Он испустил долгий свистящий вздох. Половина его не ожидала, что когда-нибудь зайдет так далеко. Он думал, что почувствует ликование, но на самом деле ничего не произошло.

«Что я натворил?» — подумал он. Ответ пришёл быстро. «Мой долг».

Его разум прокручивал тысячи мелькающих образов, словно перелистывал альбом с фотографиями, возвращаясь к совершенно иному убийству. Он умолял о разрешении, сжав палец внутри ограждения, почти дрожа от усилий, необходимых, чтобы не выстрелить. Рядом с собой он едва слышал всё более отчаянный шёпот связи своего корректировщика с ближайшим командным пунктом.

Группа солдат насиловала мирных жителей, женщин и девочек. Это был небольшой городок, чуть больше деревни, недалеко от Сребреницы, после частичной эвакуации во время сербских бомбардировок. Женщины должны были быть в безопасности. Но этого не произошло.

Солдаты, казалось, не получали удовольствия от собственного разврата, действуя с напряженной целеустремленностью, словно по приказу. За этим унижением наблюдал полковник – крупный мужчина в шинели, накинутой на плечи. Убежище Бардуэлла находилось менее чем в пятистах метрах по ветру, достаточно близко, чтобы он мог учуять запах сигаретного дыма, секса, крови и страха.

Командование хотело, чтобы он стоял рядом, наблюдал, не сдаваясь ради тактического преимущества. Когда они отрезали первую из девочек, вырывающихся из стада, он перестал слушать.

Он намеренно выстрелил толстому полковнику высоко, в горло, так что у него отвалилась голова, как у террориста-смертника. Ободранным солдатам следовало бы потом перебить и его, и его корректировщика, но они разбежались в позорном беспорядке.

Отступая, Бардуэлл испытывал лишь неистовое удовлетворение от того, что оказался в нужном месте в нужное время, имея в своем распоряжении неограниченную власть.

Должно быть, именно тогда его начальство решило, что на него больше нельзя положиться. Как выразился Фредериксон? Когда они решили его уволить .

Он сел, разжав онемевшие пальцы, и вошел в хлев. Как только он закрыл за собой дверь кухни, он ощутил легкую разницу в вязкости воздуха, словно ощутил вибрацию другого сердца.

Его взгляд снова метнулся к двери. Времени не было.

Он отступил в сторону, тихонько открыл ящик рядом с раковиной и вытащил разделочный нож с лезвием длиной в двадцать сантиметров. Бесшумно направляясь в гостиную, он перехватил нож так, чтобы лезвие оказалось наклонно вверх, упираясь в предплечье, где оно было спрятано в рукаве. Легко использовать, но трудно отобрать, даже опытному человеку.

Он проскользнул в дверь. Шторы были задернуты, но в тусклом свете он увидел человека, сидевшего в кресле с открытой спинкой без рук. Человека, который стал ему очень знаком.

«Тебе это не понадобится, Патрик», — мягко сказал Иэн Хогг.

Бардуэлл посмотрел на него с минуту, затем поднял руку и позволил ножу со стуком упасть рукояткой вперед в угольное ведро.

«Я не знал, что это ты». Он не потянулся к выключателю.

«Я даже не знаю, кто ты», — сказал Хогг с большой грустью в голосе.

Бардуэлл продвинулся дальше в комнату. Хогг не пытался встать, но его пальцы крепче сжали подлокотники кресла.

«Ты меня знаешь», — тихо сказал Бардуэлл, глядя на него сверху вниз.

Хогг покачал головой. «Это было сегодня в новостях. Тебя хотят посадить за все эти убийства».

Губы Бардуэлла сжались. Да, когда-то так и было.

«Не стоит верить всему, что слышишь в новостях».

«Я не хотел в это верить», — Хогг усмехнулся, еле сдерживая слезы. «Но я позвонил подполковнику, с которым служил, а теперь служит в Креденхилле. Он очень хотел узнать, где ты, потому что, по его словам, был на твоих похоронах прошлой зимой. Так кто же ты, Патрик?»

Креденхилл, мрачно подумал Бардуэлл. Он вспомнил искаженный отчет Эдит о людях, которых, по-видимому, послали выследить его. Похоже, она думала, что это были бойцы SAS из Херефорда. Вероятно, она ошиблась в фактах, но он не был уверен. А армия не хотела бы позорного суда. Если они уже не знали, где он, Хогг…

Невинный вопрос мог бы направить собак по его следу. У меня меньше времени, чем я мог бы. мысль.

«Тогда ты позвонишь в полицию?»

«Ещё нет», — спокойно ответил Хогг. «Ты пришёл ко мне за убежищем. Я не мог предать твоё доверие, не дав тебе возможности объясниться».

Бардуэлл вздохнул, охваченный сожалением. «Я видел, как людей загоняли в церкви и сжигали заживо, падре». Он наклонился над стулом, наблюдая, как человек, который почти стал его другом, старается не отшатнуться.

«Нет никакого убежища».

99

Эдит резко выпрямилась, услышав, как отец хлопнул входной дверью. Она сидела у себя в комнате, рыдая, с тех пор, как вернулась домой, и переключала каналы новостей, которые смогла найти. Во всех новостях была одна и та же отрывочная информация.

Произошёл инцидент, взрыв. Погибли два человека, предположительно полицейские. А затем поступили экстренные новости о третьем мужчине, застреленном в засаде на дороге, его Land Rover был найден брошенным. Были намеки на его связи с военными. Имя Патрика Бардуэлла было раскрыто.

Любой, кто располагает какой-либо информацией, должен сообщить об этом. На данный момент подробностей нет.

Эдит добавила множество своих собственных.

Она вскочила с кровати и помчалась вниз по лестнице. Отец был в дальней гостиной, стягивая бронежилет. Рубашка под ним прилипла к телу от пота и дождя. Он мельком взглянул на неё, когда она застыла в дверном проёме, вцепившись в косяк.

«Твоя мать ещё не вернулась со смены?» Он бросил жилет на стол, шумно вздохнув. «Сделай что-нибудь полезное и поставь чайник, ладно? У меня пересохло».

«Что случилось?» — вскричала Эдит. «Он что, умер?»

«О чём ты, Эдит?» Он повернулся и пристально посмотрел на неё. «Кто умер?»

Эдит вышла вперёд, вся белая. Как мне начать объяснять, что там? был между Патрик и я?

«Что? Случилось ?» — прохрипела она.

Отец продолжал смотреть на неё с раздражением. Он покачал головой, но был явно рад, что у него есть возможность увидеть свою роль в разворачивающейся драме.

«Сегодня утром нам дали наводку. Какая-то проститутка назвала нам фальшивое имя, которым он пользуется. Этот приятель, очевидно, переспал с ней, а потом бросил. Она сказала, что он засел в старом сарае к югу от Киркби-Стивена. Кто бы мог подумать, что он окажется прямо у нас на пороге, а?»

Эйри зашёл на кухню в поисках еды. Эдит последовала за ним и увидела, как он вытащил из холодильника кусок сыра и откусил его, разговаривая с набитым ртом.

«В общем, этот парень из Особого отдела, Мерсер, помчался туда с парой криминалистов и тем военным, Фредериксоном. Тот, у которого была собака… ну, вы знаете, кто». Он посмотрел на неё, запихивая в рот ещё еды. «Когда они добрались – бац! По словам сапёров, всё там было заминировано. Это было спланировано с самого начала».

«Подстава?» — тупо пробормотала Эдит. «Значит, это не Патрик умер?»

«Патрик?» — рассеянно спросил Эйри, открывая хлебницу и вытаскивая пару ломтей закрученного белого хлеба. «Кто такой Патрик? Нет, пара наших забрала. Изрядно их изуродовала, насколько я слышал. Чуть не задел Фредериксона, но прикончил его по пути обратно в Уоркоп, как вам нравится». Он нашёл нож и выложил на хлеб ярко-жёлтые пикалли, посыпав его кусочками сыра, прижав второй ломоть сверху ладонью.

С довольным кряхтением он сгреб свою еду и снова направился в гостиную. «Я пойду переоденусь. Эдит, ты слышала, что я сказал?

сказала? Не стой там, девочка, поставь чайник. Я умираю от желания выпить чашечку чая.

Сегодня днём мы были совершенно измотаны. Я ничего не ел с обеда.

Он вышел. Эдит смутно слышала, как он тяжело ступает по лестнице, но всё равно не двинулась с места.

Если Патрик жив, то почему он не пришёл за мной?

Правда медленно дошла до Эдит, стоящей на грязной кухне и наблюдающей, как капля пикалли медленно скользит по стенке банки, которую ее отец оставил без крышки на столешнице.

Температура, казалось, резко упала. Эдит почувствовала это по дрожи, которая прошла по голеням, животу и, наконец, к затылку, проникая в кожу головы.

Он солгал мне.

Она извивалась, шаталась, схватилась за раковину и закрыла глаза, но выхода не было. Никакой другой версии того, что он сделал, не существовало.

Он использовал меня.

Он принял преданность, любовь, которыми одарила его Эдит, принял всё это с эгоистичным высокомерием и оставил её ни с чем. Глубина его предательства разрывала ей душу. Она отдала ему всё, всё.

Ему это с рук не сойдет.

Эдит оттолкнулась от раковины, мельком взглянула на своё отражение в заляпанном печёночными пятнами зеркале, которое мать постоянно вешала на угол плиты. Её запавшие глаза яростно горели, а гнев нарастал внутри неё, пока ей не показалось, что она вот-вот разорвётся на части и вырвется наружу, словно гигантская солнечная вспышка.

Никто так со мной не поступает.

Она отвернулась от раковины и спотыкаясь спустилась по ступенькам в подвал. Замок, который её отец хранил на своём незаконном оружейном складе, был достаточно надёжным, но деревянная дверь, к которой он крепился, была старой и мягкой.

Эдит схватила длинную плоскую отвёртку с полки у лестницы. Она просунула лезвие между засовом и дверью и потянула. Даже

С её худощавым телом, она чувствовала себя на её стороне. Винты выкрутились, и дверь распахнулась. Раньше ей нужен был ключ, чтобы отец не узнал, что она здесь была. Теперь ей было всё равно.

Эдит шагнула в узкое пространство, сняла АК-47 со стойки, схватила несколько патронов и начала с холодной решимостью вставлять их в магазин. Руки её дрожали, когда она вставляла каждый патрон на место.

Он пожалеет.

Она почти закончила, когда услышала наверху голос отца, возмущённого тем, что чайник пустой, а газ не горит. Она не ответила.

Отец спустился по ступенькам, пригнувшись, как только оказался достаточно низко. Его лицо залилось краской при виде сломанной двери и винтовки в руках Эдит.

«Эдит! Ты мелкая!!» Он пробежал последние несколько шагов. «Что ты, чёрт возьми, задумала?»

Эдит дослала последний патрон, вставила длинный изогнутый магазин в ствольную коробку и перевела селектор до упора в положение «ОД» для одиночного огня. Теперь её руки двигались без запинки. Как… Так и должно было быть. Судьба.

Затем, с чувством огромной силы, переполняющей её, она перевела рукоятку заряжания, чтобы дослать первый патрон, и направила ствол АК в сторону отца. Он замер на полушаге, гнев быстро сменился испугом, а затем и страхом.

Страх, как она видела, снова вернул его к гневу. Злость на то, что его собственная жалкая, бесполезная, толстая, уродливая дочка посмела угрожать ему. В его собственном доме, с его собственным пистолетом. С ревом он бросился на неё.

Эдит нажала на курок.

100

НИК ехал по автостраде, когда набрал номер мобильного телефона Грейс, не ожидая, что она ответит, но она ответила после полудюжины гудков, и голос ее звучал рассеянно.

«Извини, Грейс», — сказал он. «Я думал, мне придётся оставить тебе голосовое сообщение…»

что вы будете на месте происшествия».

«Нет. Я дома». И в её голосе прозвучало что-то хрупкое, чего он раньше не слышал. От этого у него волосы на затылке встали дыбом.

"Что это такое?"

«Бленкиншип считает, что я испортил образцы ДНК с одного из предыдущих мест преступления. Он не верит, что Эдит Эйри могла быть в убежище, поэтому я… отстраняюсь от дела». Он услышал её прерывистый вздох. «Я отстраняюсь от всех дел».

Ник тихо выругался. «Это…» Он замолчал, увидел приближающийся перекрёсток, посмотрел в зеркало и перестроил «Импрезу» в левый ряд. «Слушай, судя по тому, что я только что узнал, она вполне могла там быть. Я в Тибее. Буду через пару минут, хорошо?» Он нажал кнопку завершения вызова, не дожидаясь ответа.

К тому времени, как он добрался до коттеджа Грейс, она уже сидела на гравии, засунув руки в карманы, а Тэлли сидела у ее ног.

Макс Кэрри стоял рядом с ней. Он с лёгким весельем и снисходительным видом окинул взглядом «Импрезу», небрежно облокотившись на переднее крыло своего дорогого «Мерседеса». Ник с кислой миной отметил дополнительные значки AMG.

Но она ведь все равно с ним развелась, не так ли?

Он вылез из машины и молча подождал, пока они попрощались. Макс выехал задним ходом и нажал на газ. «Мерседес» скрылся с места с впечатляющей скоростью, и Ник попытался убедить себя, что это признак неуверенности Макса.

«Что он здесь делал?»

«Я позвонила ему», — сказала Грейс. «После того, что случилось с Ричардом… мне… мне нужен был кто-то». Он никогда не слышал от неё такой неуверенности. Он положил руки ей на плечи и посмотрел прямо в глаза, игнорируя предупреждающее рычание собаки.

«С тобой все в порядке?»

«Нет», — призналась она, высвобождаясь из его объятий и потирая руки, словно от холода. «Меня ещё никогда не отстраняли за некомпетентность». Она коротко улыбнулась. «Земля под ногами вдруг показалась какой-то неустойчивой».

«Так не должно быть. Я видел, как ты работаешь, Грейс. Мы оба знаем, что ты не совершила ни одной ошибки».

Она благодарно вздохнула. «Что ты имел в виду по телефону, насчёт Эдит?»

«Поллок заставил меня искать топливо для бомбы», — сказал он.

«Кажется, это лучше, чем удобрения. В конце концов, это сельскохозяйственная страна.

Должно быть, сотни мест, где хранятся старые мешки с этим хламом. Кстати, я только что разговаривал с парнем из одной из автосервисных служб, который признался, что продал две канистры смеси дизельного топлива и бензина. Удивительно, как много людей заправляются не тем топливом, а потом снова его сливают.

Тэлли ткнулась в ногу Грейс, и та наклонилась, чтобы погладить собаку по голове. «И не спросила, зачем она им».

«Вообще-то, он так и сказал. Чтобы ездить на танке «Чифтен». Увидев её поднятую бровь, он добавил: «Одна из этих групп любителей старой военной техники, так утверждал тот парень, которому он её продал. Они выжимают всё, что могут».