Век живи — век учись. Кто бы мог подумать, что на Альтернативной Земле Евгений Онегин жил в белой эмиграции. Это относится и к другим героям классики большей части века. Хотя насчёт Хлестакова есть сомнения. Если «Левша» всё же написан, кто там вместо царей? После всей жести из эпохи местного Наполеона другую версию «Войны и мира» боязно открывать.

Назавтра мы сыграли в шахматы. Глеб победил два раза подряд и без лишних слов показал большой палец. Любимый лимонад для удовольствия тоже пригодился. Точнее, швепс. Из еды особенно впечатлял золотистый расстегай от Мартына Лукича. Наградой ему стала очередная зарплата с добавкой в виде желейных конфет (мужичок взбодрился сильнее, чем от будильника). Молодец дворецкий, это вам не чиновник-нахлебник с тягой к коньяку.

Вскоре прогрессор явился в обличье ненавистного Дубинина. Страшно представить, как он реагирует на зеркала. Если отражается, а то мало ли.

— Проходи испытание, Вася. Предстоит тебе немного заработать на творчестве. Главное, не чтобы любили, а чтобы покупали.

Он так полагает, словно Лукьяненко? А для меня главным было не ударить в грязь лицом.

Автор записок мог сыграть в одном неснятом историческом фильме. Пробовался я на роль офени. Короб с собой в портал не возьмёшь, а нужный костюм в саквояже. Из офенского языка, честно признаюсь, запомнил только обозначение красивых девушек («ламонные карюки»).

Короб отыскался у дворецкого. Мартын Лукич приоткрыл сонные глаза и разрешил аренду (долго обдумывал, прежде чем сказать). Его важный вид снова сменился дремотой. Надеюсь, начальству не доложит.

Ладынин дал право воспользоваться электромобилем с кузовом типа кабриолет. С зеркалами заднего вида и другими привычными деталями. Пошло-поехало!

Пунктом назначения стал дом Репина, который там не живёт в Куоккале, при независимой Финляндии.

У него отыскались заготовки для матрёшек, если из возможных вариантов выбрать именно их. Автор записок взялся за обучение. За три часа накопилось мастерство, а за полчаса возник результат. Матрёшки изображали рофийских лидеров: от Павла I через обер-секретарей до предыдущего и царствующего государей. Вышли на загляденье. Лакированы не хуже, чем авто Глеба. Осталось заплатить учителю.

Мотор (если выбрать для транспорта архаизм) отъехал далеко от Александро-Невского проспекта. В окрестностях Мойки колёса остановились, в лицо хлынула прохлада. Короб и одеяние офени наготове. Согласно плану, обитатели Северной Пальмиры купят художества по цене большей, чем я заплатил Репину.

— Эх, полным-полна коробушка! Налетай, торопись, покупай живопись!

Кто их знает, какие чувства двигали покупателями. Охотников до истории отечества нашлось многовато. Одна неожиданная реплика запала в душу:

— Скажи, у тебя можно купить нового царя?

— Увы! Сегодня только матрёшки.

Заработать можно было и на другом. Кто-нибудь из читателей знает надворного советника Павла Шишкинского? Наша Земля его когда-то видела. Мне понадобился не он сам, а камердинер Захар. Перед барином парень бьётся лбом об пол, а в остальное время играет на гармони. Даже обидно, что он не Гена. А мечтал этот слуга, что барина посадят.

Добрался до места жительства Шишкинского вблизи той же Мойки (увы, к нынешнему дню точный адрес вылетел из памяти). Взятка швейцару возымела действие. Захар вышел с чёрного хода со старой гармошкой. Своего временного руководителя он сначала побаивался. Мало ли, может, тоже затюкает.

Слуга спортивного вида пожимал плечами, выслушивая план действий. Он разместился в людном месте. Под аккомпанемент старинной песни и собственной пляски вприсядку.

— Разлюбезные слушатели, вы услышите, какую потасовку устроили французы и англандцы в далёкой стране. Раз, два, три. «В Кейптаунском порту с пробоиной в борту „Жаннетта“ поправляла такелаж…».

Кто бы подумал, что автор записок заведёт публику до посинения. Прямо крук-концерт. Захарка обошёл ряды зрителей и пожинал финансы. Хорошо бы добавить Куплеты Курочкина, да плохо помню. Разве что оставил бы одну мелодию.

По пути обратно в зеркале заднего вида отразилась молодая пара. Возникло ощущение, словно они хорошо знакомы по фото из реальной истории.

Когда стемнело, младший культуртрегер уже был дома. Чиновник по особым поручениям стоял на крыльце с блестящим носом. Увидев, что он не один, Кулагин вернул глаза на место и щёлкнул каблуками. Снова ждал, когда окажет очередную услугу. Дворецкий с благодарностью принял короб обратно. Его губы покрыты чем-то на вид сладким, словно не опасался стоматологов. Только что был респектабельным, а стал сонным.

Секретарь глазел на улицу. Что это интересует молодого человека? Я на цыпочках подошёл и заглянул через плечо. Под окнами прогуливалась та же самая парочка (а иначе не вспоминал бы). Мужчина зачитывал стихи в узнаваемом стиле. Дамочка выглядела премиленькой. Секретарь отшатнулся и уступил мне место. Вскоре Мартын Лукич нас застукал и, очевидно, пошёл с доносом. Неудобно было бы сразу явиться перед очи серьёзного друга. Кто-то виноват, то ли любопытный паренёк, то ли дворецкий. А может быть, я.

Глеб с кислым лицом предъявил вечерний выпуск фатербургской газеты. Передовица на полном серьёзе гласила, что в Кейптауне стряслась страшная драка между моряками двух европейских держав. Источником информации назвали дуэт из певца и гармониста-плясуна.

— Понятно, чья работа. Узнаю твой почерк. Помню, как ты позвонил мне на домашний. «Алло, это майор Игорь Гром из полиции Санкт-Петербурга. Можно Тони Старка к телефону?». — Друг ударил лбом о стол.

Наистремнейший снова простил несмышлёного. Весь оставшийся вечер мы обсуждали культуру.

В прошлом зрители с Другой Земли смотрели по зеркальному телевидению зрелища, основанные на фотографиях актёров (каналы переключали плоскогубцами). Например, в шестидесятых жители Савельева Союза узнали, как в последний год мировой войны наш разведчик под именем Штаупиц действует в Вене. Успех превзошёл все ожидания, наверняка и анекдотов о нём насочиняли. Не могу сказать точно, но надеюсь, аналогия не подвела.[8] Вам покажется странным, но во времена диафильмов и лубков с предтечей кино уже работал Голливальд. Тоже в окрестностях Лос-Анджелеса. На экранах волшебного фонаря сплошные голливальдские улыбки. А у нас радостные лица актёров из Столфильмы. (Сокращение от «Столичная фильма», если кто не опознал. На заставке изображён памятник Минину и Пожарскому.)

Познакомьтесь, дорогие читатели, с фантазией Глеба, культуртрегера старшего. Ремейки, они и в Африке ремейки. По-местному скорее ремахи.

— Комедия «Операция „Ижица“». Та ижица, которая соответствует И, а не В. Студенту-белоподкладочнику довелось охранять винный склад. Вино происходило из недружественной страны, его нужно было тайком уничтожить, то есть «прописать ижицу». На склад прибыли три хитрованца: Хороняка, Толоконный лоб и Поддубный. Комедия «Иван Васильевич обезглавлен». Сам виноват, нечего было покушаться на священную власть. Что в оригинале заставил Милославский, не имеет значения. Не что иное, как конъюнктура. Кстати, нужно попросить у Уэллса разрешение на машину времени. Ещё одна фильма — детская фантастика. «Гостья из времён будущего царствования». Гимназист Ники нашёл машину времени и очутился в начале XXI века. Девочка Алеся из Полесья шагает вперёд, два космических проходимца затребовали миелофон Теслы.

— А что-нибудь более современное?

— Сериал «Вурдалаки средней губернии». Только сначала нужно будет посмотреть первоисточник. Заодно сварганим очередную фильму по голливальдским лекалам. Например, о том, как супергерой Берёзовый человек победил Идолище Поганое. Книги тоже важны. Пополним литературу достойным переводом. На выбор два названия: «Кудесник Смарагдового града» или «Удивительный кудесник Страны Аз». Девочку сделаем соотечественницей читателей, зато Гудвин останется американцем. Наши люди на его аферу неспособны.

Современным можно назвать только недавний фильм. Об этой детали я умолчал. Зато внёс свою лепту:

— Неплохо бы телевидение развить, недаром на ём есть Потешный канал. Например, шоу «Club de comédie» или «Однажды в некотором царстве».

Снова фирменный взгляд от Глеба.

— Васёк, ты остался клоуном? Не надоело?

— Извини. Валяй дальше.

— Тоже в области литературы. Переименуем Джека Лондона в Джека Нью-Вавилона. Нечего кривиться.

Как-то улетучилась весёлость лица. Я даже покрутил пальцем у виска.

— Друг мой, что ты несёшь? Навряд ли так можно.

Упёртый собеседник покачал головой.

— Взгляни на колбасников и австрияков. Они переименовали Чехова в Богемского, Божену Немцову в Цислейтанскую, Анатоля Франса и Ивана Франко в Эльзас-Лотарингских, Римского-Корсакова в Триестского-Корсакова. Ты обвиняешь именно меня?

Свежо предание, а верится с трудом. У Глеба проблемы с географией тамошней Земли.

Его сильная рука взяла стакан с лимонадом на донышке.

— Утро вечера мудренее. Иди, Вася, иди.