Байрон неопределённо махнул чашкой. «Думаю, я останусь и допью это, если вы не против». Он прочистил горло. «Мы сидели здесь летом, когда Изабель работала в Сент-Томасе. Мы обедали, когда кто-то из нас не был на дежурстве».

Дауд положил её руку себе на плечо и сжал. С нехарактерной для неё нерешительностью она спросила: «Тебе… всё ещё снятся кошмары?»

Он слегка кивнул. «Теперь, я думаю, реже».

Он считал, что тот факт, что она не уличила его во лжи, свидетельствует о крепости их дружбы.

OceanofPDF.com

ТРИНАДЦАТЬ

КИНГС-КРОСС, СЕНТ-ПАНКРАС

Окрестности Кингс-Кросс пробуждали в Блейке воспоминания. Многие из них были неприятными.

Это было место в Лондоне, где она остановилась после бегства с севера более десяти лет назад. Ей было пятнадцать лет — испуганная, растерянная и, скорее всего, страдающая от какого-то посттравматического шока.

К тому времени, конечно, этот район уже утратил свою совершенно дурную репутацию квартала красных фонарей, хотя вокруг площади Аргайл, к югу, все еще было достаточно обветшалых отелей, где номера были достаточно дешевыми, чтобы в течение дня она могла выпросить достаточно денег на оплату одного.

А в те дни, когда ей это не удавалось, всегда оставался сам вокзал. Между Кингс-Кросс, Сент-Панкрас и близлежащим Юстоном она могла притвориться, что ждёт поезд, и урывками дремать, прежде чем её увозили. Этого хватало, чтобы поддерживать её на грани отчаяния.

Она быстро научилась распознавать кружащих вокруг акул. Мужчин, которые пытались соблазнить таких же девушек, как она, – молодых, потерянных, возможно, немного наивных, – и тех, кто пытался угрожать. Были и другие, которые рассматривали её исключительно как товар. Что-то, что можно было приобрести, установить наценку и продать по высокой цене.

Снова и снова.

Скорее по удаче, чем по расчету, Блейку удалось избежать их лап.

Ее воспитание заставило ее относиться к любому проявлению привязанности с глубоким подозрением, а к любому намеку на контролирующее поведение — с инстинктивной тревогой.

Затем из-за тревоги все три станции были закрыты, и не осталось ни единого безопасного места. На следующее утро, незадолго до рассвета, она оказалась за парой мусорных баков на Аргайл-стрит, когда её схватили.

Ее оторвало от земли, руки ее были прижаты к земле, и ее потянуло к открытой боковой двери фургона у обочины, прежде чем она пришла в себя настолько, чтобы бороться и брыкаться.

Холод сделал её вялой. Было уже слишком поздно.

Мужчина, схвативший её, выругался на языке, которого она тогда не знала. Он швырнул её в сторону машины, но в последний момент Блейк успел прижать её ботинками к кузову, и она приземлилась с грохотом, похожим на удар большого барабана.

В дверях фургона появился второй мужчина с рулоном клейкой ленты в руке. Он попытался сбить её с ног. Она резко набросилась и вцепилась ему в горло. С такой силой, что он отшатнулся.

Мужчина, державший её, отпустил её руки ровно на столько, чтобы ударить её по лицу. Неудобный угол для него – удар скорее обжег, чем оглушил. Она взревела и потянулась через плечо, пытаясь выцарапать ему глаза. Он инстинктивно отдёрнул голову, потеряв равновесие. Блейк оттолкнулась ногами от фургона, и они оба упали на тротуар, а она оказалась сверху.

Она почти сразу поняла свою ошибку. Он обхватил её ноги ногами, снова схватил за руки и прижал подбородок к себе, чтобы она не могла удержаться на месте. Она чувствовала его горячее дыхание на своей шее, пока тщетно пыталась вырваться.

Другой мужчина выбрался из фургона с залитыми кровью глазами.

«С энергичными людьми всегда стоит повозиться, да?» — сказал он по-английски с сильным акцентом.

«О да?» — раздался женский голос, в котором явно чувствовались ливерпульские корни. «Ну, тогда ты меня полюбишь !»

Блейк не заметил, откуда она взялась. Как и парень с клейкой лентой. Долю секунды спустя в него врезался один из гигантских мусорных баков на колёсах, отбросив его в сторону. Его голова издала звук, похожий на звук удара ботинок Блейка, когда отскочила от панели фургона.

Она не видела, что незнакомка сделала с мужчиной, который её прижал. Но она почувствовала, как он резко отреагировал, и его хватка ослабла настолько, что она смогла высвободиться. Чья-то рука сжала её руку, поднимая на ноги.

'Бегать!'

Блейку не нужно было повторять дважды.

Они мчались по лабиринту переулков и не останавливались, пока не достигли окраины Блумсбери. Женщина привела её в кафе на Марчмонт-стрит. Они сели в самом дальнем углу, рядом с пожарным выходом, подальше от окон и с хорошим видом на вход. Женщина подошла к стойке и вернулась с кружками чая, полными до краев.

Блейк с тоской посмотрел на одного из них. «У меня... нет денег».

«Не беспокойся, королева. Это за мой счёт», — женщина пожала плечами.

«Кстати, меня зовут Шеннон».

«Блейк. И это я должна была угостить тебя чашкой чая». Она прикусила губу. «Если бы не ты… ну, я бы…»

«Не надо, ладно?» — сказала Шеннон. «Однажды у тебя появится шанс отплатить другим».

«Я… ладно. И спасибо». Блейк крепко обхватила кружку руками. Это помогло им унять дрожь. Она уставилась в дымящийся напиток и пробормотала: «Если я когда-нибудь смогу что-то для тебя сделать, только попроси, и я буду рядом. Клянусь».

«Да», — легко ответила женщина и замерла. «Эй, ты это серьёзно, да?»

Блейк поднял взгляд и впервые как следует разглядел черты женщины. Немного измученная, немного суровая, немного ошеломленная, если честно. «Конечно, я серьёзно. Почему бы и нет, после того, что ты сделала?»

Вот так и зародилась дружба.

Десять лет спустя Блейка двигали воспоминания об этой дружбе и этом обещании.

Она слонялась по Кингс-Кроссу большую часть утра –

Наблюдая и ожидая, она сидела на каменной скамье на открытой площади между станцией метро и самим вокзалом Кингс-Кросс. Потягивая кофе на вынос, она оглядывала толпу, заметив банду карманников, пробирающихся между жертвами, и торговца, подсовывающего пакетики под, казалось бы, дружеские рукопожатия и непринужденную беседу.

Она наблюдала за дилером. Она его не узнала, но круг имён и лиц постоянно менялся.

Прошёл час, прежде чем она увидела парня, которого искала. Он срезал путь через площадь с Юстон-роуд, не скрывая своей безотлагательности.

Дилер выглядел недовольным. Его потребность была слишком очевидной – он привлекал слишком много внимания.

Тем не менее, обмен репликами закончился в ту же секунду, и мужчина поспешил прочь, опустив голову и сгорбившись.

Блейк, оставшись незамеченным, последовал за ним.

Она догнала его на Йорк-Уэй, которая проходила вдоль восточной стороны вокзала, и свернула за угол, когда мужчина перешёл дорогу. Блейк проскользнул между машинами и оказался на противоположной стороне улицы как раз в тот момент, когда проходил мимо одного из огороженных служебных дворов между сетевым рестораном и солярием.

Одна из стальных ворот была приоткрыта. Она ударила мужчину плечом, сбив его с ног, и он влетел в ворота. Они распахнулись. Через мгновение она сжала в кулаках перед его куртки, и ворота с грохотом захлопнулись за ними.

«Привет, Эйс», — сказала она. «Помнишь меня?»

«Что за...? Нет, отстань от меня, урод!»

Блейк сжала ее руки, затягивая куртку у себя на горле.

Страх мелькнул в его глазах. «Возьми! Только не…»

«Меня это не интересует, Эйс».

Его страдания утихли.

Она наклонилась ко мне. «Напомню – притон на Майл-Энд-Роуд. Ты слонялся снаружи, но, как ни странно, тебя не схватили вместе с остальными. Так как же тебе так повезло?»

OceanofPDF.com

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ

Полицейский участок Лаймхауса

Когда полицейский фургон остановился перед полицейским участком Лаймхауса, Джемма Уикс откинулась на пассажирском сиденье и закрыла глаза.

Слава Богу, что это закончилось .

С тех пор, как Уикс проработала в полиции, она ненавидела ночные смены. Патрулирование с одиннадцати до семи вечера нарушало её естественный режим сна и питания. К тому же, ночные смены совпадали с теми часами, когда люди вели себя неподобающим образом.

Она сняла свой стандартный котелок и потерла кожу головы, где её тёмные волосы прилипали во время смены. Резинка внутри головного убора, казалось, сжимала её голову, словно удав. Она до сих пор чувствовала её отпечаток.

Её партнёр, Грег МакКоубри, взглянул на неё и ухмыльнулся. Он был одним из тех раздражающих парней, которые всегда выглядят собранными, даже после долгой ночи. И, без сомнения, он сразу же после вокзала отправлялся в спортзал, прежде чем наконец отправиться домой вздремнуть. Она могла бы почти восхищаться им за это, если бы он и так не был так впечатлён собой.

Уикс не знал, откуда у него берётся энергия. Семь килограммов снаряжения (около 15 фунтов) казались не таким уж страшным испытанием, пока не пришлось это сделать.

Во время прошлой ночной смены ей пришлось преследовать стаю подростков-газелей, которые вломились в одно из зданий заброшенной промышленной зоны. Пока она бежала, она чувствовала каждый из этих семи лишних килограммов.

Пока она гналась за ними, МакКонсейтед подъехал к дальнему концу поместья и подождал, пока они появятся, — вероятно, любуясь своим отражением в зеркале заднего вида, — а затем забрал ошейник.

«Джем, главное — работать умнее, а не усерднее».

Если бы она в тот момент не пыталась надеть наручники на второго подростка, она бы с радостью отлупила своего односменного товарища просто за самодовольство. А он знал, что она ненавидит, когда её называют «Джем».

Теперь она наблюдала, как он не спеша собирал свои вещи.

Он поймал ее взгляд и ухмыльнулся. «Неплохая неделя, а?»

«Ты думаешь?» Ей удалось скрыть презрение в голосе.

еле-еле. «Самое большое, что мы сделали, — это притеснили кучу бездомных, вышвырнули их из дома, который, скорее всего, всё равно снесут, и конфисковали всё их имущество. Что в этом хорошего?»

МакКубри оглянулся, словно проверяя, пуста ли клетка в задней части фургона, используемая для перевозки заключённых. Впервые за текущую смену так и оказалось.

«Я понимаю, что ты имеешь в виду, Джем», — сказал он. Но как раз когда она подумала, что он, возможно, проявляет хоть каплю человечности, он добавил: «Потому что некоторые из них даже близко не воняют».

Уикс стиснула зубы. «Ты бы тоже так поступила, если бы у тебя не было денег, негде было жить, негде было умыться или постирать одежду, и такие, как мы, каждые пять минут тебя перегоняли!» Она распахнула пассажирскую дверь и спрыгнула, не обращая внимания на его имя, когда он её позвал. Направляясь к выходу на станцию, она услышала его торопливые шаги в ботинках.

«Эй, подожди минутку!» Он схватил ее за руку и развернул к себе.

«Если у тебя гормональный всплеск или сейчас такое время месяца, не срывайся на мне, ладно?»

Уикс пожала плечами, освободив руку, и любезно сказала: «Ух ты, если ты именно так объясняешь реакцию, которую ты вызываешь, ты, должно быть, удивляешься, почему у каждой женщины, которую ты встречаешь, месячные».

По крайней мере, это вызвало хмурый взгляд. «Нам сказали делать работу, и мы её делаем. Конец», — пробормотал он, набирая код на внешней двери и протискиваясь внутрь.

Следуя за ней, Уикс пробормотала себе под нос: «Да, так и есть. Но тебе не обязательно получать от этого такое уж большое удовольствие».

Она вспомнила, как он навалился на одного из бездомных во время облавы несколько ночей назад. Мужчина попытался схватить его грязный рюкзак. Звук…

Звук удара дубинки МакКоубри по руке мужчины все еще отдавался эхом в ее голове.

Она ненавидела работать в паре с МакКоубри. Каким-то образом им всегда удавалось найти человека , с которым меньше всего хотелось бы работать в ночную смену, и посадить вас вместе. Но, по крайней мере, смена наконец-то закончилась, так что всё было не так уж плохо. Горячая ванна манила, как и менее блестящие дела: стирка и пополнение пустого холодильника. По крайней мере, последнее занятие включало в себя покупку большой бутылки Ламбруско с очень коротким сроком годности.

«А, констебли Уикс и МакКоубри — как раз тот динамичный дуэт, который я искала», — зловеще прервал её мысли голос сержанта, когда они подошли к стойке регистрации.

Мысленный образ бокала для вина, достаточно большого, чтобы в него можно было нырнуть, с грохотом исчез.

Уикс выдавил улыбку и повернулся к нему. Сержант, дежуривший в тюрьме, был крупным чернокожим мужчиной с меланхоличным видом и низким звучным голосом, который мог сравнить обвинение в краже из магазина с повешением. Он славился тем, что превращал арестованных в дрожащих медуз.

Сержант, сидя на своем обычном месте за высокой стойкой, перенес телефонную трубку с уха на плечо и с печальной напряженностью посмотрел на них обоих.

«Инспектор Ллойд хочет поговорить с вами обоими», — доложил он. «Как только вы вошли, — сказал он».

«Зачем?» — выпалила Уикс. В желудке разлилась пустота. Мысль о красном газированном вине теперь вызывала изжогу.

МакКубри демонстративно посмотрел на настенные часы над столом.

«Официально мы не на дежурстве, сержант», — нахмурился он. «За это сверхурочные положены? Я как раз в спортзал шёл».

Сержант пристально посмотрел на него, заставив замолчать. «Моя задача — не рассуждать, почему, констебль».

МакКубри. Моя задача — просто передать сообщение и убедиться, что вы с констеблем Уиксом быстро подняли свои задницы наверх.

Ворча, двое полицейских открыли дверь безопасности и начали подниматься по главной лестнице. На первой лестничной площадке Уикс похлопал МакКоубри по руке и замер, пока один из гражданских сотрудников не пробежал мимо и не скрылся на следующем пролёте.

«Как ты думаешь, в чем тут дело?» — спросила она.

МакКубри одарил ее ехидной ухмылкой. «Теперь я умею читать мысли, да?»