«Итак, констебль, что привело вас к нам?»

«Ничего зловещего. Надеюсь, вы сможете дать мне немного информации, вот и всё».

«Да?» — осторожно спросил он.

Сюань ухмыльнулся: «О, так это значит, что мы «помогаем полиции в расследованиях»?»

«Ну… на данный момент ничего официального нет...»

«Не волнуйся, цветочек. Я просто шучу. Что тебе нужно?»

Она налила чаю в кружку Хадсона, налила ещё две себе и мужу, а затем убрала тарелки с сушилки и направилась к столу. Наблюдая за ней, Хадсон понял, что она похожа на человека, изучающего время и движение, добиваясь максимального эффекта при максимальных усилиях.

Олбрайт вытер руки полотенцем, свисающим с переднего поручня «Аги», и сел сам.

«Я знаю, что вы раньше брали трудных подростков на работу на ферму», — начал Хадсон.

«До сих пор», — сказал Олбрайт. Он взял устрашающего вида хлебный нож и отпилил клин с одного конца новой буханки. Она была ещё очень горячей после…

печь, от которой поднимался пар. «Обычно их там держат одну или две, когда приходит лето».

«Вы ведете учет того, кто они, когда они приходят и уходят?»

Ответила его жена. «Конечно. Социальные службы должны за ними следить, а благотворительная организация финансирует расходы на проживание и питание, поэтому мы всё тщательно записываем. Не говоря уже о тех трудностях, которые нам приходится преодолевать ради налоговой службы».

Олбрайт намазал отрезанную корочку маслом, откусил, прожевал и проглотил, а затем спросил: «Что все это значит?»

Хадсон вздохнул. «Вы, наверное, слышали о дочери Гидеона Фицроя?»

«Конечно», — тут же ответила Сюань, но Хадсон заметила легкую нерешительность, прежде чем ее муж кивнул.

«Мы пытаемся установить ее добросовестность».

«Да, да? Это дело полиции, да?»

«Ну, если она не Блейк Клэрмонт, то да, это она», — сказал Хадсон. Мошенничество И кража личных данных, для начала. «Мне сказали, что тем летом, когда она исчезла, Блейк был очень дружен с одной из девушек, которая здесь гостила. Есть какие-нибудь мысли, кто бы это мог быть?»

«Это уже немного не то». Сюань поднялась на ноги. «Я принесу дневник за тот год, и мы посмотрим, хорошо?» Она остановилась, чтобы снять фартук и повесить его на дверь. В её походке чувствовалась упругость, выдававшая неиссякаемую энергию.

Олбрайт, в отличие от него, делал всё гораздо медленнее. Он не спешил заполнить болтовнёй тишину, возникшую после ухода жены.

Вместо этого его челюсть продолжала размеренно работать с куском хлеба, пока он смотрел сквозь противоположную стену кухни.

Сюань быстро вернулась со старым дневником в твёрдом переплёте. Она положила его открытым в отдел заметок перед Хадсоном. Аккуратным почерком был написан список имён десяти девочек в две колонки по пять слов.

«Так много?» — пробормотала она, и сердце у неё слегка упало. Она надеялась найти хотя бы одно-два имени, а не целую команду по лакроссу.

«Две девочки в месяц, на месяц, с середины апреля до середины сентября».

«Итак, который...?» — начала она.

Сюань опередила её. Она ткнула пальцем в страницу рядом с последним набором имён –

Карен и Хоуп.

«Хоуп. Они с Блейком были неразлучны, с самой первой встречи».

Хадсон подумал о том, как злоумышленник проник в Клермонт, и насколько уместным могло оказаться это описание.

«Какая у неё была фамилия? И откуда она?»

Олбрайт пожал плечами. «Не знаю. Нам никогда не говорят».

Хадсон перевел взгляд с одного на другого, подняв брови. «Что?»

«Цель благотворительной организации — дать им свежий взгляд, без предубеждений», — сказал Сюань. «Поэтому они приходят к нам без… лишнего багажа».

«Хорошо, что вы можете мне о ней рассказать?»

«Спустя десять лет? Не очень. Блейк случайно заглянул вскоре после появления Хоуп, я это помню, и они сразу нашли общий язык. Хоуп же была замкнутой – могла быть капризной. Но, с другой стороны, какой подросток не такой? Не думаю, что она рассказывала о своей жизни дома или о семейной ситуации, а мы не суем нос в их дела».

«Но они с Блейком были подружками. А Хоуп когда-нибудь ездила в Клермонт, не знаете?»

«О да, постоянно. Пока они выполняют свои ежедневные обязанности и возвращаются сюда в разумное время, мы не держим девочек под комендантским часом».

«А если бы Хоуп была в последней паре в том году, она бы ушла в середине сентября, да?»

Сюань кивнул. «Восемнадцатое — я проверил».

Хадсон нахмурился. Блейк пропал месяц спустя. На первый взгляд, никакой связи не было, но…

Больше с надеждой, чем с ожиданием, она спросила: «Я не думаю, что у вас есть какие-либо фотографии или что-то подобное...?»

«О, да», — безмятежно ответила Сюань. Она подняла страницы, чтобы вытащить из-под обложки фотографию. «Боюсь, она не одна. Это фотография Хоуп и Блейка вместе. Тебе это как-то нужно?»

OceanofPDF.com

ДВАДЦАТЬ СЕМЬ

«Как давно вы знаете Александра Ваганова?»

На этот раз Байрон подождал, пока у его пассажира не останется возможности выпрыгнуть, прежде чем задать вопрос — без предисловия, прямо с левого поля.

Тем не менее, он не упустил из виду, как ее взгляд инстинктивно метнулся к боковому окну, на проплывающую мимо живую изгородь, прежде чем она заговорила.

«Ну, ну, мистер Байрон, вы полны сюрпризов, не правда ли?»

«В этом отношении, похоже, я не одинок».

Начался дождь. Не сильный, но достаточно сильный, чтобы перспектива обратного пути в деревню стала менее привлекательной, чем сама поездка. Он предложил подвезти её, и, полюбовавшись на темнеющее небо, она согласилась. Благодаря быстрому откручиванию переднего колеса велосипед легко поместился в огромном багажнике «мерседеса».

Несколько секунд она ехала молча, а затем сказала: «Лекс… Он был хорошим другом».

«Так я и понял».

'Ой?'

«Телефон».

«Ага».

Она медленно кивнула, словно что-то, что её беспокоило, вдруг прояснилось. Он ждал, что она спросит об этом подробнее, но она либо не чувствовала необходимости, либо не хотела знать.

«И как долго вы с господином Вагановым являетесь такими хорошими друзьями?»

Она ничего не сказала.

Через мгновение он заговорил, не отрывая глаз от дороги, ровным голосом: «На данный момент я не передал это… подключение к ПК».

Хадсон. А ты бы предпочёл, чтобы я так и сделал, и позволил ей самой рыться в этом?

«Альтернатива может быть...?»

Он вздохнул. «Либо вы Блейк Клэрмонт, либо нет. Следовательно, либо вы всё знаете о Фицрое, потому что вы действительно его дочь, либо вы провели огромное количество исследований, чтобы получить хоть какой-то шанс провернуть такой обман».

Он мельком взглянул в сторону, уловив выражение её лица, которое не сразу понял. «Возможно, вы сможете заполнить некоторые пробелы в информации о Фицрое. Итак, ответьте на вопрос, и если я сочту эту информацию не относящейся к делу, дальше этого дело не пойдёт».

«Ты просишь меня доверять тебе». Ее насмешливый тон заставил его просьбу прозвучать нелепо.

«У тебя нет особого выбора», — он говорил растянуто, просто чтобы спровоцировать ее.

Конечно же, она нахмурилась. «И что я с этого получу?»

«Вы имеете в виду, помимо моего усмотрения?»

«Да, кроме этого», — серьезно согласилась она.

«Возможно… моя помощь».

Только когда Байрон сделал своё предложение, он осознал его искренность. Сам факт этого поразил его и заставил молчаливо задуматься. За свою карьеру он убедил, обманул или выманил признание у большего количества преступников, чем мог сосчитать. Когда требовалось, он обещал что-то взамен – защиту или снисхождение.

Но он никогда не предлагал этого заранее, не имея представления о том, что именно он покупает и стоит ли это своей цены.

Он мог убеждать себя, что просто использует все доступные ресурсы, но не был в этом уверен. В зависимости от характера её связей с Вагановым, она могла быть таким же искусным мошенником, каким его, по слухам, считали. Трудно было сказать наверняка, когда ни одна из предполагаемых жертв этого человека не хотела говорить. Конечно, они могли сначала вскрикнуть от возмущения, но – когда у них было время для более трезвых размышлений –

они неизбежно отказались от своих заявлений, а также от всякой готовности выдвинуть обвинения.

Если это действительно так – она была здесь по указанию Ваганова – то все это может оказаться не более чем тщательно продуманной шарадой –

хотя, с какой целью?

Они почти добрались до деревни, когда она снова заговорила. Её голос прерывался. Байрон впервые услышал в ней неуверенность. «Когда я впервые приехала в Лондон, Лекс был… одним из первых, кого я встретила. Он предложил мне своего рода… убежище – заботился обо мне, когда ему не нужно было…

– без каких-либо… ожиданий. Я никогда этого не забуду.

Нити искренности и преданности вплетались в эти слова. Он не сомневался, что она верит в их истинность.

Даже если они не ответили ни на один из его вопросов.

«Ваганов знает, что вы здесь?»

«Он делает».

«Хорошо». Он протянул это слово. Так что это была игра в угадайку без подсказок. «Ты пришёл по его настоянию?»

Ее губы слегка изогнулись.

«Я здесь с ведома Лекса, но не с его благословения — и уж точно не по его приказу. Это удовлетворяет ваше любопытство?»

«Нет», — сказал он, разрываясь между разочарованием и юмором. «Ни в коем случае».

Теперь они ехали по главной улице.

«Вы, я полагаю, остановились в пабе? В таком случае высадите меня здесь, а остаток пути я проеду на велосипеде. Это недалеко». Она наклонилась вперёд, глядя в небо. «Кажется, дождь пока прекратился».

Байрон неохотно заехал на свободное место возле паба. Он заглушил двигатель, но не стал сразу выходить. Оставшиеся капли дождя стекали по лобовому стеклу, словно слёзы.

«Ты должен дать мне что-то, с чем я мог бы работать». Он изо всех сил старался, чтобы его слова не прозвучали ни мольбой, ни угрозой.

«Мне бы хотелось… рассказать вам все, что я могу — на данный момент», — сказала она.

«Это действительно не мой секрет, которым стоит делиться…»

OceanofPDF.com

ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ

«Ну что ж, это доказывает это», — сказал Эд Андерхилл.

«Так это точно она?» — Хадсон взяла копию фотографии, которую одолжила у Олбрайтов, и ещё раз её изучила. «Но главный вопрос в том, тот ли это Блейк, который появился вчера, — тот самый Блейк на фотографии десятилетней давности. Честно говоря, я думала, что это может быть кто-то из них».

На фотографии были изображены две девочки, сидящие на фоне тюков сена или соломы. Хадсон не был настолько деревенским жителем, чтобы заметить разницу. Да и в данном случае это не имело особого значения. Кроме стога сена, на заднем плане ничего не было. Только две девочки.

«Это Блейк слева», — сказал Андерхилл. «Необычно, что она впервые оказалась лицом к камере. Насколько я помню, она всё время хандрила, прячась за своими волосами».

«Ну, она выглядит вполне счастливой. Они обе над чем-то смеются».

Хадсон снова изучила фотографию. Девушка, на которую указал Андерхилл, запрокинула голову, обнажая под несформированными чертами лица намёк на хорошую костную структуру. К сожалению, это создавало эффект ракурса, затрудняя анализ. Она знала, что некоторые черты лица не изменились…

Рот и подбородок, область между глазами, кончик носа. Во всяком случае, без операции не обойтись, и она сомневалась, что девушка, выдающая себя за дочь Фицроя, пошла бы на такое…

«Так, значит, другая — это девушка с фермы, да?»

«Да, ее звали Хоуп».

Хадсон сама ещё раз взглянула на фотографию. Блейк был темноволосым, а Хоуп — светловолосой, с длинными пепельно-русыми волосами. Она стояла слегка повёрнутой к другой девушке, почти в профиль, её взгляд был устремлён на лицо Блейк. Трудно было до конца интерпретировать её выражение лица — она, конечно, наслаждалась шуткой, но в нём было что-то большее…

«Хм. Я совсем её не помню». Андерхилл вгляделся в фотографию внимательнее, поднося её к ближайшей лампе и наклоняя из стороны в сторону.

Он вернул фотографию. «Заметьте, нет никаких причин, по которым я должен был бы её помнить, — если только не случилось чего-то неприятного».

Они сидели в небольшой передней комнате паба. Это было удобное место для встреч, и там редко бывало многолюдно, за исключением праздников и праздничных дней. Сегодня они были одни. Остальные посетители сделали заказы у крошечной барной стойки – чуть больше, чем окошко для подачи – и перенесли напитки в заднюю комнату, где уже пылала дровяная печь.

«И был ли он там?»

«Что там было?»

«Были ли у Олбрайтов какие-нибудь проблемы? В конце концов, все дети, которых присылала туда эта благотворительная организация, были из детских домов или приёмных семей. Казалось бы, среди них обязательно должны были найтись несколько нехороших».

Андерхилл отпил пинту пива — одного из еженедельного списка гостевых напитков — и вытер рот.

«Насколько я помню, нет. В основном они держались особняком. И, насколько я понял, каждый из них провёл на ферме всего месяц. Не так уж много времени у них было, чтобы заскучать и начать доставлять неприятности».

Дверь паба открылась, и вошёл Джон Байрон. Закрывая за собой дверь, он словно замер на долю секунды, словно мысленно оценивая обстановку. Он был одет так же небрежно, как Хадсон когда-либо его видел, но в этом быстром, всеохватывающем взгляде не было ничего обыденного.

Сколько нужно быть полицейским, чтобы это вошло в привычку? проверять каждую комнату, в которую вы входите?

«Добрый день, мистер Байрон», — сказал Андерхилл, откидываясь назад и отдавая ему последний бокал пива. «Вы прогулялись, наслаждались нашей дербиширской погодой?»

«Да. Это определённо проясняет ситуацию», — спокойно сказал Байрон. «Могу ли я предложить вам что-нибудь выпить?»

«К сожалению, мне пора возвращаться», — сказал Андерхилл и ухмыльнулся.