Собственно говоря, это был обычный рабочий день, только короткий, так что с утра Наташа, погрузившись в работу, напрочь забыла о пустяках вроде фуршетов и поздравлений. И о том, что надела самую нарядную из своих блузок — светло-серую, с воротником-стойкой. Из вполне приличной ткани. Правда, в ней было не очень удобно работать, Наташа к ней не привыкла, но вскоре она просто перестала все замечать. А потом Элиза Никаноровна вдруг сказала:

— Ну, все, Наташенька. Каникулы!

— Какие каникулы? — Наташа оторвалась от компьютера и вопросительно посмотрела на начальницу.

— Новогодние, рождественские… Девочка, ты меня удивляешь! Фирма закрыта до девятого января.

— До девятого? — ужаснулась Наташа. — И что делать дома столько времени?

— Да мало ли что, — улыбнулась Элиза Никаноровна. — В гости ходить, пироги печь, гулять, смеяться, радоваться жизни!

— Ох…

Печь пироги — это, конечно, отличное занятие. Только Наташа до сих пор ему не научилась. Вот, кстати, почему бы теперь не попробовать?

Через полчаса все сотрудники собрались в самой большой из комнат фирмы, где усилиями Нины, Ольги Ивановны и двух официантов из соседнего ресторана был уже организован очередной фуршет с шампанским, коньяком и водкой. Все шло как обычно. Сотрудники весело болтали о всякой всячине, а Наташа, взяв бокал с соком и тарелку с салатом, устроилась в уголке. Супруга Андрея Вадимовича не явилась. Впрочем, она в фирме была один-единственный раз, в тот день, когда ее мужу исполнилось тридцать пять. На рядовые праздники Нелли Дмитриевна, судя по всему, не считала нужным являться. Не снисходила.

Но все-таки этот праздник получился для Наташи немного другим, потому что уже несколько минут спустя рядом с ней устроилась Ольга Ивановна. Правда, она не ограничилась салатом, как Наташа, а нагрузила на свою тарелку массу крошечных бутербродов с икрой, семгой, сыром и анчоусами. Добавив еще и зелени, грибочков, несколько тонких ломтиков лимона и приличную горку маслин. И полный бокал шампанского. Причем Наташе показалось, что это уже не первый.

— Ну что ты тут сидишь, как мышка в норке? — без предисловий выбранила Ольга Ивановна Наташу. — Почему ни с кем не поговоришь? Как чужая, честное слово! Ты сколько уже лет в этой фирме работаешь?

— А… — Наташа не сразу сумела подсчитать, несмотря на то, что была бухгалтером. — Да уже почти четыре.

— И ни с кем не подружилась? Удивительно. Нельзя быть такой замкнутой, девочка. Здесь очень симпатичный народ работает, давно могла бы найти себе подругу.

— У меня есть подруга. Алла.

— Но почему не иметь еще одну? — искренне удивилась Ольга Ивановна и отпила шампанского. — И почему ты жуешь самый примитивный салат? Здесь столько вкусных вещей на столе!

— Да я как-то… не привыкла. — Наташа посмотрела на длинный стол, уже основательно разграбленный, и вдруг совершенно случайно поймала взгляд Нины, направленный на нее, — странный взгляд, пристальный…

Однако секретарша тут же улыбнулась и помахала Наташе рукой, а потом отвернулась и заговорила с кем-то. Наташа решила, что Нина, наверное, просто о чем-то задумалась ненадолго, вот и все. Так ведь часто бывает — задумается человек и не замечает, куда именно он при этом смотрит, потому что просто ничего не видит. С самой Наташей нередко такое случалось.

Вздохнув, Наташа взяла предложенную Ольгой Ивановной маслину и принялась ее жевать. Вообще-то маслины и оливки ей нравились, просто как-то не приходило в голову самой их покупать. Дома она по-прежнему готовила кашу и суп, хотя, правда, выбирала теперь не самый примитивный «Геркулес», а что-нибудь повкуснее. Надоел ей этот «Геркулес» за много лет так, что видеть его не хотелось…

Значит, каникулы… и пироги. Что ж, идея неплохая. Но лучше, наконец, заняться ремонтом кухни. Правда, ее родители всегда говорили, что зимой ремонт делать не полагается, а только летом, но почему, собственно? Не все ли равно? Она ведь не знает, будет ли у нее летом свободное время. Если ей дадут отпуск осенью, она сможет, наконец, куда-нибудь поехать. Впервые в жизни.

— А? — вздрогнула Наташа, когда Ольга Ивановна взяла ее за руку и довольно энергично встряхнула.

— Куда ты опять удалилась, детка? — сердито спросила Ольга Ивановна. — Я говорю, говорю, но ты же ни слова не слышала!

— Верно, — огорчилась Наташа. — Не слышала. Задумалась. Просто не понимаю, как это у меня получается.

— У тебя так получается потому, что ты боишься жизни! — твердым тоном сообщила Ольга Ивановна. — Ты прячешься в себя!

— Боюсь жизни? — изумилась Наташа. — Да о чем вы, тетя Оля? Уж я с этой жизнью всегда воевала, с чего мне ее бояться?

— Потому и боишься, что всегда воевала и никогда не жила по-человечески, разве что в детстве, — покачала головой Ольга Ивановна. — У тебя ведь, насколько я знаю, ни разу не было кавалера, правильно? А тебе двадцать первый год!

Наташа смутилась. Ну и что, что двадцать первый? Да и вообще… кому она нужна, мышь серая?

— Тетя Оля, ну что вы в самом-то деле… при чем тут кавалеры? Не нужны они мне!

— Неправда, — улыбнулась Ольга Ивановна. — Очень даже нужны, и ты сама прекрасно это знаешь. — И вдруг сменила тему: — Жаль, что жена Вадимыча не пришла. Мне очень хотелось на нее посмотреть.

Опять она за свое!

— Тетя Оля, ну как вам не стыдно… При чем тут Вадимыч, при чем тут его жена? Я…

— Ты обманываешь сама себя, — тихо, почти шепотом сказала Ольга Ивановна. — А это очень глупое занятие, девочка. Уж ты мне поверь, я знаю.

Она вдруг встала и ушла в другой конец комнаты и там заговорила с Элизой Никаноровной. А растерянная Наташа осталась сидеть в своем углу, и руки у нее почему-то задрожали так, что ей пришлось поставить тарелку и бокал на освободившийся стул. Зажав ладони коленками, чтобы никто не заметил этой нелепой дрожи, Наташа сердито твердила себе, что все это глупости, тетя Оля все выдумала, никто никого не обманывает, а в себя она с детства уходила, ее всегда за это ругали…

Справившись наконец с дрожью, Наташа тихонько выскользнула из комнаты и сбежала домой.

«Нет, с меня хватит», — твердо сказала себе Наташа, решительно заходя в универсам, чтобы купить бутылку красного вина — такого же, какое было к обеду у Аллы, — и еще чего-нибудь… да хотя бы оливок! И тортик. Завтра Новый год, отпразднует наконец по-настоящему, пусть и в одиночестве. И подумает как следует. Пора. Пора разобраться в себе, чтобы не краснеть по поводу и без повода, пора решить для себя — чего она хочет в жизни, что ей нужно, чего следует добиваться, а что просто необходимо выбросить из головы раз и навсегда. А если выбросить не удастся — придумать адекватные меры. Например, перейти в другую фирму… Хотя как раз этого она и не может сделать. Ее ведь отправили учиться именно с тем условием, что она будет работать здесь, у Вадимыча…

В очередной раз закопавшись в себе, Наташа не заметила, как нагрузила полную корзинку, беря что надо и что не надо. Опомнилась она только тогда, когда кассирша начала подсчитывать результаты. И ужаснулась. Но тут же подумала: да не все ли равно? Деньги есть, почему бы не устроить пир? Но она настолько не была приучена к ненужным, бессмысленным тратам, что у нее просто сердце кровью обливалось, когда она рассчитывалась за гору покупок. И тем не менее, Наташа ни от чего не отказалась. Ей выдали аж три больших полиэтиленовых пакета, чтобы было куда погрузить приобретения, и Наташа отправилась домой. Выйдя из универсама, она хихикнула. Хорошо, что ее занесло в магазин на соседней улице, а то как бы она дотащила все это безобразие?

На улице было совершенно темно. Зимой в Петербурге темнеет уже к трем часам дня, а если день пасмурный, то и вовсе почти не рассветает. Ничего не поделаешь, это просто компенсация за волшебство белых ночей. Наташа недовольно хмыкнула при этой мысли. Какие-то у нее слова стали возникать в уме… бухгалтерские. Компенсация. При чем тут компенсация? Глупо. Ну, не важно.

Когда она уже подходила к своему подъезду, навстречу ей, громко хохоча, выскочили два высоких парня, явно слегка подвыпивших, но вполне приличного вида. Увидев Наташу, они встали как вкопанные, но уже в следующее мгновение одновременно закричали:

— Разрешите вам помочь!

Наташа испуганно шарахнулась в сторону, уронив один из пакетов, и парни тут же демонстративно хлопнулись на четвереньки и принялись собирать рассыпавшиеся свертки, коробки и банки. Наташа, опомнившись, рассмеялась. И чего она всего боится? Она ведь знает одного из этих ребят, он живет в их подъезде. Правда, Наташа не была знакома ни с кем из соседей (и только теперь поняла, что это довольно странно), однако видела ведь этого молодого человека не раз. Он был постарше ее, и звали его, кажется, Виктором?… Впрочем, может, она и ошиблась.

Собрав все и торжественно вручив Наташе пакет, парни отряхнули с коленок снег и снова предложили Наташе донести покупки до ее квартиры.

— Вы ведь высоко живете, на пятом или на шестом этаже? — сказал предполагаемый Виктор. — Тяжело же тащить столько всего! Я знаю, вас Наташей зовут. А я — Валерий…

Вот тебе и раз. Никакой он не Виктор.

— …а это мой друг, у него уникальное имя — Парфен! Ну, решайтесь, мы же не бандиты какие-нибудь, а нормальные люди! А я к тому же еще и ваш сосед.

Наташа неуверенно улыбнулась и кивнула. Валерий мгновенно выхватил у нее два пакета, а Парфен, которому достался только один, свободной рукой распахнул перед Наташей дверь подъезда.

— Прошу, прекрасная дама!

Окончательно смутившаяся Наташа споткнулась о порог, Парфен ловко подхватил ее под локоть.

— Осторожнее! Если вы ушибетесь по моей вине, я этого не переживу!

— И что вы сделаете? — пробурчала Наташа, поднимаясь по ступенькам.

— Заберусь на крышу и прыгну вниз головой! — заявил Парфен.

Наташа рассмеялась.

Валерий, решив, очевидно, что друг проявляет уж слишком много инициативы по отношению к чужой соседке, поспешил вмешаться:

— Вы ему не верьте, Наташа, он все врет! А где вы Новый год встречаете?

— Пока не знаю, — неожиданно для самой себя ответила Наташа. И удивилась: как это не знает? Дома она встречает Новый год!

— О! — взвыли парни. — Какое счастье! Вы не знаете! А почему бы вам не встретить его вместе с нами? По-соседски!

— Чего-о? — изумилась Наташа.

Они дошли уже до четвертого этажа, и Валерий показал на дверь, всегда привлекавшую внимание Наташи красотой и основательностью отделки. До собственной входной двери у нее еще руки не дошли…

— Я живу вот здесь. И мы с Парфеном решили в этом году никуда не ходить, ни в какие компании, а просто посидеть у меня, как пенсионеры, тихо и спокойно. Однако присутствие красивой девушки очень скрасило бы наш грустный праздник.

— Ой, ну что вы за ерунду болтаете! — возмутилась Наташа. — Все, пришли. Вот моя квартира. Спасибо вам большое за помощь.

— Жаль, что вы не живете прямо над Валеркой, — сказал Парфен. — Он бы по вечерам смотрел на потолок и воображал, что…

Валерий мгновенно хлопнул друга ладонью по макушке, и тот замолчал, подавившись смехом.

Наташа тоже хихикнула и, забрав свои покупки и поблагодарив друзей за помощь, захлопнула дверь, стараясь не слышать, как Валерий кричит с площадки:

— Приглашение остается в силе! И не просто в силе! Мы вас умоляем!..

Наташа отнесла пакеты на кухню и отправилась переодеваться. Нет, ну надо же было этим мальчишкам такое ляпнуть! Красивая девушка! Явно выпили не в меру. Ничего, протрезвеют — опомнятся.

Но зачем она накупила столько всякой всячины?