Телефон вылетел из рук. «ГРЕЙС!» — крикнул он, уже бросаясь бежать.

Он подхватил её безжизненное тело на руки и чуть не швырнул в дверной проём сарая, вкатившись следом. Силой инерции они оба покатились по линолеуму. Они врезались в дальние шкафы, и Ник принял на себя основной удар, пытаясь защитить её. Он всё ещё задыхался от шока, от внезапного, всепоглощающего приступа страха.

Она не двигается!

Кровь была повсюду. Он сорвал с неё футболку, чтобы найти рану, прежде чем она успела заметить, что если бы её ранили, от неё бы мало что осталось.

«У вас однобокий ум, мистер Уэстон», – пробормотала она сбивчивым голосом. Она распахнула глаза так близко, что он мог различить отдельные цвета её глаз.

Радужная оболочка. Её взгляд, казалось, был где-то за его левым плечом, в нескольких милях от стен коттеджа. Сотрясение мозга , понял он.

«Боже мой, Грейс…» — пробормотал он, ослабев. — «Я думал, он тебя поймал. Я думал…»

«Неправильно», — сказала она, всё ещё не понимая. «Он промахнулся». Она подняла руку к голове, но её энергия иссякла ещё до того, как она успела его завершить. Она поморщилась, и рука упала. «В основном».

«Ненамного», — ответил Ник, прерывисто дыша. Он осторожно смахнул большим пальцем струйку крови с её брови.

Она начала дрожать, слегка дрожать. Ник обнял её.

«Ты в порядке, всё в порядке», — пробормотал он, скрывая дрожь. «Я тебя поймаю».

«Я знаю», — отчетливо сказала она и снова закрыла глаза.

Ник подождал немного. «Грейс?» Ответа не было. «Грейс!»

Он осторожно выбрался из-под её раскинутых конечностей и осмотрел её. Кроме многочисленных мелких порезов от осколков бетона, явных следов раны не было. Но когда он снял куртку, чтобы поддержать её голову, его пальцы нащупали пугающую шишку на затылке, сорванную кожу, кровь. В замедленной съёмке он увидел, как она снова упала, с тошнотворной силой ударившись головой о бетон.

Возможно, перелом , – отметил он, обнаружив пустоту внизу живота. – Ей нужен врач – скорая помощь.

Он поискал глазами телефон, но обнаружил, что стационарной связи нет. Рация и мобильный телефон остались в машине.

Он тихо выругался, посмотрел на залитый солнцем двор, на расстояние до «Субару». Оставалось лишь надеяться, что даже по мобильному телефону Поллок распознал громкий выстрел и что группа огнестрельного оружия уже в пути.

Между тем, ему оставалось только сидеть и ждать.

Между тем, прозвучал злобный голос в его голове, она может умереть.

Ник, стараясь не запачкаться кровью, прокрался в гостиную, держась пониже уровня кухонного окна. Он потянулся за автоматом Калашникова, всё ещё лежавшим у низкого столика в центре комнаты.

«Прости, Грейс», — пробормотал он, поднимая пистолет, вытаскивая магазин, чтобы убедиться, что патрон полный. Он шлепнул его ладонью, чтобы он плотно встал на место.

Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз держал в руках штурмовую винтовку.

Грейс не шевелилась, её дыхание было поверхностным. На мгновение он засомневался, стоит ли оставлять её. Если при падении у неё был перелом черепа, она могла перестать дышать. Он мог бы дышать за неё, если бы пришлось, до приезда скорой. Но не если бы он побежал, пытаясь погибнуть…

Убеждая себя, что самое разумное — оставаться на месте (какое облегчение принесло бы такое решение), он не чувствовал себя менее неудачником.

И это не делало его ужас перед перспективой отправиться туда менее реальным.

Ты трус. Ты чёртов трус …

Наклонив голову набок, он выглянул из-за столешницы в окно. Выстрел произошёл со стороны фермерского дома, но он не увидел открытых окон ни на одном из этажей. Дверь амбара была плотно закрыта и не имела щелей.

Поле за фермой оставалось открытым, за исключением единственной группы деревьев на полпути. Ник не видел никаких случайных отражений от прицела, но инстинкт подсказывал ему, что именно там он найдёт снайпера.

Бросив последний, полный сожаления взгляд на Грейс, он отступил назад, насколько позволяли размеры комнаты, прижимая АК к груди. Руки дрожали. Он сделал пару глубоких вдохов и ринулся в атаку. К тому времени, как он переступил порог, он уже набрал ход.

Он побежал к машине, пробормотал что-то в рацию и проигнорировал приказ не высовываться, пока не прибудет подкрепление. Всё это время он пытался понять, почему никто не выстрелил в него.

Он знал правила стрельбы и манёвра не хуже других. Неужели снайпер изменил позицию, чтобы следующий выстрел пришёл с совершенно другого направления, как это было на полигоне? Ник старался не обращать на это внимания.

Перед тем, как они вошли в коровник, он внезапно ощутил приступ страха, который одновременно и устыдил, и удивил его, поскольку воспоминания о том, как он попал в ту тайную засаду, овладели им.

«Так вот почему ты это делаешь?» — спросил он себя с насмешкой и цинизмом.

Пытаешься доказать, что ты все еще мужик?

Ник крепче сжал приклад АК и рванул к углу фермерского дома. Ни пронзительного свиста, ни оглушительного грохота выстрела. Он осторожно выглянул из-за края каменной кладки, мгновенно окинув взглядом окружающий пейзаж. Вернувшись к стене, он сделал ещё пару вдохов, а затем снова побежал, на этот раз к стене, на соседнее поле, перепрыгнув через ворота и выкатившись через водопад на другой стороне. Он мчался по полю, и от деревьев его отделяла лишь живая изгородь, яростно радуясь выносливости, накопленной за ежедневные пробежки.

Он ждал, что кора барретта вот-вот прорвётся сквозь ветви. От одного этого пот закапал ему в глаза. Он яростно заморгал. Почему же всё становится хуже, когда ждёшь этого?

Сразу за рощей находилась открытая калитка. Ник бросился в неё и упал на землю с другой стороны, держа перед собой АК.

По-прежнему нет выстрела.

Через мгновение он осторожно поднял голову, но ничего не шелохнулось, кроме лёгкого ветерка, шевелящего траву. Трава была мокрой после недавнего дождя, и его рубашка промокла насквозь.

Нервы Ника были натянуты, дыхание прерывистое, сердце бешено колотилось за грудиной. Он вскочил на ноги и побежал, преодолевая расстояние, отделявшее его от деревьев, словно заяц от гончих.

Он был на подъёме, и уклон добавлял инерции. Он добрался до деревьев и резко перешёл на шаг, держа винтовку наготове, приклад плотно прижат к плечу, палец зажат в гарде. На мгновение ему захотелось надеть бронежилет, но он отбросил эту мысль.

В любом случае против Барретта это бесполезно.

Затем, сквозь стук в ушах, он услышал тихие сдавленные рыдания. Он пополз туда, чувствуя, как пересохло во рту.

В передней части рощи, глядя вниз, на группу фермерских построек, он увидел Эдит Эйри, которая сидела и плакала посреди своего рваного камуфляжа, держа перед собой на боку огромное ружьё. АК

в его руках это была игрушка по сравнению с этим.

Причина отсутствия дополнительных снимков стала сразу очевидна по ее сутулой позе и по тому, как она прижимала к себе руку.

У нее было сломано плечо.

Она услышала его приближение и, невидяще глядя на него, подняла голову. Ник подумал: не показалось ли ему это? Может, это просто слёзы придали её глазам такой яркий блеск?

«Ну? Я это сделала?» — спросила она. «Она мертва?»

ЧАСТЬ VIII

107

«ЗАЧЕМ ТЫ ЕЕ УБИЛА, ЭДИТ?»

«Потому что я её ненавидела, конечно». Эдит звонко рассмеялась, словно вопрос был совершенно абсурдным. «Она обвинила меня. Как я должна была реагировать?»

«И за это вы ее убили», — категорично заявил инспектор Поллок.

Он использовал один и тот же нейтральный тон на протяжении всего повествования. Эдит подумала, что она чувствует себя подавленной перед лицом такого величия.

«Да», — она небрежно откинулась на спинку пластикового стула.

Она рассеянно почесала плечо под повязкой. В больнице ей установили пластину, чтобы скрепить сломанную ключицу. Она постоянно чесалась.

Теперь, беспокойно сидя на очередном бесконечном интервью, она всё ещё не понимала, что именно пошло не так. Она знала лишь, что отдача «Барретта» была не похожа ни на что, что она испытывала раньше, словно удар кувалдой, отключивший её разум от всего, кроме боли.

Сначала она была в шоке и расстроена тем, что все её планы рухнули. Но теперь она поняла, что это всё ещё может стать отличной возможностью.

В конце концов, она ведь там была, не так ли?

По крайней мере, большую часть времени.

«Итак, миссис Инглис обвинила вас в краже пары старинных запонок, а вы раздобыли крупнокалиберную снайперскую винтовку и застрелили её?» Поллок

сказала она, и Эдит показалось, что она уловила нотку удивления.

Она кивнула.

«Пожалуйста, говорите». Другой детектив, Уэстон, указал на диктофон, стоявший на конце стола. «Для протокола».

Это был тот блондин, красавец-гестаповец, но в то же время злобный и опасный. Тот, кто выскочил из леса за ней с АК в руках и смертью в холодных голубых глазах. Она думала, он застрелит её прямо там. Но если бы он это сделал, она бы всё это пропустила.

Эдит демонстративно наклонилась ближе к микрофону. «Да, — сказала она чётко и отчётливо, — именно поэтому я застрелила Анджелу Инглис. И её собаку».

«Правда, мисс Эйри, — запротестовал капризный адвокат, которого ей приписали сотрудники юридической помощи, дрожа руками, — я настоятельно рекомендую вам сообщать как можно меньше информации».

Эдит посмотрела на неё с изумлением и презрением. «Зачем мне это делать?»

«Где ты взяла винтовку, Эдит?» — почти мягко спросил Поллок. Пот стекал по его вискам и широкому лбу. В комнате для допросов на Хантер-лейн было жарко, почти душно, но Эдит никогда не чувствовала себя так прохладно.

Им так и не удалось поймать Людмилу Павличенко, как они ни старались.

Разве в её послужном списке не было тридцати шести убитых вражеских снайперов? Но она тоже была ранена при исполнении своих обязанностей. Миномётный взрыв. К тому времени она уже была майором, и её отстранили от службы. Российское руководство посчитало её слишком ценным пропагандистским инструментом, чтобы снова рисковать ею на поле боя.

«Мой отец много лет коллекционирует, — скромно сказала она. — Вам лучше спросить его самого».

«Мы видели. Он утверждает, что никогда раньше этого не видел и что это не имеет к нему никакого отношения».

«Ну», — ухмыльнулась Эдит, — «он бы так и сказал, не так ли?»

Поллок тяжело откинулся на спинку стула и жестом пригласил Уэстона вперед, словно они участвовали в командном рестлинге.

«Ты не спросил нас о своём отце», — Уэстон оперся локтями на поцарапанную столешницу. «Разве тебя не волнует, как сильно ты его ранил?»

«Я попала ему только в ногу», — усмехнулась она, словно это было сделано намеренно, намеренно. Она подняла подбородок. «Если бы я хотела его смерти, он бы уже умер» . прекрасный образец бравады — достойный самой Павличенко.

Уэстон на мгновение опустил глаза, словно признавая её мастерство, а затем взглянул вверх, пронзив её взглядом. «Он когда-нибудь причинял тебе боль?» — спросил он, помедлив. «Прикасался к тебе хоть как-то?»

Эдит потребовалось мгновение, чтобы понять его слова, а затем она залилась густой, некрасивой краской. Неужели он действительно думал, что что-то подобное происходило ?

«Не будь отвратительным».

«Насколько далеко вы были?» — спросил он, меняя тактику. «Когда вы сделали тот первый выстрел?»

«Тысяча восемьсот тридцать метров, плюс-минус», — быстро ответила Эдит.

«Но ты же раскрыл мою шкуру, так ты же это знаешь?» Она нашла в себе смелость посмотреть в эти живые глаза. «Казнь была безупречна, не так ли?»

«А второй? Еще одна шкура?»

«Конечно, нет». Она нахмурилась, увидев, как он не поддался. «Это было скорее спонтанное действие. Огонь и манёвр, понимаешь? Я сидела в кузове «Ленд Ровера», а сошки стояли на вершине сухой каменной стены. Возможно, даже остались следы». Она переводила взгляд с одного лица на другое. «Могу показать, если хочешь?» — презрительно предложила она, обводя взглядом углы комнаты. «Мне бы не помешало выехать из этой свалки».

Уэстон снова откинулся назад, позволив инспектору взять ситуацию в свои руки.

«А ваш выбор цели?» — спросил Поллок с ноткой ярости в голосе. «Вы тоже ненавидели констебля полиции Дэниела Робертшоу?»

«После всей лжи, которую он обо мне распространял?» Эдит снова покраснела при этом воспоминании.

«Да!» Она пожала плечами так хорошо, как могла, используя только одно рабочее плечо.

«И зачем пытаться убить криминалиста Макколла?»

Эдит снова небрежно пожала плечами. Она не собиралась пересказывать разговор, который состоялся у них в тот день на Хантер-лейн, где высокая рыжеволосая девушка нанесла ей пугающе точное описание её жизни, её тайн.

Как она смеет пытаться присвоить себе часть этой боли?

Никто никогда не проходил через подобное раньше, и никто никогда не пройдет снова. Положение Эдит было уникальным, и она цеплялась за него. Она стиснула зубы.

«Почему бы и нет? Она вошла ко мне домой и отобрала у меня винтовку — одну из моих винтовок», — быстро добавила она. «Я не могла оставить это безнаказанным».

«А Иэн Хогг? — не унимался Поллок. — Что он сделал?»

«Он пытался мне помешать», — сказала Эдит, охваченная рефлекторным порывом ярости при воспоминании о том, как он боролся с ней за пистолет, о выстреле, о падении Патрика… «Хогг был предателем». Она скривила губы. «Он заслужил то, что получил».

Поллок обменялся взглядом с Уэстоном, смысл которого она не смогла расшифровать.

«Кто такой Патрик Бардуэлл?» — спросил инспектор, слегка наклонив голову, чтобы посмотреть на её реакцию. Она постаралась не подать виду.

«Он был просто неудачником, который жил в этом доме престарелых», — сказала она как можно небрежнее. «Я у него убиралась».

«Насколько хорошо вы его знали?»

«Не очень хорошо. Он был неразговорчивым».