Билли посмотрел. В сейфе находилось, по-видимому, пятнадцать тысяч наличными, все в переплете по сотням. Еще там были прозрачные пластиковые пакеты с золотыми часами, браслетами и ожерельями. Шон быстро сгреб все это в спортивную сумку. Прежде чем застегнуть молнию, он увидел в сейфе кое-что еще.

— О нет , — сказал он. — Денни, Денни, Денни .

Шон полез в сейф и достал револьвер. Похоже, это был полицейский специальный калибр 38-го калибра. Он засунул M&P за пояс, встал и пересек комнату. Он постучал по губам ЛоКонти.

— Заверните его, — сказал он.

Билли обмотал голову мужчины изолентой, заткнув ему рот.

Шон опустился на колени перед ЛоКонти. — Ты солгал мне, Денни. Это самое низкое, что может сделать человек. Ты солгал мне, и это ранит мои чувства».

Он стоял. Он указал на камеру, смотрящую на них сверху вниз.

— Камера включена?

Деннис ЛоКонти кивнул.

«Запись?»

Еще один кивок.

'Хороший.' Шон подошел к камере и несколько мгновений смотрел в нее.

«Вот что происходит с лжецами», — сказал он.

Он вернулся туда, где сидел Деннис ЛоКонти, приставил пистолет к голове мужчины и нажал на спусковой крючок. Сила взрыва в упор отбросила ЛоКонти на бок на пол. Кровь и фрагменты его черепа испачкали ярко-желтые стены.

— А что сейчас , мудак? А что сейчас ? Получил какой-нибудь чертовски умный ответ?

Шон выстрелил из револьвера в грудь ЛоКонти, затем отбросил пистолет в сторону.

'Билли.'

Билли посмотрел на мужчину.

Шон .

Шон залез в пальто Билли, достал свою фотографию и вложил ее Билли в руку. «Я же говорил тебе не показывать эту чертову картинку . Держите его в руке.

Билли уставился на фотографию. От Шона мало что осталось.

— Ты должен сказать, что знаешь, кто я.

— Шон, — сказал Билли.

— Обогните сзади, возьмите фургон и поезжайте вперед. Я собираюсь осветить это место».

'Хорошо.'

Шон подбежал к входу в магазин, перепрыгнул через прилавок, как раз в тот момент, когда вдалеке завыли сирены. Казалось, что все полицейские машины города уже в пути. И они приближались.

Билли посмотрел на фотографию в своей руке и на мужчину перед магазином.

Шон .

— Нам придется расстаться, Билли.

Билли молчал.

— Ты знаешь, где меня встретить, да?

Сирены приближались.

— Ты знаешь, где меня встретить, да? Нам придется разделиться.

— Я знаю, — сказал Билли. «У троллейбусного завода. Я знаю.'

Шон посмотрел на часы. 'Полночь.'

'Хорошо.'

Билли видел, как мужчина выбежал через заднюю дверь по переулку и перелез через забор в конце. Он посмотрел на фотографию.

Шон.

Полночь.

Билли припарковался возле старого склада в конце Рид-стрит, вдали от ближайшего уличного фонаря, всего в пятидесяти футах от входа на Филадельфийский троллейбусный завод. Время от времени мимо проезжала полицейская машина.

Билли ждал Шона. Было уже за полночь, а Шон не появился. Что-то пошло не так.

Он шагнул в затемненный дверной проем склада, вытащил «Макаров» из кобуры и держал его рядом с собой. Он прислушивался к шагам и быстрому пыхтению собаки К-9, идущей по улице, но не услышал ни того, ни другого. Однажды на него напала немецкая овчарка с серебряными глазами, когда он вынес пару подсвечников из дома в Торресдейле. Это было, когда ему было около девяти, до того, как ему приснился сон, и он помнил каждую деталь, каждый скрип ступенек лестницы, даже запах собаки.

Он оглядел здание. Возле белого фургона стояли двое полицейских, мигая фарами. Билли вытащил глушитель из кармана джинсов и навинтил его на ствол. Он еще раз взглянул, когда подъехала вторая патрульная машина.

Он посмотрел направо, на квартал рядных домов на Эрп-стрит. Он знал, что за ними был переулок, переулок, ведущий на Южную 36-ю улицу. Дальше, примерно через квартал, в Уортоне, он сможет сесть на автобус SEPTA.

Билли закрыл глаза, пытаясь привести в порядок свои мысли. Когда он был маленьким, он проводил много времени в этом районе, идя по следам. Однажды он нарисовал свое имя на этом складе. Он задавался вопросом, было ли оно еще там. Возможно, если бы он это увидел, это вернуло бы его обратно.

Он открыл глаза и оглядел здание. Каким-то образом Эмили стояла на углу, прямо под уличным фонарем. На ней было пудрово-голубое платье и тонкая нитка жемчуга. Когда она повернулась, чтобы посмотреть на него, Билли поднял руку, чтобы помахать рукой. Затем он увидел, что правая сторона ее головы отсутствует.

Это была не Эмили. Это была девушка из «Нефритового чайника». Мертвая девочка.

Это были тени.

Билли глубоко вздохнул и переложил тяжесть сумки на плечо. Прежде чем он успел сделать шаг, он увидел слева от себя лужу теней. Мужчина находился на расстоянии менее пяти футов. Билли не услышал, как он подошел. Его шаги заглушал звук сирены.

'Полиция!' - крикнул мужчина.

Билли развернулся, вытащил оружие и выровнял его. Он выжал один раунд.

Пуля попала в правый глаз полицейского и вышла из задней части черепа с сильной струей алой крови. Полицейский рухнул на правый бок, перекатился на спину. Билли приставил ствол оружия к сердцу мужчины и еще раз нажал на спусковой крючок. Сила взрыва заставила тело мужчины слегка приподняться над землей.

Билли отступил назад, посмотрел на мужчину и увидел распущенные красные нити над карманом, теперь уже пропитанным кровью. Он спрятал оружие в кобуру, когда полицейская машина свернула за угол, всего в двадцати ярдах от него. Он заглянул в пальто и на фотографию.

Мужчина на земле не был полицейским.

Это был Шон Фаррен. Его брат.

Шон не говорил, что он полицейский. Он пытался его предупредить.

Билли наблюдал, как дух Шона начал подниматься. Он увидел их мать, Дину Фаррен, такую худую на больничной койке, с фиолетовыми синяками на руках, с кожей цвета костей. Он увидел, как его брат стоял перед отцом и принимал на себя избиения, от которых у него на глазу остался шрам. Он увидел разбитую чашку на полу. В тот сочельник он увидел своего брата, стоящего над ним на Карпентер-стрит. Он видел себя рожденным во тьме.

Билли снял фотографию Шона со своего пальто. В нем он вдруг смог увидеть все. Каждая черта лица Шона. Он поместил фотографию на тело брата. Затем он полез в карман Шона и достал опасную бритву. Теперь ему придется подвести окончательную черту.

РОТАС .

Билли знал дорогу.

Билли побежал.

36

Сцена в U-Cash-It была кровавой баней. Денниса ЛоКонти нашли в офисе привязанным к стулу, стены были залиты его кровью. Сначала выяснилось, что ему выстрелили один раз в голову и дважды в грудь. Просмотр записей наблюдения показал, что Шон Фаррен выстрелил в грудь мужчине из полицейского пистолета 38-го калибра, который был найден на полу возле двери офиса.

Джо Садик, который наблюдал за происходящим через дорогу с того момента, как позвонил, увидел, как белый фургон Econoline умчался прочь от места происшествия. Он записал номерной знак.

Через пять минут после стрельбы в конце Рид-стрит был установлен периметр. Катер части морской пехоты поднялся в воздух. На месте происшествия находился сотрудник отдела идентификации, который снял отпечатки пальцев с жертвы.

Когда Бирн прибыл с Джоном Шепардом и Джошем Бонтрагером, на месте происшествия было двадцать машин сектора и более сорока патрульных пешком.

Бирн подъехал к складу. Трое детективов вышли из машины. Бирн разложил карту на капоте машины.

В трех ближайших кварталах стояли десятки рядных домов.

Бирн занял квартал на Рид-стрит. Пока два патрульных патрульных прикрывали фасады домов, он медленно пробирался по переулку позади них. Один за другим он подходил к задним дверям и окнам, прислушиваясь. Только в четырех домах горел свет.

Он знал, что патрульные будут стучать в парадные двери и звонить в колокольчики.

Когда Бирн добрался до третьего дома с конца квартала – дома без горящего света – он посмотрел на дверной косяк.

Задняя дверь была слегка приоткрыта.

Он стоял на верхней ступеньке и прислушивался. В доме было тихо. Он убавил громкость рации и слегка постучал по дверному косяку. Никакого ответа. Он постучал еще раз. Ни света, ни реакции.

С оружием на боку, он ударился плечом о дверь и покатился на кухню. Единственным освещением была маленькая лампочка на вытяжке.

Кухня была пуста. Бирн глубоко вздохнул и пошел по короткому коридору в сторону гостиной. В коридоре была дверь, вероятно, ведущая в кладовую или туалетную комнату. Он попробовал ручку. Заблокировано.

Дойдя до конца коридора, он остановился. Свет секторных машин на Рид-стрит залил стены гостиной красным и синим светом.

В мигающем свете он увидел планировку гостиной, увидел свой путь к лестнице, ведущей на второй этаж. Повернув за угол в столовую, он почувствовал что-то у своей ноги. Что-то тяжелое.

Женщина лежала лицом вниз на ковре в столовой. Бирн опустился на колени и приложил два пальца к ее шее. У нее был пульс. Он посветил маглайтом ей на затылок, увидел кровь.

Прежде чем он успел взять в руки рацию, он увидел тень слева от себя.

Он повернулся. Майкл Фаррен стоял позади него. В одной руке он держал трехмесячного ребенка. Маленькая девочка в красном комбинезоне. В правой руке он держал Макаров. К нему был прикреплен глушитель.

— Положите оружие на пол, — сказал Фаррен.

Бирн подчинился.

'Покажи руки.'

Бирн раскинул руки по бокам.

'Кто ты?' – спросил Фаррен.

Бирн медленно поднялся на ноги. «Меня зовут Бирн. Я детектив полиции Филадельфии.

Фаррен указал на оружие Бирна. Он прижал ребенка ближе к груди. Он шагнул позади Бирна, вне поля зрения.

— Очень медленно вытащите журнал. Бирн сделал, как было приказано. — Теперь вытащите патрон из патронника. Бирн снова последовал указаниям.

«Освободите карманы».

Бирн сделал это. Ему показалось, что убийца хотел знать, есть ли у него второй пистолет или дополнительный магазин. У него не было ни того, ни другого.

«Поднимите штанины. Один за раз.'

Бирн подчинился.

Майкл Фаррен отступил перед Бирном, указывая ему дулом «Макарова», чтобы Бирн пересек комнату и сел на стул у камина. Когда он это сделал, Фаррен взял магазин, вынул все патроны и положил их в карман вместе с единственным патроном, извлеченным из патронника.

Двусторонняя радиостанция затрещала. Бирн бросил взгляд на проход на кухню. Он знал, что задняя дверь все еще открыта. Он подождал, пока один из новичков-патрульных ввалится в дом с оружием наготове. Он ждал катастрофы.

— Я хочу, чтобы вы выступили по радио, — сказал Фаррен. «Я хочу, чтобы вы сказали им, что вы очистили этот дом и собираетесь продолжать обыскивать другие дома».

Бирн не пошевелился. Он ждал разрешения. Фаррен прикоснулся стволом глушителя к голове ребенка.

«Я видел адрес по дороге», — добавил Фаррен. — Я знаю, где мы находимся. Сделай это сейчас.'

Бирн медленно потянулся к двусторонней связи и попал на канал.

«Я в 3702», — сказал он. «Третий дом от угла. Ясно. Идем дальше.

— Прекрасно, — сказал Фаррен. «Теперь уменьшите громкость, но не выключайте. Положи его на пол.

Бирн сделал это. Он держал руки в стороны.

«Квартал довольно плотно оцеплен», — сказал он.

Фаррен кивнул, но ничего не сказал. Он переместил вес ребенка.

Когда фары секторной машины скользили по стенам, Бирн смог лучше рассмотреть Майкла Фаррена. На зернистой фотографии, взятой из записей с камер видеонаблюдения Sadik Food King, а также на последнем снимке из кружки, он увидел подозреваемого – мужчина, белый, лет тридцати пяти, каштановые волосы, голубые глаза, среднего телосложения, шрам на лице. правая щека.

Но в этот момент, в этом месте, он увидел десятилетнего мальчика, выбегающего на середину улицы.

Бирн помнил ту ночь, как будто она была вчера. Он вспомнил снег. Он вспомнил песню «Маленький барабанщик», доносившуюся из жестяных динамиков в винном погребе. Он вспомнил Дэнни Фаррена, стоящего на углу со своими двумя десятилетними сыновьями. Он помнил машину, вывернувшую из-за угла, тошнотворный звук удара, снег, падающий на ярко-красную кровь.

— Мне пора идти, — сказал Фаррен. Он прижал ребенка ближе. — Вам лучше надеяться, что ваши коллеги-офицеры не будут слишком раздражительны.

— Никто ничего не собирается делать, Майкл.

— Майкл мертв, детектив. Ваши люди убили его в канун Рождества 1988 года. Теперь остался только я».

— Хорошо, — сказал Бирн. — Как мне тебя называть?

Фаррен посмотрел на него так, словно это было общеизвестно. 'Билли.'

«Волк Билли», — подумал Бирн.

Он кивнул. — Тогда Билли.

Сирена ожила в полуквартале и начала затихать. Фаррен напрягся и приблизился к проходу на кухню.

— Зачем все это, Билли? — спросил Бирн. — Почему эти люди?

Фаррен несколько мгновений смотрел в темноту.

«Дедушка, дядя Патрик, Шон. Они все были прокляты. Как и я.

Он опустил оружие и держал его рядом.

— А теперь мой отец. Есть только один путь.

«Площадь Сатора», — подумал Бирн.

Пять слов, пять строк.

Обращение к квадрату может снять сглазы и проклятия.

'Что ты имеешь в виду?' — спросил он, пытаясь выиграть время. — Как проклят твой отец?

Каждые несколько секунд Фаррен открывал левую сторону пальто и заглядывал внутрь. Бирн наконец понял, что делает. Внутри пальто были фотографии. Он пытался отметить в Бирне человека, которого он знал, или человека, которого он должен был убить. Он протянул руку и коснулся фотографии в правом нижнем углу. Бирн увидел это всего секунду, но заметил, что фотография старая, винтажная, цвет выцвел от времени. На фотографии рядом был крупный план отца Майкла, Дэнни.

«Все началось с моего деда, когда он приехал сюда».