За два года у нее родилось два прекрасных мальчика, Дэниел и Патрик. Прекрасная, сильная и розовая, рожденная с разницей в один год, в день Самайна , в канун ноября.

После войны нужно было зарабатывать деньги и иметь деньги. Передняя комната рядного дома больше не была пригодной или достаточно большой для торговли, поэтому Мэр нашел нескольких местных торговцев, которые за стоимость своих пинт каждую ночь, пока работа не была завершена, реконструировали помещение, снося стены и строя подходящая штанга с рейкой. Она нашла человека, который сделал неоновую вывеску по себестоимости, и она прошла над входной дверью, выходящей на проспект.

В конце августа 1952 года, за несколько дней до Дня труда, Лиам и Мэлоуны отсутствовали. В баре было всего трое местных жителей. Кэл Мерфи, который в восемьдесят лет почти каждый вечер занимал первый табурет и стал фактическим мэром Стоуна, пил третью пинту.

Маргарет, женщина, которая работала в баре три вечера в неделю, протирала стойку, пока Мэр сидела за столом и пыталась найти деньги для своих поставщиков.

Сразу после десяти дверь открылась, привлекая взгляд Мэр. Вошли двое молодых людей. Каждый из них был около подростка, один был невысоким и дородным, другой повыше и голодным на вид. Им не нужно было объявлять о своих намерениях, чтобы Майре знала об их миссии.

Пухлый вытащил из кармана маленький серебряный пистолет и бросил на стойку пакет с обедом. — Положи сюда деньги, — сказал он Маргарет.

Никто не двинулся с места.

Мэр взглянула на дверь в заднюю комнату. Она одновременно надеялась и боялась, что Лиам выступит. Надеялся, потому что он знал, что делать. Боялся, потому что этот мальчик может испугаться и нажать на курок.

Лиам не появился.

— Ты знаешь, у кого ты воруешь? — спросил Кэл Мерфи.

Молодой человек приставил пистолет к голове Кэла и отдернул курок.

— Я задал тебе вопрос , старик?

Мёрфи промолчал, но не отвел пристального взгляда от мальчика с пистолетом. Пухлый вытащил пистолет и подошел к бару. Он жестом предложил более высокому мальчику встать позади Мёрфи.

Дулом пистолета пухлый подтолкнул пустой мешок поближе к Маргарет. Маргарет посмотрела на Мэра. Майре кивнула.

Не сводя глаз с мальчиков, Маргарет открыла кассу и положила деньги в мешок.

— И монеты тоже, — сказал пухлый.

Маргарет подчинилась.

— И нам понадобится тот ящик, который ты хранишь под стойкой.

— Не знаю, о чем ты говоришь, — сказала Маргарет.

Высокий вытащил нож из ножен на поясе, поднял его высоко в воздух и вонзил в тыльную сторону руки Кэла Мерфи. Старик закричал от боли. Высокий вытащил нож и вытер его о рубашку Кэла Мерфи.

«Следующий попадет ему в горло», — сказал он.

Маргарет снова встретилась взглядом с Мэр. Майре снова кивнула.

Пока Мэйр заботилась о руке Кэла Мерфи, Маргарет залезла под стойку, вынула сейф и открыла его. Майре знала точное содержание. Триста шесть долларов пятьдесят пять центов. Буфетчица сложила все это в мешок.

Мальчики так же быстро, как и пришли, прошли через дверь и ушли.

Три дня спустя Майре вернулась с рынка и обнаружила на входной двери «Камня» грубо сделанную вывеску:

Закрыто на ремонт .

Странно, подумала она, задаваясь вопросом, откуда возьмутся деньги на этот ремонт и как они могли позволить себе отказаться от трехдневного заработка, особенно теперь, когда они потеряли триста долларов из-за воров.

Она обошла заднюю часть дома и вошла через кухню. Поскольку они были закрыты, на плите стояла только кастрюля с супом для чая. Она поставила сумки и протолкнулась через дверь в бар.

Их было пятеро в комнате. Братья Мэлоун, Лиам и молодые Дэнни и Патрик.

За стойкой стояла пара высоких деревянных крестов, сделанных из бревен размером два на шесть дюймов, собранных из снесенных домов на Стиллмане.

Двое мальчиков, ограбивших таверну, были привязаны к крестам, совершенно обнаженные, как день, с заткнутыми ртами промасленными тряпками. Мэр увидела длинные красные рубцы на их руках и ногах. У пухлого на правой стороне талии была зияющая рана, в которой не хватало более фунта мяса. Оно было грубо сшито с помощью кожаного дырокола и бечевки Мэра. Она чувствовала запах инфекции.

В центре каждого сундука мальчиков черной краской была нарисована мишень для дартса.

Время от времени Кайл Мэлоун выпивал рюмку виски, ходил вокруг бара и брал четыре дротика. Одного за другим он стрелял из них в грудь мальчиков. Каждый попадание в яблочко вызывало аплодисменты остальных. Все ходили по очереди, даже мальчики.

Игры продолжались еще долго после того, как Майре легла на вечер.

На третий день с двери спала вывеска, кресты исчезли и «Камень» вновь открылся для торговли. Никто не спросил о мальчиках.

Когда два детектива, которым было поручено расследование дела об ограблении, остановились, они выпили бесплатно и сетовали на состояние мира, в котором трудолюбивые люди, такие как Лиам Фаррен, стали жертвами преступных элементов.

Неделю спустя, стирая барные полотенца в подвале, Мэр увидела четыре разобранных куска пиломатериалов, сложенных в углу.

Дерево пахло отбеливателем.

Это был не последний раз, когда их использовали.

Когда Дэнни и Патрик подросли, они присматривали за Десмондом, но Десмонд не ходил с ними.

Патрик стал настоящим ловеласом, не появлялся допоздна, женщина в каждом приходе, многие из них были замужем. Однажды его поймали с поличным, и нашедший их муж занес на него нож. Этот человек целый год ходил с тростью и ни разу не поднял глаз, переходя Монтроуз-стрит.

Дэнни женился на Дине Финнеран, и празднование длилось четыре дня, привлекая гостей даже из Огайо. Дина сияла.

Репутация и знания The Devil's Pocket Boys росли. В Дандолке Мэр никогда не запирала дверь своего дома и не видела смысла начинать здесь. Хотя большая часть окрестностей и самого города стала жертвой преступлений, как крупных, так и мелких, никто не осмелился ничего украсть у клана Фаррен.

1974 год

Черная новость пришла в виде телеграммы. Отсидев всего два месяца из десятилетнего срока за непредумышленное убийство, Лиам Фаррен пересекся с цыганской бандой в тюрьме Гратерфорд. Рассказывают, что в последний день он отдал все, что мог, но был побежден во дворе тюрьмы и сбит чивоменгро .

Лиам Майкл Фаррен был мертв.

Той ночью Мэр отнес свою одежду к реке под мостом на Саут-стрит и стирал ее, пока все пятна не исчезли, а его рубашки не засияли белизной. Она оставалась до рассвета, ее слезы падали в Шуйлкилл.

Она подумала о своей бабушке, маленькой, но свирепой женщине, гуляющей по сельской местности графства Лаут. Ее бабушка однажды сказала, что в детстве ее проклял пука:

Иди с кошкой, это значит пойти с диабхалской кошкой .

Пусть кошка съест тебя, и пусть дьявол съест кошку.

Мэр считала, что, когда ее первенца похитили, оставив ее с подменышем, проклятие вернулось.

Действительно, Мэр Фаррен узнала, что он никогда не уходил.

19

Филадельфия, 2015 г.

Джессика посмотрела на часы. У нее было двадцать минут, чтобы добраться до суда. Она справится, но не будет готова. На ее столе лежало двадцать семь ящиков. Это всегда была борьба между пунктуальностью и подготовленностью.

Она собрала все свои папки с документами в своей огромной холщовой сумке, когда подняла глаза и увидела мужчину, стоящего в дверном проеме.

— У тебя есть минутка? он спросил.

— Для вас, сэр, всегда, — сказала Джессика.

Мужчина улыбнулся. — Сколько раз нам придется повторять это дело, сэр?

Это была правда. За все время пребывания Джессики в офисе окружного прокурора она не усвоила эту часть приличия правильно. Когда она работала в полиции, ей приходилось иметь дело с начальством, которое иногда было моложе ее. Она имела дело с начальством, с которым часто общалась. В двухзначном хозяйстве было много перекрестков. У Винсента были свои начальники и подчиненные; У Джессики было свое. В полицейском управлении это можно было обойти, обращаясь к другому человеку по его званию. Если вам было неудобно называть своего начальника Джоуи, вы называли его «Сержант». Это было нужное количество знакомства и уважения.

Добавьте к этому тот факт, что полицейские автоматически реагировали при общении с публикой: «сэр» или «мэм», независимо от того, в каком настроении вы были и заслуживали ли они уважения.

Здесь все было совсем по-другому. Казалось, что ей придется называть свое начальство именно так, как они хотели, чтобы она их называла. Сказать «Думаю, я согласен с вами, начальник подразделения» прозвучало немного странно.

— Ты прав, — сказала она. «Я запомню в будущем».

Мужчина сел на край ее стола и поправил складку на брючинах. Он был высоким и широкоплечим, у него были коротко подстриженные светло-каштановые волосы, голубые глаза и широкая улыбка.

«Я получил сводку по делу Картера», — сказал он. «Это было мастерски».

«Спасибо», сказала Джессика. Она почти сказала «сэр» , но остановила себя. «У меня хорошая команда».

«Ваша наука была немного слабой».

Это была правда. Рурк Хоффман проделала дыры размером с пушечное ядро в показаниях своего свидетеля относительно крови и волокон, обнаруженных на одежде Картера, в основном из-за практически несуществующего размера выборки. И все же ей пришлось это представить.

Как бы спешила Джессика, она не собиралась прерывать этот праздник любви. В ее кабинете стоял начальник отдела убийств. Были те, кто верил – и Джессика причисляла себя к их числу, – что он пробудет здесь недолго. Все знали, что этой осенью он собирается баллотироваться на пост окружного прокурора, и все верили, что он победит.

Позже в тот же день в гостинице «Эшбернер Инн» состоялся тонко завуалированный сбор средств для него.

'Вы приезжаете вечером?' он спросил.

Присутствие на сборе средств не было обязательным, но было обязательным.

— Я бы не пропустил это.

— Увидимся там, — сказал он и вышел из ее кабинета.

Собирая свои вещи, Джессика подумала, что могла бы поступить гораздо хуже, чем присоединиться к следующему окружному прокурору округа Филадельфия, г-ну Джеймсу П. Дойлу, эсквайру.

Она задавалась вопросом, назовет ли она его когда-нибудь Джимми.

«Эшбернер Инн» представляла собой пиццерию и бар для гурманов с кирпичной печью на Торресдейл-авеню и Эшбернер-стрит в районе Холмсбурга.

Ресторан едва не заслужил свое название в декабре 2012 года, когда из-за неисправности электричества произошел пожар. В следующем году это место было реконструировано и переоборудовано, и после закрытия «Поминок по Финнигану» в Норт-Либертис оно стало популярным местом для полиции, пожарных и другого городского персонала.

Джессика вернулась домой, приготовила ужин, приняла душ и оделась в рекордно короткие сроки. Она оставила двоих детей и мужа перед телевизором с подносами.

Когда она пришла сразу после 6.30, зал уже был переполнен. Она узнала меньше половины людей. Полицейские, юристы, а также представители профсоюзов, бизнесмены и все остальные, кто интересуется тем, как осуществляется правосудие в городе Филадельфия.

Это была всего лишь коронация АДА Джеймса Дойла.

Если все пойдет по плану, он станет следующим окружным прокурором Филадельфии.

К тому времени, как Джимми Дойл вышел вперед, Джессика уже пила вторую порцию Бакарди с колой и уже чувствовала это. К старости она стала настоящим легковесом. Было время, когда она могла выпить пять или шесть порций, лечь спать, встать в 5.30, надеть кроссовки Reebok и пробежать три мили перед тем, как отправиться в офис.

Те дни прошли. Она посмотрела на часы. Было 8.36, на пять минут позже, чем она смотрела в последний раз. Несмотря на всю еду и всех людей, которых она не видела за пределами профессиональной деятельности в течение нескольких лет, ее мысли продолжали возвращаться к куче дел, которые она накопила на своем столе.

Кто-то постучал по стакану, и толпа замолчала. Джимми Дойл выглядел элегантно в темно-синем костюме и бордовом галстуке.

Начал он, как и ожидалось, с того, что поблагодарил всех за присутствие, особенно владельцев ресторана. Он признал воротил, влиятельных лиц и шейкеров.

«Я родился и вырос в Филадельфии, в небольшом районе под названием «Карман Дьявола». Как многие из вас знают, это означает две вещи. Если вы из Кармана, то долго не продержитесь, если откажетесь от боя. И то, что я сегодня стою здесь, означает, что я выиграл как минимум на одного больше, чем проиграл».

Вежливый смех. Вежливые аплодисменты.

«Но то, что я боец, не означает, что я добрался сюда самостоятельно. В моем углу было много людей. От сотрудников правоохранительных органов до общественных организаторов и активистов, людей, работающих в сфере здравоохранения, социальной работы и, да, даже адвокатов, которые помогли мне показать себя на высоте, когда мы сражались в баре.

«Я баллотируюсь на пост окружного прокурора, чтобы сделать Филадельфию более безопасным местом для жизни, работы и воспитания детей с меньшими затратами. Округ тратит значительную часть своего бюджета на систему уголовного правосудия, однако мы не чувствуем себя в безопасности в своих домах и на улицах. Что-то не так, когда заполняемость тюрем выше, чем наших отелей, а мы все равно не чувствуем себя в безопасности. Люди разочарованы.

«Я буду первым, кто скажет, что предстоит еще много работы. У моей ирландской бабушки была поговорка: Семья ирландского происхождения будет спорить и ссориться. Но позвольте крику раздаться извне, и вы увидите, как они все объединятся.

«Вот какими я вижу честных, порядочных и трудолюбивых жителей Филадельфии как семью. Конечно, как и во всех семьях, у нас могут быть разногласия по поводу того, как добиться цели, но если нам будет угрожать преступный элемент, и вы увидите объединенную Филадельфию, сильную Филадельфию, решительную Филадельфию».