На протяжении дальнего утомительного пути к Понден-кирк, под проливным дождем и пронизывающим ветром, Эмили не раз надевала намазанные магическим составом очки. Она не протирала стекла от воды, опасаясь стереть магическое масло, но все же смогла разглядеть, что толпа увязавшихся за нею призраков сгрудилась на северном берегу Дин-бека; когда же они с Керзоном двинулись дальше и по залитым водой тропинкам и усеянным россыпями валунов склонам преодолели последнюю милю дороги, она видела при вспышках молний, что хрупкие неуклюжие фигуры призраков собираются сквозь дождь со всех сторон.

И наконец на фоне темно-серого неба обрисовался массив Понден-кирк, черным силуэтом вздымавшийся на склоне под западным плато, ровняясь с ним своей плоской вершиной. С той стороны, откуда они подошли, Эмили не могла увидеть вход в пещеру фейри у подножия, но даже через семнадцать лет после того, как побывала там, она помнила дорогу.

Она остановилась, глядя сквозь пелену дождя, и, лишь когда Страж предупреждающе залаял и она непроизвольно выдохнула, ей пришло в голову опять вынуть очки из кармана, надеть и посмотреть вокруг сквозь замызганные стекла.

Существа с головами-пузырями тесно сгрудились вокруг нее, и она сознательно сделала глубокий вдох, несмотря на их нестойкое сопротивление, преодолевая позывы к тошноте, спровоцированные вонью тухлых яиц из их открытых ротовых отверстий. Ей показалось, что она почувствовала в призраках разочарование, и она поспешно выбралась из толпы, чтобы несколько раз вдохнуть воздух, пахнущий только мокрым камнем и землей.

Призраки поплыли вслед за нею, и Эмили вместе со Стражем начали поспешно подниматься по склону, на котором уже стоял Керзон.

Керзон прищуренным глазом посмотрел на нее из-под полей шляпы, с которых текла вода.

— Насколько я понимаю, они собрались вокруг нас.

— Да. — Она сняла очки. — Дайте мне кремень и кресало.

Получив их, она убрала то и другое в карман пальто вместе с очками. Потом присела на корточки перед Стражем и строго сказала:

— Ты останешься здесь.

Мастиф понял ее и сел рядом с Керзоном, всем своим видом показывая, как он расстроен.

Эмили повернулась и посмотрела на склон. Без очков она не видела своих нематериальных преследователей, но ощущала завихрения ветра вокруг черного каменного массива. Она выдохнула в сторону призраков, а затем отвернулась от них и начала карабкаться вверх по горе.

Цепляясь руками за что попало, нащупывая упор для ног на скользком склоне, она довольно быстро добралась до нижнего уровня Понден-кирк и юркнула в узкий провал в стене. В узких расщелинах между камнями громко журчала вода. В пещере было темно, но Эмили обнаружила, что помнит, где находится уступ, на котором семнадцать лет назад сидели Энн, Брэнуэлл и она.

Чтобы узнать, следуют ли за ней призраки, ей не понадобилось надевать очки — как только она остановилась, из ее легких сразу начал вытекать воздух. Эмили поспешила глубоко вдохнуть.

Согнувшись в три погибели, она залезла в пещерку и, не видя, куда ступает, пробралась к узкой щели в противоположной стене — той самой, вспомнилось ей, через которую суеверные девушки проползают, мечтая выйти замуж в течение года.

Она вынула из кармана подмокший сверток с рукописями — ее собственной, Энн и Брэнуэлла — и положила его на тот самый камень, где они когда-то сидели. Потом покачала головой и перебралась к лазу между камнями в дальнем конце пещерки.

Упираясь одной рукой в каменный потолок, нависавший прямо над ее головой, она просунула ноги в проем, под дождь и ветер, затем извернулась, легла на живот и сползла назад, пока не встала ногами наземь. Потом она сильно дунула в пещеру, и почувствовала, что к ее лицу прикоснулась паутина. Это неоспоримо свидетельствовало, что, по крайней мере, часть привидений проникла, вслед за нею, в пещеру; может быть, и все, поскольку они могли неограниченно тесниться в любом пространстве.

— Прощайте, несчастные… — начала она, но ее прервал громкий вой, гулко разнесшийся по долине. Посмотрев направо, она в десятке ярдов от себя, ниже по склону, увидела Керзона и Стража, а перед ними — еще одного громадного хищного зверя; на его спине сидел наездник, в котором Эмили и с такого расстояния безошибочно узнала Брэнуэлла.

Она поспешно нащупала в кармане кремень и закругленный стальной стерженек и ударила кресалом по камню.

В темноте пещеры рассыпался обильный сноп искр, Эмили резко подалась назад и присела; над ее головой из проема вырвался язык пламени, озаривший камни южной стены Понден-кирк.

Эмили заскользила вниз по склону, хорошо различая в свете разгорающегося огня торчащие из земли камни. Последние несколько ярдов до более-менее ровного места она преодолела бегом.

Керзон явно успел уже схватиться с чудовищной, похожей на волка тварью — из его пальто были вырваны клочья, а лезвия ножа-диоскуров, который он держал, в свете огня на Понден-кирк отливали красным. Зверь медленно пятился, скалил клыки и уже напружинил ноги для могучего прыжка, когда Брэнуэлл, сидевший на его спине, вдруг заорал и, конвульсивно дернувшись, изогнулся так далеко назад, что Эмили решила, что его спина сейчас сломается.

В следующий миг он наклонился набок и свалился в грязь, а чудовище припало на передние лапы и, снова взвыв, наклонило массивную голову, чтобы взглянуть на упавшего седока.

Эмили сморгнула дождевые капли с глаз. Брат тут же вскочил на ноги, но, приглядевшись, Эмили увидела, что тело Брэнуэлла осталось лежать на земле, а поднялось какое-то странное пегое существо, состоящее из пузырящейся грязи и клочковатых пучков травы.

Оно повернулось к свету огня, выбивающегося из волшебной пещеры. Рот на лишенной каких-либо черт голове открылся, и оттуда вырвался голос — дрожащий, прерывистый и, по-видимому, пытавшийся складывать слова.

Эмили подумала, что это Страж бросился на человекоподобную фигуру, порвал ее волокнистое горло, но Страж ткнулся ей в бедро, и она поняла: это был призрачный Страж.

И еще она поняла, что фигура из грязи и травы — это извергнутый экзорцизмом призрак Валлийца, отрезанный наконец-то от Брэнуэлла очистительным огнем, который она зажгла в пещере фейри, и что он, для того чтобы соорудить это последнее грубое подобие тела, действительно умудрился воспользоваться тем, что оказалось прямо под ногами.

Призрачный Страж увернулся от лязгнувших челюстей громадного вервольфа и напрочь оторвал голову земляного Валлийца от тела. Тот упал и рассыпался под дождем кучкой рыхлой земли. Пес-призрак исчез.

Чудовище ткнуло лапой растекающиеся останки своей второй составляющей, вскинуло голову и завыло в низкое небо. Страж подскочил к распростертому на земле неподвижному Брэнуэллу, крепко взял его зубами за пальто на спине и потащил в сторону от возвышавшегося над ними обоими жуткого создания, твердо стоявшего на мощных ногах.

Вервольф-великан опустил голову и рванулся в сторону Эмили, но Страж мгновенно выпустил Брэнуэлла, прыгнул навстречу твари, полоснул зубами по морде, целясь в глаза, и отскочил, изготовившись для нового нападения. С другой стороны подскочил Керзон и всадил диоскуры в ближний к нему глаз чудовища.

Оно мотнуло головой, толкнув Керзона, тот упал навзничь, вервольф снова и снова хватал его клыками, а он несколько раз ударил ножом по носу и в глаза зверя; потом зверь упал, скуля, а Керзон откатился в сторону. Еще один раз вонзив нож, Керзон, согнувшись, прижимая свободную руку к животу, отступил вверх по склону.

Брэнуэлл сел, несколько секунд растерянно смотрел на чудовищную тварь, царапавшую когтями мокрую землю, а потом стал быстро отползать от нее; через несколько ярдов он поднялся на ноги и, ничего перед собою не видя, побежал вверх по склону.

Он промчался мимо Эмили, не узнав и даже, вероятно, не заметив ее, и, помогая себе руками, полез выше, к северной стороне Понден-кирк.

Страж сделал выпад в сторону вервольфа и поспешил туда, где стояла Эмили. Когда он оказался возле хозяйки и грозно зарычал на лежавшую тварь, Эмили подняла диоскуры; в этот же момент к ней подбежал Керзон со своим ножом. Его мокрое, с грязными потеками лицо осунулось еще сильнее, он каким-то образом лишился пальто и был в одной лишь изодранной в клочья и бурой от крови рубашке. Свободную руку он все так же прижимал к животу, но рука с ножом была тверда. Четыре клинка ножей-диоскуров — его и Эмили — ярко блестели в колеблющемся оранжевом свете огня, пылавшего за их спинами.

Чудовищный вервольф подтянул под себя задние лапы, пытаясь совершить еще один бросок, но в нескольких десятках ярдов за его спиной в дерево ударила ослепительная молния, одновременно землю сотряс мощный раскат грома, и тварь конвульсивно задергалась. Страж высоко подпрыгнул, а Эмили почувствовала, что ее ноги тряхнуло электрическим разрядом.

В следующий миг, сквозь звон в ушах и непрерывный плеск дождя, она услышала необычно сильный голос отца:

— Эмили! — проревел Патрик. — Отойди подальше!

Тем временем Брэнуэлл вскарабкался по склону, вздымавшемуся к северу от Понден-кирк. В панике он попросту не заметил яркого пламени, рвущегося из пещеры фейри слева от него. Еще через минуту земля под его ногами и отчаянно цеплявшимися за нее руками выровнялась, он оказался на плато и выпрямился.

Справа от него стоял едва различимый сквозь дождь маленький каменный домик, которого он никогда раньше не замечал, а перед собой он увидел двоих людей, которые жестикулировали, указывая на вершину Понден-кирк. Холодный ветер кидал на них клубы дыма; их лица озарял свет необъяснимого огня, пылавшего за спиной Брэнуэлла.

Одним из этих людей — Брэнуэлл протер глаза и посмотрел снова — одним из этих людей, хотя это и невероятно, был его отец!

Со стороны каменного домика к ним быстро приближалась еще одна фигура — короткий вертикальный чурбан, размахивающий руками, но, похоже, не имевший головы. С болью осознав, что отец стоит на краю высокого крутого обрыва, Брэнуэлл пробежал по грязи и выбрался на плоские мокрые камни, представлявшие собой вершину Понден-кирк.

Мужчина, стоявший рядом с Патриком Бронте, обернулся, заметно вздрогнул — то ли увидев Брэнуэлла так близко, то ли разглядев приближение движущегося существа, вышедшего из непонятного каменного дома, и поднял нож.

Последним усилием рванувшись вперед, Брэнуэлл оттолкнул незнакомца от отца; при этом острия сдвоенных клинков поранили тыльную сторону его запястья.

Незнакомец отступил на шаг и попытался удержать равновесие. Поняв, что устоять на ногах ему не удастся, он бросил нож в сторону отца Брэнуэлла, не говоря ни слова, повалился назад и пропал из виду.

Патрик поймал оружие за рукоять и повернулся к Брэнуэллу. Тот испуганно уставился на оружие и понял, что это два ножа, искусно связанные вместе. И еще Брэнуэлл обратил внимание на то, что на шее у отца нет шарфа, который он снимал лишь на ночь.

Брэнуэлл вскинул руки.

— Папа! Это я!

Один глаз Патрика был окружен большим синяком и заплыл, но другим он уставился на Брэнуэлла, потом с облегчением выдохнул, выронил самодельные диоскуры и тут же обернулся и окинул взглядом долину.

Патрик вскинул руки, а несуразная фигура, выскочившая из домика, была уже в нескольких футах от него. Брэнуэлл разглядел, что это длинный сноп соломы с двумя тонкими жгутами, приделанными наподобие рук, и один из этих жгутов поднялся, чтобы дотронуться до отцовской спины.

Брэнуэлл кинулся вперед, чтобы не допустить прикосновения. И в следующий миг обнаружил, что сидит на мокрой траве в нескольких ярдах позади двух фигур, стоящих на краю плато.

Его отец опустил руки, и тут же вспышка молнии и раскат грома сотрясли капли дождя в воздухе и отбросили Брэнуэлла назад.

— Эмили! — прогремел отцовский голос. — Отойди подальше!

Позже Брэнуэлл так и не сумел более или менее подробно описать то, что видел в следующие несколько секунд.

На месте отца возникла высокая фигура, облаченная в металлические доспехи с кованым рельефом, изображавшим нагой торс, но, когда воин повернул к нему голову в шлеме, он узнал лицо родного отца. А за спиной этой фигуры стояла женщина, испускавшая голубой свет — она тоже была очень высока ростом, и Брэнуэлл радовался тому, что видит только ее спину, поскольку не сомневался в том, что перед ним богиня, и что, если она повернется и взглянет ему в глаза, его душа сокрушится под этим взглядом.

Единственный глаз Патрика сверкнул в ее голубом сиянии.

Гигант, в которого превратился отец Брэнуэлла, повернулся обратно и снова посмотрел на долину за Понден-кирк, воздел обе руки и уронил их вдоль облаченных в броню боков.

В тот миг из неба ударило второе огненное копье, и грохот сотряс землю под Брэнуэллом.

Брэнуэлл не видел ничего, кроме остаточного изображения зазубренной трещины, которую молния проделала в небе, но ощущал горячую кровь на своем запястье. Невдалеке внизу пылал яростный огонь, но здесь, наверху, дул безжалостно холодный ветер. Он встал и осторожно двинулся вперед, шаря рукой в воздухе, пока она не наткнулась на хрупкую холодную ладонь, которая, как он был уверен, принадлежала его отцу.

Краем глаза, не ослепленным небесной вспышкой, Брэнуэлл смог разглядеть и опознать на фоне пылавшего внизу пламени знакомый отцовский силуэт, и, вцепившись в руку отца, потащил старика дальше от края и каменного массива на травянистое плато. На ходу отец оглянулся через плечо, и Брэнуэлл тоже торопливо обернулся, но не увидел ни воина в латах, ни второй фигуры, которая была в один момент соломенным снопом, а в следующий — богиней, и там, где недолго стоял приземистый каменный дом, лежала теперь хорошо знакомая пустошь.

Они оба сели наземь.

— Папа, — пропыхтел Брэнуэлл, — что случилось? В кого вы только что превращались?

— Я был… Бронтесом. Помолчи, сынок.

Старик несколько раз тяжело перевел дух, встряхнулся всем телом и начал тяжело подниматься на ноги.

— Этот человек, который упал, — сказал он. — Он, возможно, пострадал. Нужно посмотреть, не нуждается ли он в помощи.

Брэнуэлл подумал было спросить отца, не угрожал ли ему этот человек, но потом решил, что ему вовсе не хочется знать, как все было на самом деле.

Он тоже поднялся.

— С той стороны склон не такой крутой, — сказал он, отводя отца от вершины Понден-кирк к тому месту, на которое сам только что влез.

Вторая молния ударила, когда Эмили, Керзон и Страж успели отступить вверх по склону, ближе к огненной печи, в которую превратилась пещера под Понден-кирк; воздух тяжко содрогнулся от мощного громового раската, и всех троих сбило с ног электрическим разрядом.

Эмили поспешно перевернулась, чтобы посмотреть вниз по склону и по сторонам. Она не сразу поняла, что дымящаяся кучка в лощине неподалеку — это останки громадного вервольфа, парной ипостаси Валлийца, теперь столь же надежно изгнанной из мира, как и сам Валлиец.

Страж, рядом с нею, перебирая ногами, встал и огляделся по сторонам, грозно рыча и вздыбив шерсть. Керзон скатился вниз по склону, и Эмили на четвереньках поползла к нему.

Он лежал лицом вниз, и ей пришлось упереться одной ногой в камень, чтобы перевернуть его на спину. Его единственный глаз был открыт, но рука безвольно болталась; рубашка была разорвана клыками оборотня, и как только ливень смыл часть текущей крови, Эмили разглядела большие раны на его груди и животе. Она наклонилась к его лицу и почувствовала на щеке быстрое горячее дыхание.

— Алкуин! — громко и внятно позвала она. — Алкуин!

Его губы открылись.

— Возвращайся к своим овцам, девочка, — прошептал он.

На склоне, слева от нее, захрустела под чьими-то шагами мокрая трава, и Эмили проворно принялась шарить вокруг, пока не нащупала оброненный нож-диоскуры — но увидела, что по неровному склону спускались Брэнуэлл и, что совсем невероятно, ее отец; на их мокрых лицах играли медные светотени от пламени, которое все еще вырывалось из-под Понден-кирк.

— Человек, который упал, — услышала она сквозь плеск дождя голос отца, — мертв. — Эмили не поняла этой загадочной фразы: она не видела, чтобы кто-нибудь еще падал. — А что, мистер Керзон… тоже покинул нас?

Брэнуэлл, не отрывая взгляда от ран Керзона, подошел поближе и поежился. Его левая рука была в крови, но он смог отбросить ею со лба мокрые волосы.

— Он выздоровеет, — ответила Эмили, — но все же помогите мне поднести его ближе к огню. — Диоскуры Керзона лежали прямо под его правой рукой, и Эмили взяла нож и вместе со своим сунула его в карман пальто.

— Нам всем не помешает подойти ближе к огню, — сказал отец, явно стараясь рассуждать о самом насущном, чтобы скрыть глубокую растерянность, — и посмотрел вверх. — Но его не хватит до утра.

— Не знаю, — сказала Эмили. — У призраков может быть очень много горючих воспоминаний. — Она встала и в очередной раз огляделась по сторонам сквозь дождь. — А потом нужно будет позаботиться о вашей лошади.

Отец вяло махнул рукой, и Эмили сообразила, что лошадь, на которой он, несомненно, приехал, была привязана где-то очень уж близко к тому месту, куда ударила первая молния — которую, похоже, сотворил не кто иной, как ее отец.

«Эмили! — вспомнила она трубный крик. — Отойди подальше!»

Один глаз отца заплыл здоровенным синяком и не открывался. Об этом она спросит потом.

Рослого, тяжелого Керзона к основанию Понден-кирк тащила в основном сама Эмили с помощью Стража. Здесь, в нескольких ярдах от стен, было даже жарко — по обе стороны Понден-кирк из отверстий волшебной пещеры вырывались языки пламени, и многочисленные щели между валунами светились. Эмили села рядом с Керзоном и лишь тогда заметила тело мужчины, лежащее неподалеку в чахлом кустарнике. Страж понюхал его и вернулся к хозяйке.

Она потрепала мастифа по голове, разгребла пальцами густую короткую шерсть на плечах, боках и ногах и с большим облегчением обнаружила лишь мелкие поверхностные раны. Потом похлопала себя по рукам, ногам и бокам; выяснилось, что она отделалась всего лишь синяками.

Керзон лежал на спине, и Эмили видела, что его покалеченная грудь продолжает вздыматься и опускаться. Она тоже улеглась навзничь на траве, подставив лицо дождю, и попыталась расслабить ноющие от усталости мышцы.

— Кто он был? — спросила она отца после продолжительной паузы.

Патрик сидел еще ближе к огню и, вытянув руки, грел озябшие ладони.

— Эван Солтмерик, — ответил он, не оборачиваясь. — Враг, ставший в конце концов союзником. Он привел меня сюда.

Эмили повернула голову, чтобы еще раз взглянуть на покойника, хотя оттуда, где она лежала, ей был виден только один его башмак. А кем же были вы, папа? — подумала она, а потом подняла руку и опять потрепала Стража по плечу.

Брэнуэлл стоял, обхватив себя за плечи и глядя то на мертвого Солтмерика, то на вершину Понден-кирк. Лишь однажды он бросил на отца изучающий взгляд, но тут же поспешно отвел его.

Патрик поерзал на траве.

— Нам необходимо укрыться. Ты знаешь тут, поблизости, какую-нибудь пещеру или старый дом?

Эмили села и повернулась лицом к печи, в которую превратилась волшебная пещера.

— Мистера Керзона нельзя трогать, — ответила она, — и я его не брошу. — Она посмотрела в другую сторону, в темную дождливую ночь. — Лошадь мистера Солтмерика могла и уцелеть. Кто-то из нас должен поехать и привести помощь.

Отец покачал головой.

— Мы с Солтмериком добирались сюда не верхом.

Эмили удивленно вскинула брови.

— Но не пришли же вы сюда пешком.

Керзон вдруг начал дышать резко и тяжело, с хрипом. Его глаза крепко зажмурились, а пальцы впились в траву.

Эмили наклонилась и бережно прикоснулась к его плечу.

— Он выздоравливает, — сообщила она отцу и брату.

— Прямо у нас на глазах? — удивился отец, с опаской разглядывая Керзона. — Неужели он сам… один из…

— Он был таким, — подтвердила Эмили. — Он… сделал так, что уже не способен превращаться, как в давние времена святой Губерт.

Брэнуэлла явно ничего не понял из ее слов, зато старый Патрик вскинул брови, выпрямился, прошептал: «О, Боже!» — и прикоснулся к собственной щеке.

Довольно долго все молчали. Дождь поливал с прежней силой.

Эмили повернулась спиной к жару огня.

— Как же в таком случае вы, — она махнула рукой в сторону покойника, — с мистером Солтмериком попали сюда?

Ее отец, долго смотревший в огонь, повернулся к ней.

— Что? Ох… знаешь, я вчера не верил тому, что ты рассказывала о волшебной ивовой роще, куда можно попасть от Боггартс-грин. Зато мистер Солтмерик знал об этом. Мы с ним доехали верхами до этого места… этого веера?..

— Mundus locus, — подсказала Эмили.

— Вот-вот, именно это оно и было. Ивы, гигантский дуб, похищенные дети…

— Эти карлики?

Патрик закрыл неповрежденный глаз и кивнул.

— Я уверен, что это те самые дети, которых годами, веками похищали гитраши и боггарты.

Эмили поежилась, вспомнив этих чахлых низкорослых старичков и подумала: им уже ничем не помочь.

— Будем впредь поминать их в своих молитвах. — Патрик открыл глаз и устало продолжил: — Мистер Солтмерик дал им… пальцы вервольфа! А они за это…

— Я же дала их Энн! — перебила, сразу встревожившись, Эмили. — Как они оказались у него?

— Нет-нет, с нею все в порядке! — заверил дочь Патрик. — После того как чудовище, — он махнул рукой в сторону все еще дымившейся кучки плоти у подножия склона, — вырвалось из-под камня и направилось сюда с… Энн дала ему эти пальцы. А перед тем практически окрестила его в христианскую веру.

Керзон перекатился на бок и отвернулся от остальных.

— Уходите, — прохрипел он. — Оставьте меня.

— Ни за что, — отрезала Эмили.

— Со мною все будет в порядке, — сиплым голосом выдавил он, — уже где-то через час. А с вами, людьми, да под таким дождем — нет.

— Тут есть огонь, и мы не можем позволить себе уйти от него. — Эмили вновь повернулась к отцу.

— За пальцы вервольфа, — продолжил тот, подняв руки, — дети показали нам нужный проход в стволе, на котором вращается мир. Я вошел в него, и он вывел меня прямо в примитивный каменный храм, стоявший, здесь, на плато, прямо над Понден-кирк!

Брэнуэлл застонал и посмотрел на отца чуть ли не с испугом.

— Это был храм Минервы, — сказала Эмили, изо все сил стараясь заставить голос не дрожать. — Она дала вам то, о чем вы просили ее сорок лет назад: доспехи — и оружие! — сработанные циклопами.

Патрик уронил воздетые руки.

— Да. На какие-то мгновения я стал одним из них и отковывал молнии.

— Бронтес… — проговорил Брэнуэлл. — Я видел это, и видел ее, всего один миг и со спины…

— Со спины? Тебе повезло, — сказала Эмили, вспомнив о том, как Керзон лишился чувств и окаменел, взглянув в лицо Минерве.

Брэнуэлл обеими руками вцепился в насквозь мокрые волосы.

— Я теперь один, совсем один, и никого у меня не осталось. — Он разжал пальцы, и его руки безвольно упали на грудь. — Но доспехи, сработанные циклопами?.. Молнии?.. Это правда?

— Я скрывала это от тебя, — призналась Эмили. — Мы все скрывали. Но я никогда не обманывала тебя.

— Но как вышло, что я ничего не знаю об этом?

— Это постыдная история, — медленно заговорил их отец, — которую я рассчитывал унести с собою в могилу… но в прошлом году я был вынужден поставить в известность твоих сестер. Ты был…

Брэнуэлл кивнул с жалким видом.

— Я был одержим. А теперь я совершенно пуст. Даже Нортенгерленд меня покинул.

— Ты все еще в Господнем владении, — сказала ему Эмили, — пусть даже Он на некоторое время выгнал тебя под дождь.

Брэнуэлл зябко передернул плечами и ничего не ответил.

Между тем дождь начал слабеть и через полчаса совсем прекратился. Наступил рассвет, а огонь в пещере фейри все еще горел, хотя в первых солнечных лучах пламя, озарявшее округу, превратилось в золотистое жаркое марево, дрожащее в воздухе. Брэнуэлл и Патрик несколько раз за ночь придвигались ближе к огню, и в конце концов Брэнуэлл забылся легким беспокойным сном. Эмили и Страж прислонились к валуну в нескольких футах от них. В предрассветный час Керзон поднялся на ноги; Эмили дважды пыталась шепотом заговорить с ним, но он жестами призывал ее к молчанию. Одежда оставалась мокрой, но уже не студила, а когда Эмили потрогала Стража, его шерсть оказалась совершенно сухой.

Когда солнце в расчистившемся голубом небе поднялось повыше и осветило долину, Брэнуэлл дернулся, проснулся, ошалело заморгал, поднялся и встал около отца, дрожа всем телом. Эмили и Страж уже вскарабкались по северному склону на плато, обнаружили там лишь древние остатки раскрошившегося фундамента и, ссыпавшись с горки, присоединились к остальным. Керзон выбросил превратившуюся в лохмотья рубашку и обрядился в шарф и пальто, снятые с мертвеца; пальто оказалось тесно в плечах, но он все же смог застегнуть все пуговицы.

Эмили вернула ему нож-диоскуры, и он сунул его в карман пальто Солтмерика.

Поймав ее неодобрительный взгляд, он сказал:

— Может быть, оставить ему пару монет в уплату? — Потом он прищурился, глядя на долину. — Я могу идти.

— Только медленно, — сказал Патрик, с трудом разгибаясь и потирая плечо, — ради всего святого, помедленнее. — Он сделал несколько шагов вниз по склону и оглянулся. — Надо будет прислать людей, чтобы забрали тело мистера Солтмерика.

Никто из них не упомянул о хорошо заметном другом трупе — теле бога-вервольфа, обожженном и разорванном в клочья, разбросанные по внушительному участку обгоревшего вереска. Брэнуэлл, проходя мимо, старательно смотрел в другую сторону, зато Эмили, напротив, всмотрелась в останки и с удовлетворением увидела, что большой череп раскрошен на еще более мелкие кусочки, чем тот, в который она стреляла в прошлом году.

Все четверо устало, медленно поплелись в дальний путь по открытым всем ветрам пустошам до хоуортского приходского дома. Страж, чувствовавший себя значительно лучше, чем люди, неспешно рысил впереди и бдительно оглядывал окрестности.