Босые ноги Тха шлёпали по слегка влажному полу. Её взгляд устремился на меня и не отрывался ни на секунду, будто прикованный. Я не мог прочитать, что она задумала, но отчётливо понял, что не вижу и следа сексуального желания.

В этот момент я осознал, что не только Тха обнажена, но и я. Горячая вода медленно скатывалась по голове и плечам, слегка обжигая. Пар витал вокруг, делая обстановку мистической.

Пока пустынница шла ко мне, я успел оценить её фигуру уже без одежды. Бронзовая кожа, немалая грудь с розовыми ореолами. Длинные волосы цвета песка, сейчас они слегка блестели от влажности в душевой.

Длинные спортивные ноги, плоский живот с едва заметным рельефом мышц. Её нельзя было назвать хрупкой, многие годы изнурительных тренировок среди Народа Пустыни оставили свой отпечаток. При этом фигура была женственно утончённой. Произведение искусства неизвестного мастера, что вложил душу в эти линии.

— Что ты делаешь? — спросил я у пустынницы, когда та переступила невысокий порожек и оказалась вблизи, среди клубов горячего пара.

— Ты мой Тха, и естественно, что я хочу провести Ритуал Омовения, чего пока не получалось сделать, — Тха пыталась говорить ровно, но я чувствовал, что она сильно нервничает. Это выражалось в том, что она слегка поджимала губы и время от времени отводила взгляд. Она явно чувствовала себя не в своей тарелке.

— Ритуал Омовения? — спросил я, делая крохотный шаг назад.

Я не робот. Вид красивой обнажённой девушке, которая стояла настолько близко, что я улавливал её притягательный запах, не мог не будоражить. Тело Восходящей, капли воды, что падали на голову и плечи, а затем медленно стекали вниз, образуя небольшой ручеек между грудей. Оливковые глаза, что так пристально смотрели на меня. Но я знал, что не имел права прикасаться к ней как мужчина. Она пришла не за этим.

Титул Нокта-Тха-Ноктум не позволял подобной близости. Эта связь намного более крепкая и сильная, чем любой секс или даже любовь. Тха, Тень, Нокта-Тха-Ноктум, Тень-Моей-Тени — это звание или титул в Народе Пустыни означал намного большее, чем просто нахождение рядом. По поверьям пустынников это означало, что у нас одна душа на два тела. Намного более сакральная и священная связь, чем можно вообразить.

Прикосновение к Тха как к женщине разрушило бы это навсегда. Буквально раскололо бы наш союз, словно ствол небольшого деревца ударом умелого лесоруба.

По законам её Народа, произойди близость, и Тень перейдёт в статус наложницы. Тха мне этого не простит. Не простит и себе. От того, чтобы попытаться убить меня или себя, её удержит Клятва Наблюдателю. Она не посмеет её нарушить, но наш союз закончится навсегда и закончится ненавистью.

«Нельзя, Нейт!» — строго приказал я сам себе, при этом вглядываясь в красивое лицо Тха.

— Да, Ритуал Омовения — то, что мы должны были сделать уже давно, но не могли из-за моих увечий и того, что его можно проводить только в том месте, которое можно назвать домом. Мы в Нове… Я восстановила себя… Откладывать нельзя, — кивнула Тха и посмотрела на меня снизу вверх. Пустынница была на полголовы ниже, её подбородок слегка приподнялся, так что я хорошо видел грудь, плоский живот и всё что ниже.

То, что сейчас происходило, было не шуткой. Тха действовала на полном серьезе и собиралась совершить, за чем пришла. Я видел в её глазах убеждённость в своём праве. Она пришла не за плотскими утехами, но за исполнением своего долга, как Тень-Моей-Тени.

Отказать и выгнать её я не мог. Знал, что она сочтёт это унижением.

Мы молчали и смотрели друг другу в глаза. Раскалённый пар витал между нами, а сверху, словно дождь, падали капли воды. Они прокатывались по нашим плечам, груди, опускались к паху и стекали по ногам.

Слишком близко. Она находилась слишком близко, чтобы не думать о запретном. Том, что разрушит всё.

Тха не могла не оценивать ситуацию целиком. Она осознанно пошла на этот шаг, хотя и знала различия в культуре наших Народов и знала, как я мог отреагировать. Тем не менее, решилась, а значит, доверяла мне больше, чем себе.

Не знавшая мужчины, она смущалась. Я видел это по едва раскрасневшимся щекам и по тому, как она закусила губу с внутренней стороны, стараясь не показывать этого мне. При этом я видел и другие признаки того, что Тха тоже сдерживала себя. Сжатые ладони. Румянец на щеках. Взгляд, который менялся от уверенности до страха.

«Нельзя, Нейт!», — мысленно прокричал я сам себе, чувствуя, как моя ментальная оборона медленно крошится. — «Это всего лишь Ритуал чужой культуры, от которого ты не можешь отказаться!»

— Ты ведь знаешь, что культура землян отличается от традиций Народа Пустыни? — мягко спросил я.

— Да. Но ты мой Тха, я обязана сделать всё правильно.

— Хорошо, — согласился я, зная, что не мог отказаться, чтобы не оскорбить гордую воительницу, которая натянет холодную маску решимости, стоит нам покинуть душевую. Я знал, что стоит переступить порог, как ритуальная церемония закончится, а Моя вновь будет яростно отстаивать мои цели и смотреть на врагов без единого признака страха. Слабой она могла быть только со мной наедине. — Но мы будем уважать друг друга и не станем заходить дальше, чем стоит.

— Я согласна, — тихо сказала Тха и положила ладонь на мою грудь, её небольшие, но острые ногти слегка царапнули мою кожу, будто пробуя её на вкус.

Моя ладонь потянулась к мочалке, но пустынница мягко перехватила её и сказала.

— Это делается руками, — её робкая улыбка была полна решительности. — Повернись, Нейт.

Это была одновременно и просьба, и ритуальный знак, что пора начинать. Я повернулся и упёрся руками в стену. Ладони сами собой собрались в кулаки. Глаза закрылись. В следующую секунду почувствовал, как небольшие ладони Тха прикоснулись к моей спине в районе копчика.

Тха не спешила. Она не только смывала грязь, но и массировала мышцы. Делала это медленно… ответственно, чувственно. Тонкие пальцы то мягко проходилась по моей коже, то практически до боли сжимали мышцы. До меня долетал её шёпот на наречии Народа Пустыни, который я не понимал, но знал, что это наверняка часть Ритуала Омовения.

Тихая песнь Тха временами прерывалась, либо долетала до меня с лёгкой хрипотцой её голоса. Она волновалась. Чем дальше, тем сильнее. Ладони то мягко проходились по моей спине, то яростно надавливали, передавая внутреннее состояние пустынницы.

Не знаю, сколько это длилось, но я почувствовал, что впадаю в некий транс. Горячий пар, капли воды, ладони Тха на моём теле, едва слышный размеренный шёпот, отголоски её хриплого дыхания, её приятный запах. Казалось, что прошли часы, прежде чем Тха попросила меня повернуться к ней лицом.

Я выполнил её просьбу. Мы тут же встретились глазами. Пустынница придвинулась ко мне настолько близко, что её грудь касалась моей. Жаркое и быстрое дыхание вырывалось из её рта и выдавало невероятное волнение. Песнь прерывалась всё чаще.

Ладони начали массировать низ живота и смещаться всё ниже. Моё тело инстинктивно напряглось. Уже в сантиметрах находилась та грань, за которой вся магия единения разрушится и перейдёт во что-то намного более звериное, когда сорвутся любые барьеры. Песнь звучала всё прерывистей. Тха было трудно произносить слова.

— Не стоит опускаться ещё ниже, мы можем не остановиться, — сказал я правду.

Тха поняла, о чём я говорил. Несколько секунд она вглядывалась в мои глаза, после чего медленно и неуверенно кивнула. Я понял, что это отход от изначального ритуала, но мы оба чувствовали грань. Пусть эта стена и разрушалась с обеих сторон всё быстрее.

Небольшие ладони скользили по моему телу. Поднимались всё выше. Живот, грудь, шея, лицо волосы. Всё это происходило под тихий шелест капель воды вокруг нас и непрерывный взгляд друг другу в глаза.

— Теперь ты, — мягко сказала Тха, сделала полшага назад и развернулась, открывая вид на спину, талию, ягодицы и спортивные ноги.

Отказать я не мог, так как это тоже являлось частью ритуала. Не только она, но и я обречён на должное.

«Нельзя, Нейт!», — понимая, что теряю контроль, мысленно простонал я, а взгляд мельком перешёл на спасительную мочалку. Но её использовать нельзя. Я должен повторить действия Тха в точности и не прибегать к дешёвым махинациям.

Мои ладони дотронулись копчика Тха. Там же, где это сделала девушка, но в отличие от меня, её тело на секунду окаменело, а мышцы напряглись. Послышалось прерывистое дыхание пустынницы. Она продолжала напевать тихую песнь, что вводила в транс нас обоих. Тихо, практически не слышно и не размыкая губ, но этого было достаточно.

Я повторял движения Тха в точности. Не просто смывая грязь и усталость, но и массируя молодую Восходящую.

Моё тело начало меня подводить. Я ощутил, как чуть ниже живота началось то, чего я хотел бы избежать, слишком притягательно стояла Тха, слишком давно я не делил ложе ни с кем. Пустынница делала всё лишь сложнее. Её песнь, прерывистое и хрипловатое дыхание, линия бёдер…

Пришлось давить не только свою волю, но и позывы организма. Зубы до боли сжали внутреннюю часть щеки, и прокусили её. Рот наполнился солоноватым привкусом крови. Но главного я достиг. Тело переключилось на боль и забыло об остальном.

Мои ладони прошлись от талии выше. Лопатки, плечи, шея, собрали волосы и сдвинули их сторону. Я разминал каждую мышцу воительницы и не торопился, остановился лишь тогда, когда понял, что пора двигаться дальше.

— Повернись, — сказал я.

Тха повиновалась незамедлительно и развернулась. В её расширенных глазах пылало нечто, что я не мог разобрать. Мы вновь оказались лицом к лицу. Я ощущал её дыхание на своей шее. Её грудь касалась моей.

Тха сделала крохотный шаг назад и упёрлась спиной в кафель. Она нарочито медленно, не отрывая взгляда от моих глаз, подняла руки и переплела ладони.

«Нельзя, Нейт!», — уже практически потеряв себя, мысленно твердил я, словно мантру, но понимал, что это не помогало.

Мои руки коснулись низа её живота. Подушечки пальцев ощутили едва заметный мышечный спазм, что прокатился от моих пальцев и ниже. Песнь Тха прервалась. Глаза зажмурились. Пустынница до боли закусила нижнюю губу.

Медленно я вёл ритуал к завершению. Омыл низ плоского живота с очерченными мышцами. Поднялся к рёбрам. Мои ладони легли на грудь пустынницы, а она во второй раз закусила губу, но осталась на месте, лишь глаза засияли ярче. В них появилось нечто, что я предпочёл бы не видеть в этой ситуации.

Мы хорошо понимали невысказанный между нами диалог. Каждое движение, каждый обмен взглядами таил за собой фразу, вопрос, обещание, запрет. Танец тел и эмоций погружал в себя и не отпускал ни на секунду.

Мои ладони закончили с грудью, подушечки пальцев соскользнули с розовых ареолов и поднялись выше, к шее. Самая уязвимая часть тела воина, самая сакральная.

Огонь в глазах Тха достиг своего апогея. Они вспыхнули искрами, а она подалась вперёд. Лишь на миллиметр. Её ладони сжались, будто собирались вцепиться острыми ногтями в мою спину, а губы слегка раскрылись, словно требуя того, чего я не мог дать.

Продлилось это всего миг. В глазах Тха полыхнул ужас осознания своих действий. Тело пустынницы, к моему облегчению, отстранилось, а спина вновь прижалась к стене.

Мои пальцы поднимались всё выше. Шея, скулы, щёки, пальцы массировали кожу Тха и не останавливались ни на секунду.

Наши глаза одновременно полыхнули Звёздной Кровь, но это не мешало нам говорить друг другу невысказанное. Мы чувствовали друг друга на недосягаемом до этого уровне. Взгляд, жест, ощущение, дыхание, напряжение наших тел. Горячий пар витал вокруг, создавая мистический туман.

— На этом… — медленно и с отчётливым хрипом сказал я, — ритуал омовения закончен.

Тха не отвечала, а смотрела на меня. Её ладонь легла на моё плечо.

— Да, Тха, спасибо тебе за него, — не менее хрипло ответила она. — Это было… прекрасно… и нелегко…

Вдвоём мы вышли из-под воды.

Я взял полотенце и осторожно обернул в него пустынницу. Она повязала такое же на мои бёдра.

Выходили мы из ванной уставшие, словно после смертельно опасного сражения. При этом я понимал, что всё не зря. Что-то между нами изменилось. Сейчас я ощущал, что титул Тха наполнился смыслом. Изменил свою суть, приобретя множество новых граней.

Пусть это произошло и в таком мучительном для нас двоих варианте.

Неладное я почувствовал, когда мы вышли в блок. Там нас уже ждала остальная часть команды. Все те, кто должен был сейчас спать в медблоке. И если реакцию парней я понял по взглядам моментально — удивление, интерес, то у девушек она оказалась намного ярче.

Глаза Флами полыхали от гнева.

Нира, сидевшая на подоконнике, поджав под себя ногу, походила на каменную статую спокойствия. Её взгляд лишь мимоходом скользнул по нам, констатировав факт появления вместе.

Наоки смотрела на меня и Тха расширенными от удивления печальными глазами.

— Мы его ждём, а он вон что и где… — зло бросила Флами.