Констебль МакКоубри стоял в дальнем конце комнаты, рядом с доской с описанием убийств. Он тоже прижимал к уху телефон. Уикс перехватила его взгляд и кивнула в сторону Байрона. Что-то мелькнуло в его глазах, затем он натянуто улыбнулся и поднял палец, показывая, что задержится ещё на минуту.

Взгляд Байрона автоматически упал на доску с описанием убийств. Даже в цифровую эпоху детективы всё ещё цеплялись за эту старомодную форму демонстрации. Всё, что касалось места преступления, жертвы или потенциальных подозреваемых, вывешивалось на доске, где все участники расследования могли её видеть и оценивать.

В данном случае на доске были выставлены заметки на скудной временной шкале, сделанные стираемым маркером, и фотографии улик с места преступления. Вверху были фотографии жертвы в том виде, в котором она была обнаружена, а также фотографии её одежды, включая один ботинок.

Особой информации нет.

Взгляд Байрона привлёк жертву. Почти не осознавая этого, он заметил цвет её волос – едва ли не единственную узнаваемую черту.

Это не Блейк. У неё не каштановые волосы…

Едва мысль сформировалась, как в голове у него целая цепная реакция. Образы, воспоминания, фрагменты разговоров. Всё это просто вылетело из головы.

Достигнуть, просто не могу вспомнить. Если бы только он мог…

Его обзор резко прервался, когда перед ним появился человек, загородивший доску.

«Эй, я спросил, кто ты, солнышко? И какого чёрта ты делаешь в моей комнате для расследований? Констебль Уикс, если ты допустил сюда какого-то чёртова репортёра…»

Байрон смутно уловил, как Уикс что-то пробормотал, а Десаи положил руку на плечо мужчины. Что бы они ни сказали, это возымело действие. Мужчина отодвинулся в сторону, и Байрон снова увидел фотографии.

На этот раз, подготовленный, он вошел в щель, как ключ в замке, и повернулся.

«Прошу прощения, сэр», — сухо сказал мужчина. «Я не понял… инспектор Гудвин. Я руковожу этим расследованием».

Байрон проигнорировал намёк на территориальные претензии. Он двинулся вперёд, не отрывая взгляда от фотографий. Подойдя достаточно близко, чтобы убедиться, он остановился и обернулся. Почти все взгляды в комнате были устремлены на него. Он проигнорировал и это.

«Вы ее еще не опознали?»

Гудвин прочистил горло. «Нет, пока нет. Как видите, нам особо не с чем работать».

Заговорил Десаи. Он пристально наблюдал за Байроном.

«Вы знаете, кто она, не так ли, сэр?»

«Нет», — Байрон покачал головой. «Но я знаю, где она была вчера».

OceanofPDF.com

ТРИДЦАТЬ ОДИН

МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ НЕИЗВЕСТНО

Кенси проснулась от боли.

В первый раз это было жестоко и жестоко. Сознание длилось всего несколько мгновений, затем мозг отключился, и она снова погрузилась в забытье.

Следующие несколько раз были такими же плохими.

После этого она перестала считать.

Наконец она открыла глаза, и они остались открытыми.

Она тут же пожалела об этом. Боль в ноге была не похожа ни на что, что она когда-либо испытывала. Она накатывала пульсирующими волнами, каждая сильнее предыдущей, пока она не поняла, что хуже уже быть не может.

А затем она перешла на новый уровень, чтобы доказать, что она ошибалась.

Снова и снова.

Она обхватила обеими руками верхнюю часть бедра и крепко сжала его, словно это каким-то образом могло остановить распространение боли по всему телу. Это не помогло, но она всё равно держалась.

Она старалась не двигаться, часто и прерывисто дыша, пока голова не закружилась, а зрение не затуманилось. Только тогда, когда ей больше ничего не оставалось, она рискнула поднять голову и посмотреть.

Она находилась в каком-то хозяйственном помещении. Голый бетонный пол, усеянный птичьим помётом. Потолок представлял собой гофрированную жестяную крышу на деревянных стропилах, покрытую паутиной и плесенью. Внутри здания было уныло, но не темно, и сквозь него пробивались крошечные проблески дневного света.

Над головой зияли ржавые дыры. Стены были из голых блоков. В углу была тяжёлая деревянная дверь, состоящая из двух половин, как в хлеву, которая была плотно закрыта. Из-под неё пробивался луч света.

Она услышала позади себя шаркающий звук, попыталась обернуться и замерла от новой волны боли в левой ноге. Она вскрикнула, и на глаза тут же навернулись слёзы. Когда к ней снова вернулись мысли, она очень медленно подняла голову и посмотрела на свою ногу.

Увиденное заставило ее ахнуть.

Сначала она не могла этого понять. Её голень была вывернута ниже колена, так что стопа смотрела вправо. Она упиралась в бетон, безвольная, как тряпичная кукла, набитая наполовину. Что-то в глубине сознания подсказывало ей, что нога не должна сгибаться так сильно, иначе вся остальная часть ноги будет вывернута внутрь. В голени не должно быть сустава на полпути.

И она, конечно же, не должна была видеть окровавленные концы костей, торчащие из-под ее кожи.

Она попыталась выпрямить ногу. Ничего не произошло, кроме острых приступов боли, которые заставили её всхлипнуть сквозь стиснутые зубы и снова схватиться за бедро. Желчь подступила к горлу. Она сглотнула. Рвота была бы слишком болезненной, чтобы даже думать о ней, как бы плохо ей ни было.

Кенси медленно приподнялась, чтобы подпереть себя локтями. Когда она это сделала, ей показалось, что кожа на рёбрах содралась. Задыхаясь, она всё же смогла положить руку на бок и осторожно ощупать его.

Рубашка была изорвана в клочья, обнажая кожу. При нажатии кожа стала губчатой на ощупь и влажно лопнула под кончиками пальцев.

Она подняла руку к свету, внимательно всматриваясь. Но если она ожидала увидеть тёмную кровь, эта жидкость была прозрачной.

Огонь.

Гореть.

Волдырь.

Падать.

Воспоминания нахлынули одно за другим. Какая-то часть мозга шепнула ей, что тело должно болеть не меньше, чем нога. Оставалось только удивляться, почему это не так, и быть благодарной.

По крайней мере, на данный момент.

Ее ошеломленный взгляд скользил по окружающему, по грязи и пыли.

Запахи реки и кухни исчезли, их заменило что-то

Более землистый, с резким, едким привкусом мочи. И запахом её собственной крови.

Где я, черт возьми?

«П-алло?» — позвала она, сглотнула и попыталась снова. «Помогите. Пожалуйста… Мне нужна помощь».

Ее голос звучал жалко.

Она попыталась вспомнить, как она здесь оказалась, но эта часть была для нее пустым звуком.

Она набрала воздуха, чтобы снова закричать, когда из-за её головы снова раздался шаркающий звук. Хрип, не похожий на человеческий.

У Кенси волосы на затылке встали дыбом.

С большой осторожностью она медленно повернула голову как можно дальше, вытянув шею так, чтобы нижняя часть тела оставалась неподвижной.

Комната, в которой она находилась, вела в амбар или большой сарай; вход в него был перекрыт парой металлических ворот. Там, где они накладывались друг на друга, они были связаны оранжевой верёвкой. Обычно она могла бы развязать верёвку или просто перепрыгнуть через верхнюю перекладину, не задумываясь. Спуститься на плотно утрамбованную солому с другой стороны и прочь через сарай, к открытому пространству, видневшемуся вдали, и к свободе.

Но все было далеко не так, как обычно.

И сарай не был пуст.

Сквозь прутья ворот на неё смотрели два ярких медно-красных глаза. Глубоко посаженные на морщинистом лице, покрытом короткими колючими волосами чёрно-коричневого оттенка.

Кенси выругался.

Животное фыркнуло, словно в ответ, наклонило свою массивную голову и ударилось о ворота, заставив ее вздрогнуть и снова выругаться.

Ближе всего к свинье Кенси когда-либо была, проходя мимо упаковок бекона в мясном отделе супермаркета. Теперь она смотрела на одну из самых больших свиней, которых когда-либо видела в жизни, а та смотрела на неё так, словно это она была в меню.

OceanofPDF.com

ТРИДЦАТЬ ДВА

НЕДАЛЕКО ОТ АЙНГЕР-РОУД, ПРИМРОУЗ-ХИЛЛ

Байрон лежал, раскинувшись на диване, запрокинув голову к потолку и глядя в пустоту. Вернувшись домой, он, по своей привычке, снял обувь и носки. Теперь же он сидел, положив босые ноги на журнальный столик и скрестив лодыжки.

Официально его новая должность предполагала наличие стола в офисе IOPC в Кэнэри-Уорф, но Байрон отказался там работать. Когда министр внутренних дел уговаривала его согласиться на эту должность, она подчеркнула необходимость полной независимости от системы, потерявшей общественное доверие, поэтому он предпочёл работать из своего кабинета.

Работая в столичной полиции, он неизбежно приносил работу домой. Хотя по мере повышения в должности эта работа всё меньше и меньше была связана с поимкой злодеев. Одной из привлекательных черт этой работы была возможность вернуться к ней, как бы его ни огорчало то, что некоторые из этих злодеев могли быть в форме.

Он провел большую часть дня, просматривая свои заметки, ожидая обещанную запись с камер видеонаблюдения из Лаймхауса о последнем путешествии Шеннон Клиффорд.

Он так и не пришел.

Он позволил мыслям кружиться и сливаться, позволяя трекам воспроизводиться в случайном порядке. Под покровом музыки тени ползли по комнате и удлинялись, превращаясь в сумерки.

Только когда загорелся и завибрировал его мобильный, он заметил, как идёт время. Он выпрямился и взглянул на входящий звонок – Дауд.

«Добрый день, мэм».

«Ближе к вечеру. Где ты?»

«Дома. Подождите минутку. Я выключу».

«Что за ужасные вопли ты слушаешь?»

«Реквием Верди». Он прочистил горло. «Не одно из моих любимых произведений, но…»

Это была одна из вещей Изобель.

«Ах», — понимающе сказал Дауд. «Извините… что побеспокоил вас».

«Не надо. Чему я обязан таким удовольствием?»

Она фыркнула. «Не совсем так, как я бы сказала. Ты что, разворошила осиное гнездо в Лаймхаусе?»

«Это моя работа», — мягко заметил он.

«И вы, должно быть, делаете что-то правильно — их станционный инспектор уже жалуется. Ну, как дела ?»

«Это профессиональное расследование, мэм?»

«О, ради всего святого! Нет, это как старый друг. Перестань быть напыщенным. Тебе это не идёт».

Байрон пробежался по своему дню, начиная с интервьюирования водителя грузовика Большого Фрэнки и заканчивая защитной реакцией Уикса на неудачное продолжение.

«Что ж, она не ошибается насчёт численности персонала», — сказал Дауд. «Если нас попросят сделать что-то больше при меньших ресурсах, чудо с рыбами и хлебами будет проще простого».

«Вполне. Но я бы ожидал более пресыщенного отношения от рядового полицейского — так обстоят дела, и что с этим поделаешь?»

Вместо этого она, казалось… была смущена бездействием».

Было что-то ещё. Что-то, чего он не мог понять.

«Ну, говоря о мерах, ордер на арест записей Kinfolk уже получен. Довольно неожиданно, насколько я знаю».

«В каком отношении?»

«Похоже, у нашего мистера Маки есть политические амбиции. Он подлизывается к своим дружкам в кабинете министров и ждёт дополнительных выборов в абсолютно безопасном избирательном округе».

«А пока этого не произошло, полагаю, у него есть личный ангел-хранитель?»

«Вот именно. Он настоящий тефлоновый человек — к нему ничего не прилипнет».

«Когда Гудвину предъявят ордер?»

«Первым делом завтра утром — прежде чем кто-либо дальше по пищевой цепочке пронюхает и пресечет это».

«Я бы хотел там присутствовать, если можно?»

Она помолчала. «Что ж, ваша сфера деятельности всё ещё находится в стадии разработки, так что поступайте так, как считаете нужным, пока кто-нибудь не скажет вам обратное».

«Я надеялся, что Гудвин сам мне позвонит, — размышлял Байрон. — Я видел мёртвую женщину. Если только Диармайд Маки вдруг не станет на удивление сговорчивым, им понадобится я для её опознания».

«Думаю, это из-за гордости. Это его первое серьёзное расследование. Он хочет доказать, что ему не нужна поддержка».

Байрон стиснул зубы. «Тогда он дурак».

«Это еще предстоит выяснить», — сказал Дауд.

Он вспомнил напряженные отношения между инспектором и его командой.

«И вообще, какова его история?»

«Гудвин? Он работал в отделе по борьбе с наркотиками в одном из районов, но, насколько я понимаю, захотел перейти на более специализированную должность. В Лаймхаусе была вакансия инспектора, и им нужно было её заполнить».

Байрон помолчал. «Кажется, вы много о нём знаете».

«В его деле были некоторые заметки, которые привлекли мое внимание. Я следил за ним».

'Ой?'

«Да. Знаете, как это бывает: одних коллег хвалят, потому что они этого действительно заслуживают, а других — в надежде, что это поможет им быстрее продвинуться по службе».

«А кто такой Гудвин?»

«Это ещё предстоит выяснить». Он услышал улыбку в её голосе. Она быстро исчезла. «Но если он будет упорствовать, не уверен, что мы можем настаивать».

Строго говоря, это не ваш случай. Вы уверены, что это не ваши старые привычки?

«Ты имеешь в виду, что я сую свой нос, куда не просят?»

'Может быть.'

«Если бы я был гражданским свидетелем, он бы не задумываясь использовал меня».

«Без сомнения. Но он не стал бы брать с собой гражданского для исполнения ордера. Даже ты не можешь всё сделать правильно, Байрон».

«Я в курсе», — признал он. «Но я уже указал инспектору Гудвину, что если женщина из того же приюта, где работала волонтёром Шеннон Клиффорд, тоже умерла при подозрительных обстоятельствах, это вполне может быть связано. Он должен поощрять меня думать в этом направлении, а не отгораживаться. Если , конечно, он заинтересован в том, чтобы оправдать своих коллег».

«И вы так думаете, что эти две смерти связаны?»

«Не знаю. Обеих женщин ударили по голове, но на этом сходство заканчивается. Жертву Гудвина избили до неузнаваемости. Шеннон, насколько нам известно, ударили один раз».

«Или она была быстрой, или умной, и ей удалось ускользнуть, и просто не повезло, что удар в конечном итоге оказался смертельным», — сказал Дауд. «Не у всех женщин есть