«Оно того стоило?»

«Если это поможет нам найти его? Доказательства, чтобы осудить его? Да». Грейс встала, заложила руки за спину и вытянула спину, чувствуя, как мышцы дрожат и болят. Она скучала по йоге.

«Ты думаешь, что сможешь сделать это из пулевого отверстия в нескольких кусках дерева?»

«На самом деле это два отверстия — одно входное, одно выходное. С достаточным зазором между ними, чтобы измерить угол. Если, выстроив их в ряд, мы сможем определить местонахождение шкуры и найти её до того, как она испортится, или до того, как место преступления загрязнят животные, или до того, как пойдёт дождь — даже ещё одна роса не поможет, — то да, это стоило того».

Она наклонилась, чтобы закрыть объектив крышкой и убрать камеру в мягкий чехол. Когда она снова выпрямилась, он пристально наблюдал за ней.

«Что теперь?» — спросил он, и на секунду в голове Грейс пронеслось несколько возможных ответов.

«Вернёмся в офис», — твёрдо сказала она, закидывая сумку на плечо и опираясь на неё рукой. «Мне нужно скачать эту небольшую партию, загрузить спутниковые снимки и посмотреть, что получится собрать, прежде чем поисковые группы снова приступят к работе. А ты?»

Он пожал плечами, опередив её с походным снаряжением. Грейс попыталась возразить, что сможет сама нести своё снаряжение, но решила, что слишком устала, чтобы спорить. Пусть будет галантен, если сочтёт нужным.

«Я тоже — то есть, обратно в офис. Поллок поручил мне разобраться с угрозами в адрес Дункана Инглиса или его жены. Он всё ещё мной недоволен», — добавил он с сожалением, вытирая рукой затылок. «Ты даже не представляешь, сколько психов каждую неделю шлют им безумные письма. Я провёл большую часть ночи, прикованный к столу, стуча в виртуальные двери. Не сомневаюсь, скоро выйду стучаться в настоящие».

Они пошли обратно по тротуарам к скоплению машин у края арены. Из-за ширины дорожки они шли гуськом и не разговаривали, пока не дошли до фургона, служившего на месте преступления.

«Полагаю, кто-то пытался выследить этого человека, о котором упоминал майор Тони?» — спросила Грейс, открывая раздвижную боковую дверь и засовывая внутрь сумку. «Его следы есть?»

«Отсидев свой срок, он просто исчез из поля зрения», — Ник покачал головой. «Этот человек — призрак».

«Неудивительно», — прокомментировала Грейс, и когда он взглянул на нее, она просто сказала: «Ну, разве военные не этому его учили — как исчезать на вражеской территории?»

Ник глубоко вздохнул. «Да. К сожалению, так оно и было».

53

ПАТРИК БАРДВЕЛЛ ВЫРВАЛСЯ из глубин мучительного сна, охваченный огнем, тонущий и оглушенный безмолвными криками.

На какое-то долгое мгновение он цеплялся за обрывки реальности. Грудь его тяжело вздымалась, но он издавал лишь тихие всхлипы. Он был одновременно и испуганным ребёнком, и чудовищем, которое его ужасало.

С огромным усилием он вырвался из кошмара и устремился к поверхности, жадно глотая горячий, сухой воздух, который, как он мог поклясться, имел привкус горелого пороха и авиационного топлива. Он пригнул голову, ожидая следующего удара по своим чувствам. Его так и не последовало.

Затем мир выровнялся, стабилизировался, остыл, и он снова оказался в тесной гостиной хлева в «Убежище», неловко развалившись на жестком диване, словно его туда бросили.

Он медленно сел. Волосы у него распустились, непослушные, и он собрал их назад, затянув кожаным шнурком, которым их закрепил. Всё никак не мог привыкнуть к длине, спускавшейся до плеч, как у девчонки.

Борода тоже немного раздражала: жесткая, зудящая, с проседью, которой было больше, чем он помнил, но слишком полезная, чтобы от неё отказываться. Конечно, она у него была и раньше. Бритвы пленным не выдавали.

И вдруг стены гостиной начали пульсировать, обои из древесной щепы отвалились, обнажив под ними запятнанный бетон, покрытый шрамами и

Он с трудом поднялся на ноги, слепо побрел по кухне, почти впав в панику, когда его пальцы не смогли сразу открыть дверной замок.

Затем он вышел на суровую ясность раннего утра. Ему потребовалось полдюжины глубоких вдохов, чтобы избавиться от зловония заточения, и он, задыхаясь, вцепился в борт «Ленд Ровера», ища опоры. И всё же он ожидал, что вот-вот услышит за спиной возмущенные крики охранников и понесёт за них быстрое и жестокое возмездие.

Он выпрямился, смущённый и дрожащий, но свидетелей его глупого поступка не было. С последним глубоким вздохом он заставил себя войти, закрыть дверь и повернуть ключ.

Вернувшись в гостиную, я увидел Barrett, стоявший на журнальном столике, застеленном газетой, разобранный, вычищенный и собранный заново с любовью и вниманием к деталям.

Он позаботился о винтовке прошлой ночью. Для Бардуэлла это было частью литургии. Нет смысла иметь оружие, если оно не готово к стрельбе. Просто мёртвый груз. Обычно этот процесс успокаивал его, очищал.

Не в этот раз.

Возможно, на этот раз он не мог переложить свою вину на какого-то безликого Руперта, стоящего выше по иерархии. Но он знал, что это не так. Это была смерть по его замыслу, план, рождённый из верности, скреплённой кровью, где слово, данное однажды, было нерушимо. Деньги ничего не значили, лишь средство для достижения цели.

Нет, его беспокоило не это убийство, а другое. Второй выстрел, который не был ни попаданием, ни промахом. Он всегда гордился своим мастерством, точным, как хирург.

Еще вчера он был мясником.

Надо было его прикончить.

Конечно, этот человек всё ещё может умереть. О, она подошла к нему достаточно быстро, эта рыжеволосая женщина, с храбростью, которая заставила Бардуэлла задуматься и…

восхищались, но мало кто пережил шок от такой травмы.

Реакция девушки могла вызывать беспокойство. Одно дело видеть, как падает цель. Всё кончено. Но известие о том, что парень выжил, могло отвлечь её от этого, а отсроченная смерть вызывала чувство вины и отрицания. Бардуэлл сейчас не мог позволить себе, чтобы Эдит проявила благородство.

Вот почему он сразу же привёз её сюда, затащил в спальню и не торопился. И если бы он не обращался с ней так нежно, как мог бы, она была рядом с ним всё это время.

Он пожал плечами, словно фаталист. Если Эдит подведёт его, он разберётся с ней, когда придёт время. Попытка предвосхитить события лишь превратит возможность в определённость, отвлечёт его от задачи. Он выполнит её, несмотря ни на что.

Это была лишь первая часть. Теперь ему нужно было сосредоточиться на том, чтобы оставаться на свободе достаточно долго. А для этого ему нужно было что-то сделать с Land Rover.

54

НИК ОТЛОЖИЛ телефон и устало потёр лицо рукой, чувствуя, как щетина жжётся на ладони. Во рту был привкус старого кофе, а глаза жгло. Вернувшись с поля, он просидел за экраном компьютера четыре часа подряд, а до этого ещё и почти всю ночь. Недостаток современных технологий. Они никогда не спят. так же и мы.

Он всегда возил сменную одежду в машине, так что не был дома со вчерашнего дня. Ничего героического в этом не было — во всём офисе стоял лёгкий кисловатый запах неношеных рубашек и размазанного дезодоранта. На одном из картотечных шкафов стоял электрический вентилятор, лениво прогоняя затхлый воздух. Это не особо помогало.

Ник оглянулся и увидел покрасневшие глаза и опущенные плечи, непреклонную решимость перед лицом усталости. Никто из нас не делает ничего... «Здесь хорошо», — подумал он и понял, что его линчуют, если он выскажет эту мысль.

Несколько минут назад Джим Эйри, нервничая, заглянул в дверь офиса отдела криминальных расследований, высматривая инспектора Поллока. Эйри был в штатском, явно поев, приняв душ и выспавшись. Возмущенное ворчание, вырвавшееся наружу после его ухода, убедило Ника промолчать.

Он стиснул челюсти, игнорируя боль в спине и руке, и мрачно склонился над клавиатурой, заметив, что другие делают то же самое.

После возвращения он проверял местные заявления на получение лицензий на огнестрельное оружие, как старые, так и новые, хотя, бог знает, ни у кого никогда не было лицензии на оружие, которое там используется. Пустая трата времени. Но это была процедура; кто-то должен был это делать.

Тем не менее, это не означало, что он не мог расширить поиск, включив в него тех, кто собирал пожертвования до запрета на оружие, тех, кто, по всей видимости, сдавал всё добросовестно. Возможно, даже слишком добросовестно.

Кому-то другому поручили проверить Пита Тоуни, и Ник подслушал, как продвигается дело. Это была многообещающая зацепка, он это чувствовал. Связь с военными кричала ему вслед. Все остальные действовали по шаблону, но у него не было полномочий открыто заявить об этом. Это заставило бы их упереться, а сейчас его больше интересовало, как бы им это ни удалось.

В Ника дважды стреляли, когда он служил офицером по огнестрельному оружию в Манчестере. Один раз — из стрелкового оружия и обреза во время провалившегося ограбления банка, а второй раз — банда наркоторговцев с «Узи». Направлял и стрелял. Оба раза он видел оружие до начала стрельбы. Всего несколько мгновений назад, но этого было достаточно, чтобы мысленно подготовиться к действию.

Он помнил, как Робертшоу упал, совершенно неожиданно. Интересно, забудет ли он это когда-нибудь? И Грейс, вопреки приказу, вышла к нему. Акт мужества, ужаснувший всех, кто его видел. Он был уверен, что она в любой момент исчезнет в тумане из крови и костей.

Почему-то находиться там с ней казалось предпочтительнее, чем трусливо наблюдать с расстояния.

А сегодня утром, когда он увидел её сидящей там, посреди этой яростной суеты, уставшей, как собака, уязвимой… От этого её храбрость казалась ещё более поразительной, у него сжалось сердце. Он выпрямился, попытался разгладить складки на плечах. Не получилось.

Телефонные линии были перегружены с самого утра, и пресса уже кружила вокруг. Никаких сюрпризов — жена депутата Европарламента была застрелена на глазах у сотен свидетелей. Это имело гламурный привкус убийства.

Они толпились вокруг штаб-квартиры Камбрии в Карлтон-холле, недалеко от автомагистрали. По крайней мере, это держало их подальше от небольшого участка на Хантер-лейн, где Поллок координировал официальное расследование, хлеща кнутом над своей командой, чтобы добиться хоть какого-то результата, прежде чем у него отберут всё. Не то чтобы за ними нужно было гоняться. Все из кожи вон лезли из-за этого дела.

«Ладно, ребята, слушайте!»

Там были три женщины-полицейских в штатском, но Поллок не меняла своего представления. Ник ёрзал на стуле.

Инспектор стоял в дверях, поспешно заправленный в V-образный вырез всё ещё расстёгнутого воротника. Он выглядел растрепанным и злым. В его взгляде чувствовалось и лёгкое унижение, словно медведя разбудили от спячки и заставили танцевать.

Мужчина рядом с Поллоком, должно быть, и был причиной гнева инспектора. Невысокий по сравнению с ним, стройный, аккуратный, в тёмном костюме в тонкую полоску на трёх пуговицах и галстуке, намекающем на старую школу. Он стоял в полушаге позади инспектора, с наигранным почтением, сложив руки перед собой и держа под мышкой сложенную газету. Ник чуть не застонал вслух.

«Это детектив-суперинтендант Мерсер из Управления по борьбе с терроризмом», — ровным голосом сказал Поллок, окидывая взглядом своих измученных солдат, словно оценивая, сколько ещё избиений они выдержат, а затем всё равно нанося новый удар. «Он возьмёт на себя руководство этим расследованием до дальнейшего уведомления».

Не было ни звука, лишь вздохнули все. Несколько человек ссутулились, словно их усилия были напрасны.

Взгляд Мерсера скользнул по ним с бесстрастной отстраненностью, голова была наклонена.

Хотя он и слушал инструкции, которые мог слышать только он. Ник понял, что его взволновала не только усталость.

Под этим медленным взглядом воцарилась тишина. Единственным звуком был скрип вибрирующего вентилятора, вращавшегося по своей неутомимой дуге.

«Сэр!» — юный Ярдли — скорее всего, — хлопнул ладонями по подлокотникам кресла, словно собираясь подпрыгнуть и что-нибудь предпринять. «При всём уважении, сэр, если мы ищем этого Пита Тоуни, какое отношение он имеет к CTC?»

«Мой отдел обеспокоен возможными политическими последствиями»,

Мерсер сказал с обманчивой улыбкой под холодным взглядом. «На данном этапе неясно, кто ответственен за этот инцидент. Я понимаю, что мистер Тоуни — лишь одна из версий расследования, верно? Пока у нас нет подтверждения, боюсь, меня попросили… как бы это сказать, контролировать ситуацию. Особенно после всего этого».

Казалось, он смотрел прямо на Ника, когда говорил, и у того внезапно что-то сжалось в желудке, почти как предчувствие катастрофы, когда Мерсер шагнул вперед и небрежно бросил газету на ближайший стол.

Люди автоматически наклонялись к нему. Это был один из самых популярных таблоидов, с заголовком и слегка размытой цветной фотографией. На фотографии были изображены трое людей, стоящих на коленях над лежащим на земле. Ему не нужно было приближаться, чтобы узнать его, даже без заголовка: «ТАМ».

НО РАДИ БЛАГОДАТИ

«Отличную, пусть и ненавязчивую, работу делаешь», — насмешливо сказал Мерсер, не упустив из виду ядовитые взгляды, брошенные в сторону Ника. «Ну что, кто-нибудь хочет меня просветить?»

Поглядывая на Поллока, люди делились скудной информацией, какой бы она ни была. Никто не видел и не слышал никаких сплетен.

Они не испытали радости от выслеживания единственного возможного подозреваемого, а сбор улик всё ещё продолжался. Не было никаких оснований.

«И ради этого вы здесь всю ночь?» — без всякого выражения спросил Мерсер, когда последний из них затих.

Ник почувствовал ловушку и замер, но несколько человек неловко кивнули. Гордость тех, кто потратил время.

Мерсер тоже кивнул, словно соглашаясь с каким-то внутренним комментарием.

«Иди домой», — сказал он.

«Что?» — снова спросил Ярдли. «Но, сэр…»