Спускаясь по крутому склону, он заметил худую фигурку, бредущую по обочине дороги, сгорбившись, словно под проливным дождём. Байрону потребовалось мгновение, чтобы узнать в ней Полин – уборщицу из паба. Она шла медленно, словно у неё болели ноги и она готовилась к долгой и изнурительной прогулке.

Он подъехал к ней и опустил пассажирское стекло, заставив ее вильнуть на обочину, словно испуганная лошадь.

«Полин, не так ли?» — спросил он, наклоняясь через центральную консоль и говоря мягко, успокаивающе. «Меня зовут Джон Байрон. Я остановился в пабе в деревне. Не знаю, помните ли вы, что видели меня там сегодня утром за завтраком? Могу я вас подвезти?»

Она удивленно моргнула, а затем с сомнением произнесла: «Э-э, ну, я поеду аж в Уирксворт…»

Это было около трёх миль. Пара минут на машине, но пешком почти час. Он ободряюще улыбнулся ей. «Всё в порядке. Я пройду там».

«О». Она замялась, растерявшись, а затем быстро кивнула. «Ну, в таком случае… Спасибо».

Она забралась на пассажирское сиденье и возилась с ремнём безопасности. Когда он снова тронулся с места, то заметил, что она сползла вниз, словно чтобы её не заметили. Теперь, когда он мог рассмотреть её поближе, он понял, что она моложе, чем он сначала подозревал – ей, пожалуй, чуть за сорок, а не за пятьдесят. По её движениям это было сложно определить.

«Вы живете здесь?» — спросил он.

«В деревне. Мне нужно ещё съездить на уборку, а моя машина, э-э... Ну, сейчас её нет на дороге».

Что-то в её поспешном ответе заставило Байрона заподозрить, что дело в стоимости ремонта. Он мысленно отметил для себя, что нужно оставить горничной (несомненно, Полин) щедрые чаевые, прежде чем выселиться.

«Вы всегда здесь жили?»

«О, я здесь родился. У моих мамы и папы была ферма, типа, арендованная».

«А, понятно». Он остановился, замедляя шаг перед поворотом. «Итак, вы знали мистера и миссис Фицрой — первую миссис Фицрой, я имею в виду?»

Она напряглась, руки вдруг крепко сжали колени. «Я раньше немного помогала в Клермонте, когда там что-то праздновали, понимаешь?»

«Тогда вы помните Блейк до того, как она пропала?»

Она кивнула. Бросив быстрый взгляд в сторону, он увидел, как она сглотнула, сжимая горло. «Да, она была славной девочкой. Любила животных, но была очень застенчивой. Очень тяжело перенесла потерю мамы. Ну, ты бы так же пережил, правда?»

Особенно в этом возрасте».

«Потеря родителя — это тяжело в любом возрасте. Но, по крайней мере, у неё был отец…

«Были ли они близки?»

Полин ёрзала на стуле. Она смотрела вниз, и волосы небрежно обрамляли лицо. Казалось, она сама их стригла. Уши торчали по бокам.

очень хорошо знал её и её семью . А после смерти её мамы вечеринки… ну, всё стало не так».

Она занервничала, словно поняв, что сказала больше, чем следовало, и Байрон переключился на более безопасные темы. Он спросил о её работе в пабе, переменах в деревне, возрасте церкви. Несмотря на все попытки успокоить её, когда он подъехал к перекрёстку, ведущему к главной дороге через Уирксворт, она была расстёгнута, а дверь приоткрыта, прежде чем он успел спросить, куда именно она хочет поехать.

«Здесь подойдёт. Большое спасибо», — быстро сказала она и чуть не выскочила из машины. Но уже собираясь захлопнуть дверцу, она дрогнула, наклонившись, чтобы впервые встретиться с ним взглядом. «Не верьте всему хорошему, что слышите о мистере Фицрое. У него была тёмная сторона». И она ушла.

Байрон смотрел ей вслед, как она убегает. На секунду ему захотелось последовать за ней, но он отбросил эту идею. Он взглянул на неё, проезжая мимо, но Полин, словно намеренно избегая его взгляда, держала подбородок прижатым к груди. Он не спускал с неё глаз в зеркало заднего вида, пока не поднялся на следующий холм, и она не скрылась из виду.

«Кстати, если вы не очень хорошо знали Блейк, — поинтересовался он вслух, — то как так получилось, что вы единственный человек, который упомянул, что она любила животных…?»

OceanofPDF.com

ДВАДЦАТЬ ТРИ

Джейн Хадсон сидела на углу дивана в оранжерее дома Хардингов, положив на колени блокнот.

«Я не совсем уверен, чем мы можем помочь», — сказал Оливер Хардинг. «Мы не больше, чем кто-либо другой, знаем, действительно ли эта девушка — Блейк».

Хардинг извинялся за то, что был в своей садовой щетине, когда Хадсон только приехал, и настоял на том, чтобы привести себя в порядок. Хадсон издевалась над ней, когда Хардингу потребовалось время, чтобы переодеться и вернуться в кавалерийских саржевых брюках и клетчатой рубашке под дорогим на вид свитером.

Хадсон задумалась, было ли это попыткой запугать её статусом или просто проявлением природной организованности этого мужчины. В предыдущих встречах Хардинг всегда производил на неё впечатление человека организованного. Хадсон вспомнила, что он служил в каком-то гвардейском полку, так что, по её мнению, это было естественно.

Жена Хардинга выглядела, как всегда, изысканно. В Энн была какая-то привлекательная утончённость. Некоторые женщины, казалось, обладали этим качеством, не прилагая к этому усилий. По сравнению с ней Хадсон чувствовал себя просто сумасшедшим.

Она поерзала на стуле, не отрывая глаз от блокнота. Её не спасало то, что она была одета по-деревенски: в бронежилете и полной экипировке. Дровяная печь слева от неё излучала столько тепла, что можно было плавить железо.

Ей уже пришлось отбиваться от внимания их рыжего кота. Животное с первого взгляда поняло, что Хадсон не кошатница, и изо всех сил старалось подплыть к её лицу. Её глаза начали…

Зуд. Она читала об аллергии и обнаружила, что не шерсть кошек раздражает пазухи, а их слюна. Всё это постоянное вылизывание…

Она закрыла свой разум от тревожных ментальных образов, которые создавала и продолжала терпеть мысль.

«Я знаю, что вы с женой были особенно близки с Блейк после смерти её матери. Мне просто интересно узнать, что вы можете рассказать мне о ней…

Кто её друзья, какие у неё были проблемы или переживания. Ну… да вообще всё, что угодно.

Не то чтобы я хватаюсь за соломинку, но …

Хардинг нахмурился, сосредоточенно глядя на меня. «Не уверен, что что-то сразу приходит на ум…»

«Фермерские девчонки!» — вдруг воскликнула его жена. Она взглянула на мужа, который устроился на подлокотнике дивана напротив, рядом с креслом Энн.

«Ты помнишь, Оливер? У Олбрайтов, на другом берегу Карсингтон-Уотер?»

Он нахмурился ещё сильнее. «Ты уверена, дорогая? Не могу сказать, что я действительно помню какие-то особые дружеские связи, которые могли быть у Блейка…»

«Конечно , знаешь», — рассмеялась Энн. Она подтолкнула его локтем и, сморщив нос, улыбнулась Хадсону, словно забывчивость мужа была секретом, известным только им двоим.

Хадсон вопросительно подняла бровь, занеся ручку над блокнотом. «Что вы можете рассказать мне об этих девушках?»

«Боюсь, не очень. Всё было связано с какой-то благотворительной программой, в которой участвовал Гидеон, – не помню названия. Они брали подростков из детских домов и приёмных семей и отправляли их на лето на ферму Уилла Олбрайта. Думаю, они надеялись, что работа на земле и с животными пойдёт им на пользу. Идея заключалась в том, что это разовьёт в них чувство собственного достоинства и привьёт чувство ответственности – что-то в этом роде».

«Сработало?»

«Полагаю, так оно и было — за все эти годы их было десятки».

«Только для девушек, да?» — спросила Хадсон, почти ожидая худшего. Она старалась не судить заранее, но в подобных случаях первое предположение часто оказывалось верным.

«У Олбрайтов было три маленькие дочери», — немного сухо сказала Энн.

«Они действительно не хотели, чтобы подростки слонялись по этому месту и сбивали их с пути».

«Олбрайт…» — задумчиво произнес Хардинг, по-видимому, не заметив никакой перемены в атмосфере. «Хороший парень. Очень надёжный. Его жена, кажется, из Вьетнама. Очаровательная женщина».

Хадсон взглянула на свои каракули и подумала, сможет ли она потом что-то в них понять. «Итак, эти девчонки… Ты говоришь, Блейк был с ними дружен?»

«Не все», — сказала Энн. «Но прошлым летом была одна особенная девочка. Они казались совершенно неразлучными. Как же её звали…? И всё же, осмелюсь предположить, Олбрайты смогут вам в этом помочь».

Хадсон поднялась, чувствуя головокружение от жары. Желание сбежать становилось непреодолимым. Кошка тут же юркнула на освободившееся ею место, села и начала грызть когти.

OceanofPDF.com

ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ

Байрон стоял на обочине дороги, глядя на картину разрушения.

Место, где погиб Гидеон Фицрой.

Высадив Полин, он продолжил путь через город Уирксворт, поднимаясь по крутой главной улице, окаймлённой отдельными магазинчиками и кафе, но ни одной национальной сети не было видно. Дорога проходила через глубокую выемку, выдолбленную в скале с обеих сторон, а затем навигатор подсказал ему взять левее, в сторону Миддлтона и Эшборна.

Дорога снова пошла вверх. Приближаясь к месту назначения, Байрон присмотрел подходящее место для парковки. Он бросил последний взгляд на папку Фицроя, прежде чем сдвинуть её с пассажирского сиденья.

Воздух был резким, в нем чувствовалось дыхание осени и приближающейся зимы.

Байрон сменил вчерашний тёмный костюм на тактические брюки, походные ботинки и куртку Belstaff из вощёного хлопка. Практичный вариант для того, что он собирался сделать.

Согласно отчёту, седан «Мерседес» Фицроя двигался со стороны Миддлтона, возвращаясь из Бакстона. Поднимаясь по узкой тротуарной дорожке, Байрон увидел впереди справа от себя недавно отремонтированный участок невысокой стены. Следы торможения тоже были отчётливо видны. Они будут видны ещё какое-то время. Тёмные следы, оставшиеся, когда маслянистые вещества в асфальте внезапно перегревались из-за трения заблокированных шин. Полупостоянное напоминание.

Он отслеживал развитие заноса, мысленно наблюдая за аварией, разворачивающейся по уликам на дороге. Сначала резкое торможение…

прерванные следы, так как Фицрой, должно быть, нажал на педаль достаточно сильно, чтобы сработала антиблокировочная система автомобиля.

Затем последовал сплошной изгиб в форме полумесяца, когда автомобиль резко вильнул в сторону, въехал на бордюр и, пробив стену, врезался в деревья за ним.

Байрон наклонился и посмотрел на каплю. Его челюсти сжались.

Это был чертовски долгий путь вниз.

Он вздохнул и перекинул ноги через стену. Земля уходила вниз так круто, что ему пришлось держаться за растительность, чтобы удержаться на ногах. На секунду-другую он испугался, что его хватка не сможет удержать его.

Следить за «Мерседесом» среди поваленного папоротника и сломанных деревьев было несложно: их сломанные конечности казались бледными осколками костей на фоне темной листвы.

Под ногами хрустели осколки стекла и пластика. Огромная выбоина образовалась там, где передняя часть автомобиля зарылась в землю, когда он впервые подпрыгнул и начал переворачиваться.

На дне оврага «Мерседес» врезался в более массивное дерево, которое выдержало удар, и машина резко остановилась, перевернувшись. Именно в этот момент, по расчетам экспертов, Гидеон Фицрой вылетел из машины.

Когда же люди научатся пристегивать свои чертовы ремни безопасности?

По мнению патологоанатома, если бы перелом шеи не убил Фицроя мгновенно, то травмы головы гарантировали бы ему малую вероятность выживания или выздоровления.

Все считали чудом, что ни один из его приемных детей не пострадал сильнее.

Байрон внимательно осмотрел последнее дерево – крепкий ясень. Его кора была покрыта шрамами, а одна большая ветка была явно недавно срезана бензопилой – возможно, спасателями или спасателями. Он оглянулся на дорогу. Она казалась очень высоко над его головой.

Он в последний раз утешительно похлопал по пеплу и снова поднялся по склону.

Наверху он снова перелез через стену, дыша тяжелее, чем ему бы хотелось.

Спустившись по склону, Байрон вытер руки в перчатках и нахмурился. У него всё ещё оставались вопросы о катастрофе, но теперь, когда он осмотрел…

Он был уверен, что это не мог быть профессиональный удар. Слишком много переменных, не последней из которых была причина первоначального, резкого манёвра Фицроя.

Может быть, это действительно был несчастный случай…

Хотя помощь прибыла на место происшествия быстро, единственными свидетелями происшествия были Том и Лили. Однако Лили утверждала, что в тот момент спала и проснулась только тогда, когда машина врезалась в стену. Именно её крики из перевёрнутой машины привлекли внимание жителей соседних домов.

Тома извлекли из-под обломков без сознания. Он ненадолго пришёл в себя, когда его загружали в машину скорой помощи. Байрон отметил, что человек, о котором он сразу же спросил, был его отчимом, а не сестрой.

В своем официальном заявлении Том обвинил встречный автомобиль в том, что Фицрой свернул, хотя никаких дополнительных следов заноса обнаружено не было.

Из-за темноты и яркого света фар он не смог сообщить никаких подробностей о другой машине. Байрон не придал этому особого значения. Он не исключал, что неизвестный водитель не затормозил.

Приближаясь к месту, где он оставил свой «Мерседес», Байрон сунул руку в карман за ключами.

И замер.

Внутри автомобиля было заметно движение.

Кто-то сидел на пассажирском сиденье, опустив голову, словно смотрел на что-то сверху вниз. Как будто он что-то читал…

Он не побежал, но, безусловно, удлинил шаг, переступая на носки, чтобы его ботинки не издавали шума при приближении. Он обошёл машину сзади и потянулся к ручке пассажирской двери, заметив, что она не заперта. Рывком распахнув её, он посмотрел на незваного гостя.

Она выглядела на удивление спокойной, учитывая, что он только что поймал её с поличным. Только её учащённое дыхание выдавало удивление.

«Привет, Блейк».