пока ты был там. Знаете что-нибудь об этом?

— Только то, что я прочитал в газетах.

— Что произошло в парке той ночью в 1976 году? — спросил Бирн. 'Куда ты ушел?'

Джимми посмотрел на реку. «Я пошел искать отчима. Он и Бобби Ансельмо.

'Зачем?'

«Может быть, я и говорил о хорошей игре, Кевин, но я был всего лишь тощим ребенком. Я знал, что мой отчим ненавидел Фарренов. Если бы существовала хоть малейшая вероятность того, что Дес Фаррен имел какое-то отношение к смерти Катрионы, Томми убил бы его.

— Почему он этого не сделал?

— Той ночью я не смог найти ни одного из них. Я только что пошел домой. Джимми повернулся и посмотрел на Бирна. Он позволил пройти нескольким долгим мгновениям. — Что ты сделал, Кевин?

Бирн этого ожидал. — После того, как ты ушел, я потерял Деса Фаррена в толпе. Я потерял всех в толпе».

— Я пытался связаться с тобой по рации, — сказал Джимми. — Ты так и не ответил.

— Это потому, что батарея села.

'Ушел? Ты имеешь в виду мертвого?

«Я имею в виду ушел, как будто его там нет», — сказал Бирн. «Я дошел до угла 27-й и Ломбардской, тебя нигде не было видно. Я пытался связаться с тобой по рации, но она не работала.

— Я помню, что там была батарейка, когда ты мне ее вернул.

— Это потому, что я заменил его.

Джимми кивнул. Бирн задавался вопросом, обрабатывает ли он все это в мозгу своего адвоката, взвешивая, как это прозвучит для судьи и присяжных.

— Дэйв Кармоди, — сказал Джимми. «Он всегда был самым слабым».

«Он был силен и в других отношениях», — сказал Бирн. «Никогда не было более преданного ребенка».

«Он всегда чувствовал себя частью этого. Ему казалось, что мы заставили Деса Фаррена убить Катриону. Ронан тоже. Я не думаю, что вина и стыд когда-либо покинули их сердца».

«Дело Деса Фаррена все еще открыто», — сказал Бирн.

— Как и у Катрионы Догерти, — сказал Джимми. «Найдёшь что-нибудь, принеси мне, и я представлю это большому жюри. Даю вам слово.

Бирн воспользовался моментом, чтобы обдумать свои мысли. «Я вспоминаю встречу в вашем офисе, на которой мне сказали идти туда, куда меня приведет дело», — сказал он.

— Тогда это было правдой. Теперь это правда.

— Ты уверен, что это то, чего ты хочешь?

«Тебе никогда не приходилось отговаривать поступать правильно, Кевин».

«Несмотря на то, что я много раз был соучастником всевозможных краж, как мелких , так и крупных …»

— Несмотря на все это, — сказал Джимми. — Но я придерживаюсь того, что сказал. На этом настаивает окружной прокурор. Город Филадельфия поддерживает это».

— Звучит как предвыборная речь.

Джимми расплылся в улыбке, которая помогла ему оказаться там, где он был сегодня. — Ты прав, — сказал он. — Слишком много соли.

Джимми Дойл смотрел на парк. В этот момент Бирн еще раз увидел самоуверенного парня из «Кармана Дьявола».

«Ты идешь туда, куда ведет тебя сердце, Кевин», — добавил Джимми. — Ты идешь туда, куда ведет тебя твоя клятва. Ты всегда был лучшим из нас».

Двое мужчин замолчали. Был только шум реки. Первым заговорил Бирн.

«Ты выиграешь».

«В политике Филадельфии нет ничего, — сказал Джимми.

— Вы выиграете, — повторил Бирн.

— Тебе следует подумать о том, чтобы прийти в отдел убийств в офисе окружного прокурора, Кевин. Больше никакой беготни и стрельбы; ты по-прежнему сохраняешь щит и титул. Ты возглавишь подразделение в свой первый день.

«Я счастлив там, где я нахожусь», — сказал Бирн.

Джимми потянулся к лацкану и достал гвоздику, которая лежала там. Он присел и положил его на то место, где было найдено тело Катрионы Догерти.

— Знаешь, у Кэти было такое отношение к ней. Иногда она выглядела такой легкой, такой неземной, что малейший ветерок мог унести ее». Джимми встал. «Она посмотрела на меня. Я не мог о ней позаботиться. Возможно, я не заслуживаю этой работы. Я не смог защитить даже одиннадцатилетнюю девочку».

'И последний вопрос.'

'Конечно.'

— Вы просили, чтобы Джессика взялась за дело в тот же день, когда была найдена коробка. Как это произошло, Джим?