что бы это ни оказалось».

«Масса мужчин живет в тихом отчаянии», — тихо сказала Грейс.

«Ты сегодня очень поэтичен. Генри Торо, кажется, сказал это? „И сойти в могилу, сохранив в себе песню“». Ник потянулся, чтобы наполнить палочки для еды ломтиками маринованного имбиря, и ухмыльнулся, глядя на её поднятую бровь. «Я не совсем крестьянин, знаешь ли».

Грейс проигнорировала насмешку и сосредоточилась на своем предыдущем комментарии.

«Из того, что вы мне рассказали, самое печальное, похоже, то, что если этот человек в приюте был тем, кто пытался ее задушить — а мы знаем, что кто-то это сделал, — то она тогда к нам не обратилась».

«Какая бы от этого была польза?»

«Ну, если из винтовки стреляла не Эдит, то, должно быть, это был таинственный мистер Бардуэлл», — медленно проговорила Грейс. «Если бы она только заговорила, когда он пытался её убить, мы бы, без сомнения, поймали его и немного покопались. Возможно, мы узнали бы о пистолете. Возможно, мы остановили бы его». Она подняла взгляд и увидела в его глазах удивление и осознание. «Тогда она действительно сделала бы что-то, чтобы прославиться».

112

НЕДЕЛЮ СПУСТЯ Ник постучал в открытую дверь кабинета криминалистов. Грейс рассеянно подняла взгляд, отвлекаясь от просмотра на экране кадров ограбления в Эпплби.

«Рада снова видеть тебя, Грейс».

«После этой последней напутственной речи как я мог не вернуться?»

Он кивнул, стараясь, чтобы ее слова не вызвали у него нелепого удовольствия.

«Где Бленкиншип?»

«На курсе лидерских навыков». В её резком голосе слышалось лёгкое напряжение. «У меня нет иллюзий, что он вернётся другим человеком. Могу я помочь?»

«Я искал тебя». Он помолчал. «Не думаю, что ты захочешь ещё одну небольшую вылазку, правда?»

Она отодвинулась от стола и спросила тем же холодным тоном: «И что вы имели в виду на этот раз?»

«Ну, я слышал... в Шотландии в это время года хорошо», — он вдруг усмехнулся.

«Я наконец-то нашёл Конора О’Кифа, и Поллок дал мне добро. Бери пальто».

113

Они ехали по автостраде на север, когда Грейс сказала: «Кстати, мы получили все результаты лабораторных анализов из коровника».

«Никакой радости?» Он выехал на обогон, чтобы обогнать вереницу медленно движущихся грузовиков возле вершины Битток-Саммит.

«О, у нас всё идеально совпадает: отпечатки, кровь, ДНК. Всё работает», — но голос её звучал приглушённо.

«А. Почему у меня такое чувство, что это нехорошо?»

«Потому что они совпали с данными старшего сержанта Патрика Бардуэлла».

«Но…» — Ник нахмурился. «Я думал, это просто псевдоним?»

«Так и есть, если только вы не верите в привидения. По данным армии, Бардуэлл погиб в результате инцидента с «дружественным огнём», в котором участвовали Пит Тоуни и майор Фредериксон. Свидетели были, прежде чем вы спросите», — добавила она. «Кем бы он ни был, этот человек, выдававший себя за Бардуэлла, он приложил немало усилий, чтобы запутать след».

«Должно быть, ему тоже немало помогали», — наконец сказал Ник. «Нельзя подменить военную медицинскую карту без кого-то из своих. Неважно, где он взял пистолет, как за него заплатил. Ты же знаешь, что ребята из огнестрельного оружия привезли «Барретт» на стрельбище Уоркопа, чтобы испытать его?» — в его голосе прозвучала ирония.

«Похоже, им всем это пришлось сделать».

Грейс взглянула на него: «Ты не хотел повернуть?»

Он вздрогнул. «Я и так видел более чем достаточно того, на что он способен, спасибо».

«Ну, мальчишки есть мальчишки», — спокойно сказала она.

Улыбка на его лице быстро появилась и исчезла. «Они выяснили, почему она промахнулась.

Во всяком случае, это еще одна из причин.

Она слегка повернулась на сиденье. «Почему?»

«Прицел был установлен на триста метров — последний выстрел по Фредериксону», — сказал он. «Эдит, должно быть, находилась как минимум в шестистах или семистах метрах от фермы, так что она сильно просчиталась с дистанцией».

Грейс печально покачала головой и пробормотала: «Бедная девочка».

«Бедная девочка ?» — резко повторил Ник. «Грейс, если бы она не перепутала дистанцию, она бы тебя убила! Пуля вонзилась в бетон слишком близко, чтобы я чувствовал себя комфортно».

«Тем не менее, я воспринимаю её скорее как объект жалости, чем ненависти. Ты же знаешь, что она объявила голодовку?»

«Да, я слышал. Они хотят, чтобы психиатры посмотрели, что с ней можно сделать».

«И что вы о ней думаете теперь, когда вы потратили столько времени на интервью с этой девушкой?»

«Она просто сумасшедшая и запутавшаяся девчонка», — сказал Ник. «И хотя она, конечно, не совершила и половины того, что утверждает, она определённо была там — по крайней мере, часть времени». Он устало пожал плечами. «Заметьте, её история так сильно меняется, что, думаю, даже она сама не знает всей правды».

114

Из Пенрита до побережья чуть ниже Обана потребовалось чуть больше четырёх часов. Дорога шла к большому и крепкому серому каменному дому, наполовину замку, на мысе Минард с видом на залив Ферт-оф-Лорн. Если бы не карманный GPS Грейс, Ник бы усомнился в правильности данных ему указаний. Последние полторы мили шли по разбитой дороге, полной грязных луж, несмотря на ненасытное солнце конца июня, из-за которого половина страны была вынуждена запретить полив поливочным шлангом.

Ник поморщился, когда подвеска наехала на очередную выбоину.

«Возможно, нам следовало бы...» — начала Грейс.

«Если бы мы приехали на твоем огромном грузовике», — процедил Ник сквозь зубы, — «мы бы все еще были на автостраде».

«Мне и в голову не приходит сравнивать черепаху и зайца»,

— вежливо спросила она. Она кивнула в сторону дома, возвышавшегося на горизонте.

«Вы действительно думаете, что Конор О'Киф — это Бардуэлл?»

«Кто знает?» Он обогнул кратер, в котором с радостью поместилась бы большая собака. «Но когда О’Киф уехал из Ливерпуля, он обнулил свои банковские счета, перевёл всё своё имущество в наличные — довольно большую часть». Он оглянулся. «Чтобы заполучить «Барретт» и контрабандой ввезти его в страну, потребовались определённые средства».

Они остановились на гранитной крошке у обветренного главного входа. Даже гравий здесь, наверху, каменистый , подумал Ник. Над мысом поднялся сильный ветер. Вдали, смутно притаившись, виднелись очертания острова, который Ник смутно принял за Малл. Сверкающее море между островом и материком было усеяно чайками.

«Как вы нашли это место?» — спросила Грейс, когда они поднимались по покрытым лишайником ступеням.

«О’Киф всё ещё требует армейскую пенсию», — Ник кивнул на внушительный фасад. «Письмо поступает на абонентский ящик в почтовом отделении, а затем пересылается сюда».

Он позвонил. Вскоре дверь открыла суровая женщина в старомодной белой форме медсестры. Её изысканный чепчик был длинным сзади, словно вуаль.

«Да?» Ей удалось придать этому единственному слову нотку настороженности и холода, не опускаясь при этом до открытой враждебности.

Ник потянулся за удостоверением личности. «Детектив Уэстон, отдел уголовных расследований округа Камбрия, мэм», — вежливо сказал он. «Это мисс Макколл, криминалист. Насколько мы знаем, здесь находится некий джентльмен по имени Конор О’Киф?»

«Меня зовут «Сестра», если вы не против». Медсестра шмыгнула носом, напомнив Нику сержанта в Пенрите. Она не спеша проверила их документы, вернула их и отошла в сторону. «Он вас ждёт».

«Ждете нас?»

Она бросила на них ледяной, полный неодобрения взгляд. «Или кто-то вроде вас», — сказала она, разворачиваясь. «Сюда, пожалуйста».

Он заметил тихое веселье Грейс и скорчил ей гримасу за удаляющейся спиной медсестры.

«Вы из хосписа», — сказала Грейс. «Рак?»

"По большей части."

«Я поговорю с мужем о вашей работе», — сказала Грейс безразличным голосом. Медсестра обернулась, её взгляд был задумчивым, и Грейс добавила:

легкая улыбка. «Он известный сторонник достойных дел».

«Конечно, мы полностью полагаемся на добровольные пожертвования», — призналась медсестра чуть более примирительным тоном. «Мы предлагаем как духовную, так и паллиативную помощь».

«Восхитительно».

« Бывший муж, ты имеешь в виду?» — прошептал Ник, когда медсестра вела его вверх по широкой лестнице, с одной стороны которой был установлен подъёмник. «И стыдно тебе, что ты так ею манипулируешь».

«Как?» — Грейс, казалось, удивилась. «Макс был бы более чем счастлив выписать им чек, если бы я его попросила».

Ник лишь покачал головой. Они шли по зеркально отполированному коридору. Всё было выкрашено в белый цвет, словно готовя обитателей к видению загробной жизни.

Медсестра остановилась у открытой двери и жестом пригласила их войти. «Всего пять минут, пожалуйста». Она сделала неловкое движение губами, которое можно было принять за улыбку. «Он легко устаёт».

Если Ник и считал, что Пит Тоуни выглядит неважно, то ничто не подготовило его к появлению Конора О’Кифа. Белый и изможденный, бывший снайпер сидел у окна, закутанный в одеяла, съёжившись, и с тоской смотрел на открытую воду за забрызганным солью стеклом.

Не отводя взгляда, О'Киф сказал: «Если вы здесь, чтобы сообщить мне, что он мертв, поберегите силы». В его мягком голосе слышался сильный глазгийский акцент.

«Сказать вам, кто умер, мистер О'Киф?» — спросил Ник.

«Мерсер». Он окинул обоих странно равнодушным взглядом. Рядом с его стулом, на высокой подставке, стоял шприц с морфином, а капельница змеилась между складками кремового одеяла, обернутого вокруг его тела. Его тонкие губы слегка растянулись в улыбке. «Сёстры, может, и верят в простую, опрятную жизнь здесь, наверху, но мы всё равно смотрим все спутниковые новостные каналы».

«Если вы уже знаете, что мистер Мерсер мертв, почему вы согласились встретиться с нами?»

— спросила Грейс.

«Потому что отказ только сделает тебя ещё большей обузой, и ты вернёшься». Он посмотрел на неё без эмоций. «Я умираю», — прямо сказал он. «Умираю уже несколько месяцев. Началось с поджелудочной железы, а теперь в костях, так мне сказали. Никто бы из меня не выбрал, но кто же выбирает?» Его бледный взгляд метнулся к Нику. «Всё, чего я хочу, — это чтобы меня оставили в покое, чтобы я мог идти своим путём, в своё время».

«Все долги уплачены?» — осторожно спросил Ник. «Все… счёты сведены?»

«Я привёл свои дела в порядок, если ты это имеешь в виду», — беззлобно ответил О’Киф. «Зачем? Думаешь, я мог как-то ночью пробраться под колёса и покончить с собой?»

Ник прислонился к противоположной стороне оконной рамы и посмотрел на него сверху вниз. «Ты не только снайпер, но и, насколько я знаю, эксперт по самодельным взрывным устройствам».

Губы О’Кифа расплылись в горькой улыбке. «Как и любой, у кого есть интернет или старая книга «Поваренная книга анархиста », — отмахнулся он. «Не заставляйте меня проливать слезы по Мерсеру. Он был настоящим королевским мерзавцем, без сомнения».

«Вы не услышите от меня никаких возражений», — пробормотал Ник. Он всё ещё помнил звук собственных ломающихся костей.

Недопоняв, О’Киф слегка кивнул. «Если ты копал, то знаешь об этом мальчике. Ему было пятнадцать, когда он повесился. Полный надежд и смеха, он так рад был приехать сюда…»

Он замолчал, его взгляд отвелся, словно его влекло море.

В них был неистовый блеск, и Ник дал ему время его усмирить.

«Я опознал тело», — голос О’Кифа был почти шёпотом. «Они сказали, что он пытался перерезать себе вены меньше недели назад, и они даже не установили за ним наблюдение. Пятнадцать ». Он покачал головой. «Мне пришлось сказать его матери,

Его бабушка и дедушка, которые обещали заботиться о нём, а я их подвёл. И знаешь, что самое худшее?

Ник слегка покачал головой.

«Они даже не удивились. Как будто и не ожидали, что я присмотрю за мальчиком». Он посмотрел прямо на Ника, прямо и спокойно. «Разве удивительно, что я желал зла мистеру Мерсеру? Чёрт возьми, если бы я был на это способен, я бы танцевал танго на его могиле».

«Вы ликвидировали свои активы, — сказал Ник. — Нет причин, по которым вы не могли бы заплатить кому-то другому за эту работу».

«О, а можно, можно?» — О’Киф хрипло рассмеялся. «Что? Зайди на hire-a-hitman.com, а? Вот так просто, правда?»

«Для человека со старыми связями, старыми товарищами? Да, вероятно».

«Отдал всё до последнего пенни здешним сёстрам», — сказал О’Киф. «Думаю, к тому времени, как я уйду отсюда, они это заслужат. Спросите их, если не верите».

«Мы попросим судебного бухгалтера проверить наши книги».

О’Киф покачал головой. «Ты никогда не служил, да?»

"Почему ты спрашиваешь?"

«Потому что если бы ты это сделал, ты бы знал, что зря тратишь время, пытаясь выпросить кровавые деньги». Руки О’Кифа беспокойно задвигались под одеялом. «Я провёл всю свою взрослую жизнь среди мужчин, готовых убивать или умирать друг за друга, и если ты этого не понимаешь, тебе его не поймать». Он задумчиво улыбнулся. «У некоторых вещей, конечно, есть цена, но их нельзя купить».

«Ты говоришь так, словно восхищаешься тем, что он сделал», — тихо сказала Грейс.

«Возможно, вы ненавидели Мэтью Мерсера, но из-за этого погибли и невинные люди, включая двадцатилетнего полицейского и моего начальника».

«Личное, да?» О’Киф долго смотрел на неё. «Они учат нас делать вашу грязную работу, вы, гражданские, и вы не можете просто так включить нас и…

По желанию. Иногда есть сопутствующий ущерб, всякое случается, и мы все не дотягиваем до славы. — Он помолчал. — Но мне очень жаль… вашей утраты.

В дверях появилась медсестра, которая их приняла. «Я настаиваю, чтобы вы немедленно оставили мистера О’Кифа», — зловеще сказала она. «Ему нужен отдых».

«Ах, только и делаю, что отдыхаю», — пожаловался О’Киф, но тон его был мягким. Она почти улыбнулась ему, но её лицо стало ещё суровее, когда она провожала Ника и Грейс туда, откуда они пришли, словно желая убедиться, что они уже покинули территорию.