Энн доковыляла до крыльца. Муж подошёл к ней, где стояла мать Тома, всё ещё неподвижная. Дядя Роджер утешающе обнимал её за плечи. Том, должно быть, в какой-то момент вышел из машины, потому что он последовал за ним, а Лили последовала за ним. Все они устремились к её матери, даже тот молчаливый мужчина с похорон, которого Лили не знала. Он не навязчиво вёл себя, но всё же подошёл достаточно близко, чтобы быть навязчивым.

«Вирджиния, дорогая моя, — сказала Энн. — Как же здорово, что ты так устала. Надеюсь, ничего не пропало?»

Лили увидела, как ее мать на мгновение вздрогнула, услышав этот вопрос.

«Да, да, нам действительно нужно провести полную инвентаризацию, — сказал Роджер. — И позвонить в страховую, просто чтобы перестраховаться…»

«Я не идиотка, Роджер», — резко сказала ее мать, выпутываясь из-под его руки. «Не суетись ».

Лили моргнула. Её мать могла быть резкой с братом – и кто мог её за это винить? – но обычно ей удавалось это скрыть в обществе.

Что это значит?

Она вспомнила, как школьные друзья Тома рассказывали истории – возможно, городские мифы, но всегда подкреплённые клятвой правдой – о том, что делают некоторые грабители, пробравшись к вам домой. Плевают в еду, мочатся в вашу постель, вытирают зад вашей зубной щёткой – или ещё хуже.

Она открыла рот, чтобы спросить, но не смогла ничего сказать.

За спиной её матери открылась входная дверь, и вышла констебль Хадсон, ведя перед собой стройную молодую женщину в толстовке с капюшоном. Сержант Андерхилл – она всё ещё помнила его по прежнему званию – стоял по другую сторону от их пленницы, словно собираясь бежать на свободу. Запястья молодой женщины были скованы спереди, одна рука лежала на другой. Она увидела всех стоящих там и замедлила шаг, глядя на них без всякого выражения, одного за другим.

Лили не могла отвести взгляд. Каким бы ни был грабитель, она не была уверена, но точно не таким. Она не была… красавицей, конечно, но и не уродиной. В её лице было что-то … Лили сказала бы «привлекающее», если бы это не было ужаснейшей игрой слов, учитывая обстоятельства.

«Пошли», — констебль Хадсон не слишком мягко потянул её за руку. «Тебе здесь не место».

Заключённая улыбнулась. Эта улыбка тревожила. Слишком многозначительно. Будто она участвовала в каком-то грандиозном розыгрыше, который вот-вот должен был выплеснуться на остальных. И все они выглядели бы глупо, и только она была бы готова, и уже смеялась над ними всеми.

'Ждать!'

На мгновение Лили показалось, что это говорит её мать. Когда она оглянулась, то увидела Энн Хардинг, которая подъезжала к незваному гостю с выражением шока и замешательства на лице. «Кто вы? Клянусь, я вас знаю…»

«Миссис Хардинг…» — запротестовал констебль Хадсон.

И заключенный, который ее прервал.

«Думаю, ты поймёшь, что я здесь к месту», — сказала она, ещё раз окинув их взглядом, прежде чем остановиться на Энн. «И ты должен меня знать… Я Блейк».

OceanofPDF.com

ВОСЕМЬ

« Ну », — сказала Энн Хардинг, испустив протяжный вздох, словно скаковая лошадь, впервые обогнавшая финишную черту, — «не могу сказать, что я ожидала этого . Блейк — после всего этого времени».

Она говорила из задней части модифицированного автомобиля, где ее моторизованное кресло было зафиксировано в положении для перемещения.

Байрон повернулся на переднем пассажирском сиденье, чтобы оглянуться на нее, когда они отъезжали от дома.

«Почему вы решили, что эта молодая женщина может быть пропавшей дочерью Гидеона Фицроя?» — спросил он.

Хардинг, сгорбившись над рулём, глянул в сторону. «Он прав, дорогая. Слабое сходство есть, но…»

Хадсон отвезла свою пленницу в ближайший полицейский участок, а Байрон не стал её сопровождать. Когда – или даже если – дело дойдет до суда, он не хотел допускать никаких процессуальных нарушений, которые могли бы отразиться на Хадсон.

Таким образом, поскольку его собственный автомобиль все еще стоял на полосе, граничащей с церковным двором, он застрял в резиденции Фицроев, по крайней мере на данный момент.

Что было одновременно и небольшим неудобством, и возможностью.

Байрон воспользовался этим, проскользнув наверх, пока Вирджиния, по настоянию брата, была занята осмотром наиболее ценного содержимого, а остальные слонялись по кухне. Он разыскал спальню, где был обнаружен злоумышленник. Только когда

он уже спускался вниз, когда к нему подошел Роджер Флинт, полный подозрений и вопросов.

Флинт его не выгнал – ему не хватило смелости, – но дело было на волосок. Хардинги предложили подвезти его обратно в деревню.

Оливер Хардинг ехал медленно и осторожно, без сомнения, осознавая груз. Байрон оценил возраст мужчины, определив его возраст от потрёпанного шестидесятилетнего до хорошо сохранившегося человека в конце семидесятых. Ростом он был выше шести футов, с широкими костлявыми плечами, из-за которых парадный пиджак его траурного костюма болтался на нём свободно. По крайней мере, отметил Байрон, он изящно смирился с лысиной, предпочтя безжалостно подстриженными то, что осталось от его волос – узкая полоска, тянувшаяся чисто-белой от уха до уха на затылке.

«Конечно, это был Блейк», — сказала Энн, удивлённо моргая на них обоих. «А вы не заметили?» Не дожидаясь ответа, она пренебрежительно махнула рукой в сторону Байрона. «Извините, забыла — вы ведь никогда её раньше не встречали, не так ли?»

«Я сожалею, что нет, я этого не сделал».

«Она могла быть капризной девушкой», — задумчиво сказал Хардинг. «И она была немного более… пухлой. В целом, очень мало похожей на…»

Энн толкнула его в плечо тыльной стороной ладони. «Да ладно тебе, дорогой. Блейку было пятнадцать, когда она исчезла – совсем ещё ребёнок. Совсем ещё пухленький щенок. А помнишь, какой она была прошлым летом?»

«Спрятала своё прыщавое лицо за завесой из волос и почти никому не сказала и двух слов, бедняжка. Ужасно застенчивая».

«Вы говорите так, словно хорошо ее знали», — сказал Байрон.

Энн слегка покраснела, повернувшись к нему. Её квадратное лицо, изборожденное глубокими морщинами, говорило скорее о силе характера, чем о привычном обаянии. Он заметил, что она склонна пристально смотреть на собеседника, и подумал, что большинство людей это может смутить. Байрон не был таким.

«Да. Мы наблюдали, как она росла», — её улыбка стала кривоватой. «Мы всегда чувствовали себя очень близкими к ней».

«Фицрой женился во второй раз только после смерти Блейка, насколько я понимаю?» — спросил Байрон. «Как они познакомились?»

«О, это, должно быть, через её брата. Роджер был как-то связан с избирательным округом Гидеона, не так ли?» — сказала Энн, и Хардинг кивнул.

«Они, должно быть, поладили, потому что после того, как Гидеон ушел в отставку, он предложил Роджеру работу в качестве своего главного помощника, управляющего поместьем и присматривающего за коттеджами для отдыха — что-то в этом роде».

«Вообще-то, я об этом и думал», — сказал Байрон, добавив в свой голос слегка озадаченные нотки, словно говоря: «Я же всего лишь простой медяк». «Почему он ушёл в отставку, не знаете? Я думал, у него было всё, ради чего можно было играть».

Удивительно, как часто это срабатывало, этот неопределенный и, по-видимому, простодушный вид.

«Думаю, у них с Вирджинией были непростые отношения», — сказала Энн, понизив голос, словно их могли подслушать. «У меня сложилось впечатление, что он понимал: если не будет уделять ей больше внимания, всё может закончиться плохо».

«Правда? Я думала, у него проблемы со здоровьем — проблемы с сердцем или что-то в этом роде». Хардинг представил это как недостаток характера. «Он, конечно, много переживал по этому поводу. Думаю, именно поэтому он так хорошо ладил с Роджером».

'Ой?'

«Роджер умел обращать внимание на мелочи, а Гидеон любил, чтобы все было сделано определенным образом».

Энн фыркнула: «Он был педантом, ты хочешь сказать. Думаю, именно поэтому они с Блейком так отдалились друг от друга. Мы никогда не встречались с Кэтрин – первой женой Гидеона. Она умерла как раз перед нашим переездом. Но было очевидно, что Блейк тяжело переживала потерю матери. Какое-то время казалось, что она превращается в папеньку-дочку».

Но… этому не суждено было сбыться. — Она неловко пожала плечами. — Она выросла в озлобленного, злого подростка, как это часто бывает.

Хардинг протянул руку, и Энн сжала её. Это был повтор того жеста, который Байрон заметил у могилы.

Он редко встречал мужа и жену, которые казались настолько подходящими друг другу, двумя половинками единого целого. Чаще всего между ними возникало напряжение. Мелкие раздоры. Если их осторожно выведать на чистую воду, они часто говорили ему больше, чем прямые вопросы.

Он выглянул в окно, заставляя свой разум действовать в строго аналитическом ключе. Насколько он помнил, они уже почти добрались до окраины деревни.

«Я знаю от Джейн, констебля Хадсон, что исчезновение Блейка было очень внезапным. Она не оставила никакой записки», — небрежно сказал он.

заметив, как взгляд Энн метнулся к лицу мужа, она спросила: «Было ли что-то конкретное, что вызвало это, вы помните?»

«Вы даже не представляете, как часто мы говорили об этом за последние десять лет, — сказала она. — Мне бы просто хотелось, чтобы она пришла к нам…»

«Ты не можешь винить себя, дорогая», — сказала Хардинг, встретившись с ней взглядом в зеркале заднего вида. «Она и её отец были как мел и апельсин — слишком разными во многих отношениях».

Она быстро улыбнулась Байрону. «Что ж, я всё ещё считаю, что Гидеон неправильно подошёл к Блейку. Думаю, ей следовало бы лучше отреагировать на разговор – переговоры, а не прямые приказы. Их столкновение было почти неизбежно».

Байрон поправил манжет рубашки. «Полагаю, вы не знаете, почему мистер Фицрой не заявил о пропаже дочери в то время?»

«Разве он так и думал?» — нахмурилась Энн. — «То есть, я всегда так предполагала…»

Хардинг прочистил горло. «Гидеону было трудно, знаете ли, в его положении. И он никогда не думал, что это сработает. Он сказал, что она избалованная девочка, которая не понимает, когда находит что-то стоящее, и предсказал, что она вернётся домой через шесть недель».

«И она была такой?»

'Мне жаль?'

'Испорченный.'

«Ах, нет, я бы так не сказал. Волевой, возможно, но в целом вдумчивый. И умный. Очень умный».

Хардинг проехал по главной улице и остановился у входа в церковь. Байрон поблагодарил их обоих за подвозку и отстегнул ремень безопасности.

Затем он замолчал.

— Кстати, вы были удивлены, когда Блейк ушел из дома?

«Ты имеешь в виду, когда она убежала?» — Энн покачала головой. — «Шокирована?

Разочарованы? Конечно. Но удивлены — нет.

OceanofPDF.com

ДЕВЯТЬ

Сбоку от двора у молотка в Клермонте стояло увитое плющом кирпичное здание с большим гаражом на две машины, построенное после того, как пони и двуколка перестали быть обычным видом транспорта. Над гаражом находился чердак, куда можно было подняться по деревянной лестнице с открытыми пролётами прямо за дверью для персонала. Чердак обычно использовался как кладовая, заполненная садовой мебелью, шезлонгом из гостиной, ожидающим ремонта, рождественскими украшениями, сундуками со старой одеждой, паутиной и пылью.

Это было одно из любимых мест Лили.

Ну, не паутина, по крайней мере, если бы там были пауки, а вот пыль ее не смущала.

А вот её мать, наоборот, устроила бы истерику, если бы узнала, что Лили здесь, в лучшем наряде с похорон. Ей следовало переодеться перед выходом, но необходимость сбежать от семейных препирательств казалась не просто важной, а насущной.

Нужно было что-то сделать немедленно, пока ее голова не взорвалась.

Всё было… странно с тех пор, как она, её брат и дядя Роджер вернулись в дом как раз в тот момент, когда женщину, которая вломилась в дом, уводили в наручниках. Лили слышала упоминания о Блейке, конечно же, слышала. Её исчезновение – такое внезапное и бесследное – всё ещё было поводом для сплетен по всей деревне, даже спустя десять лет.

Тогда Лили была почти младенцем. Её отец – её настоящий отец – был ещё жив, хотя Лили его почти не помнила. Смутное впечатление крупного мужчины с хриплым голосом, и всё. Она узнавала его на фотографиях, но лишь по привычке, а не по памяти.

Судя по всему, они тогда жили в каком-то лондонском пригороде. Она тоже мало что помнила об этом. Её мать работала парламентским исследователем, потому что дядя Роджер «замолвил за неё словечко», как он любил вспоминать. Так она впервые познакомилась с Гидеоном Фицроем.

Лили толком не помнила, как её мать встречалась с мужчиной, который был её начальником. В туманном узоре воспоминаний он словно появился внезапно, почти в одночасье, словно по мановению волшебной палочки. В одну минуту его не было, а в следующую он уже был . Вот так!

Друзья говорили ей, что ей повезло иметь такого отчима, как Гидеон.

Что приемные родители либо были отчуждены и обижены, либо изо всех сил старались втереться в доверие.

Гидеон был не таким. Казалось, он искренне интересовался ею и Томом.

Свободное пространство для ног на чердаке было только по центральной линии, под коньком крыши, и сужалось к карнизу менее чем на метр. Естественный свет проникал только через круглое окно во фронтоне, обращённое к дому. Лили лежала на кушетке под окном. Вытянув шею, она могла видеть передний двор и видеть всех, кто приходит и уходит.

Не то чтобы сейчас там что-то происходило. От скуки она проверила телефон, пролистывая соцсети и мессенджеры.

Однако большинство ее друзей были на уроках, поэтому сообщения и ответы были достаточно редкими, так что это тоже было скучно.

Она вздохнула.

Обычно, оказавшись здесь, она использовала бы старые вещи в качестве костюмов для своих актёрских амбиций. Она репетировала здесь, наверху, для участия в школьной пьесе в конце учебного года, где никто не мог бы посмеяться над её стараниями. Её мать, дядя и брат считали, что она зря тратит время.