«И не переживай слишком сильно из-за своего бывшего мужа. Я знаю, что вернуться было бы ошибкой — для вас обоих». Она выпрямилась и деликатно подняла чашку. Это движение не скрывало её улыбки. «Но если он готов прийти и поработать в моём саду в надежде, что я замолвлю за него словечко, ну кто я такая, чтобы отказывать ему?»

«Мама!» — снова сказала Грейс, но теперь уже смеясь. «Ты совершенно бесстыдна».

«Да, пожалуй, так и есть, не так ли?» — спокойно согласилась Элинор. Она поставила чашку. Улыбка исчезла с её лица. «Я узнала об этом сегодня и хотела спросить тебя… Есть ли какие-нибудь следы Эллиота — того, что пропал в Маллерстанге?»

Грейс от удивления поставила чашку на стол, звякнув ею о блюдце. «Что ты слышал? И где, чёрт возьми, ты это слышал?»

Её мать неопределённо махнула рукой. «Ну, местная сплетня, понимаешь.

Я вижу, что всё работает так же хорошо, как и всегда.

«Боже мой… Ну, нет, никаких признаков его присутствия. Пока нет. Мне сказали дождаться результатов поквартирного обхода, прежде чем я…

исследовать доказательства более подробно».

Другими словами, до того, как она понесла какие-либо расходы на лабораторные исследования. Но если бы Джордан так или иначе не появился к утру, Грейс знала, что на неё ляжет давление, требующее дать какие-то указания следственной группе. Она

старалась не позволять перспективе очередной стычки с исполняющим обязанности начальника криминалистического отдела нарушить ее спокойствие.

«Я знала эту семью, — задумчиво сказала Элинор. — Да нет, не мальчика, а его отца, да и деда, если уж на то пошло. Вот уж точно был негодяем.

Насколько я помню, отец Дилана умер после ссоры в баре.

Беднягу зарезали. И всё же все были почти уверены, что его ждёт плохой конец.

Грейс подумала о крови на велосипеде, о повреждениях колёс и рамы. Что бы ни случилось с Джорданом Эллиотом, она боялась, что ничего хорошего из этого не выйдет.

14

НИК СТОЯЛ у окна гостиной, ожидая и наблюдая. Под квартирой на втором этаже бывшего здания Органного завода в Кендале, по Айнам-роуд проходило двухполосное движение. Дождь уже почти перестал моросить, но машины двигались медленно и нерегулярно. Река Кент, протекавшая сразу за дорогой, напротив, начала набирать скорость, разбушевавшись после недавней грозы и внезапного ливня.

Ник снял костюм и галстук, когда пришел с работы.

Помня об обычных выходках Софи во время купания, он тоже переоделся в спортивные штаны и закатал рукава рубашки, готовый к битве.

Она уже спала позади него на диване – наконец-то накормленная, выкупанная и одетая в свою любимую пижаму. Он взглянул на дочь. Под мягким пледом и плюшевым зайчиком, её самой любимой игрушкой, виднелась лишь взъерошенная копна светлых волос. Она издала полусопелку, полухрап и крепче сжала зайчика. Его большие вышитые глаза, казалось, выпучились.

Ник улыбнулся, почти невольно.

Было уже больше девяти вечера. Грозовые тучи сделали день мрачным. Сумерки ещё не совсем стемнели, но наступило то самое неопределённое время, когда лишь половина проезжающих внизу машин светила фарами. Асфальт блестел и сверкал в лучах.

Он прислонился к стене у окна, скрестив руки так, что открытая бутылка пива в его руке лежала на плече. Конденсат из холодной бутылки пропитал рубашку и заморозил участок кожи, пока она не онемела. Однако он так и не сделал ни глотка.

Пока она не приедет сюда …

Когда они познакомились, Лиза работала парикмахером в большом салоне в Манчестере. Переехав на север, она возобновила отношения с девушкой, с которой училась в колледже. Теперь они были партнёрами в собственном салоне красоты и парикмахерской в Боунесс-он-Уиндермир. Лиза хотела, чтобы они переехали поближе, утверждая, что это сократит его ежедневные поездки в полицейский участок на Хантер-Лейн в Пенрите, как и её собственный. По мнению Ника, Кендал был настолько близко, насколько они могли себе позволить. Он был поражён, обнаружив, что цены на недвижимость в Озёрном крае почти такие же, как и на юго-востоке.

Он знал, что не может жаловаться на то, что Лиза задержалась, даже если сегодня вечером это было неожиданно. За свою полицейскую карьеру Ник оставил за собой шлейф из множества прерванных ужинов и сорванных свиданий. Не говоря уже о днях или даже неделях, когда он исчезал без связи, с головой ныряя в какую-нибудь тайную работу для полиции. В такие моменты он осознавал, сколько всего Лиза вытерпела за годы их совместной жизни – порой, надо признать, не слишком любезно. И поэтому ему ничего не оставалось, кроме как держать язык за зубами.

Но сегодня был не тот вечер, когда салон обычно работал допоздна. Лиза должна была вернуться домой уже давно. Именно ей следовало забрать Софи из дома её родителей в Стейвли по дороге домой. Они принадлежали к поколению, которое всё ещё с подозрением относилось к мобильным телефонам. Только вернувшись в неожиданно пустую квартиру, Ник обнаружил сообщение на автоответчике стационарного телефона. Он выслушал их объяснения о том, что Лиза ещё не появилась, тихо выругался и сразу же вышел. Он даже не успел положить ключи от машины.

Ник осознал, как им с Лизой повезло, что ее родители были готовы так часто присматривать за детьми, особенно учитывая нынешние расходы на уход за детьми.

На самом деле, они наслаждались общением с внучкой и демонстрировали это, балуя её до чертиков – с чем Ник тоже был бы рад поспорить. Он пытался убедить Лизу высказать своё недовольство тем, что они пичкают Софи сладкими закусками и газировкой, вес которых превышал её собственный, всякий раз, когда они за ней ухаживали.

На это Лиза сначала устроила истерику из-за отсутствия у него благодарности, а затем применила любые твердые предметы, оказавшиеся в тот момент под рукой.

В какой-то момент подобный эпизод закончился бы тем, что они оказались бы в постели и занимались любовью так же страстно, как и дрались.

Уже нет.

Сразу после того, как Ник годом ранее перевёлся в полицию Камбрии, они с Лизой расстались. Вернее, она заявила, что устала от него, и вернулась к родителям, несмотря на его отношение к этому.

Он изначально подал на перевод только для того, чтобы умилостивить её. Либо это, приказала она, либо он выберет другую работу — такую, где его вряд ли избили бы до полусмерти и снова отправили в больницу из-за профессиональной травмы.

Ник оказался нежеланным чужаком не только дома, но и на работе. Только заняв эту должность, он узнал, что её все ожидали от местного офицера. Это оказалось не лучшим способом расположить к себе новых коллег. С тех пор он пытался наверстать упущенное.

Тем не менее, по крайней мере, за зиму Лиза изменила своё отношение к их отношениям. Ник до сих пор не понимал, почему. В то время он был слишком благодарен Софи за то, что она снова оказалась под одной крышей.

Но возвращение Лизы... ну, к этому он отнесся гораздо более неоднозначно.

Особенно в такие ночи.

Одна машина на улице привлекла его внимание. Она двигалась быстрее остальных, лавируя из ряда в ряд, прокладывая себе путь сквозь поток машин. Наконец, водитель резко затормозил и свернул влево на боковую улицу, ведущую к парковке у здания, подрезав фургон доставки позади. Водитель фургона надавил на гудок и продолжал гудеть, издавая долгий, гневный звук.

Через несколько минут он услышал скрежет ключа Лизы во входной двери.

Он слышал, как она сбросила туфли в коридоре, бросила сумочку на прикроватный столик и наконец вошла в гостиную, просматривая почту. Казалось, она была почти удивлена, увидев, что он её ждёт.

«О, привет, красавица», — радостно сказала она.

Ник приложил палец к губам и кивнул в сторону Софи, которая все еще светилась от счастья, сидя на диване.

Лицо Лизы вытянулось. «Ради всего святого, Ник, что она вообще делает в такое время?»

О, так вы знаете , который час? ..

«Она очень хотела, чтобы ты её уложил спать», — сказал он, стараясь говорить настолько безразлично, чтобы ей не за что было зацепиться. «Если бы я знал, насколько ты опоздаешь, я бы не согласился».

К его удивлению, она сдержанно улыбнулась.

«Знаю. Извини. Сегодня всё немного сумбурно. Ну, ты же знаешь, как это бывает. Сейчас я её отпущу. Будь добр, налей мне бокал вина, ладно?»

Ник молча отодвинулся от стены. Он достал из холодильника на кухне бутылку любимого Лизиного «Шардоне», пока она вытаскивала из гнезда сонно протестующую Софи. К тому времени, как она вернулась, он уже налил себе бокал, включил плиту и доваривал соус «Карбонара».

«Она даже не пошевелилась, бедняжка». Лиза скользнула на один из табуретов у барной стойки, отделявшей кухню от гостиной. Она сняла заколки с волос, массируя голову со стоном, который в одно мгновение…

В конечном счёте, это напрямую затронуло бы либидо Ника. Теперь же, как ни странно, это оставило его равнодушным.

«Долгий день», — прокомментировал он, всё ещё настолько нейтрально, что Лиза, скорее всего, возразила бы. В конце концов, она знала его лучше, чем кто-либо другой.

Она лишь сказала: «Да, было немного. Но мы бы больше жаловались, если бы всё было слишком тихо, а?»

Ник бросил горсть спагетти в кастрюлю с кипящей водой и оглянулся через плечо. Он увидел, что она смотрит на него с несколько рассеянным видом.

«Ваше вино там».

«О, да... спасибо».

«Ужин будет примерно через десять минут — как только сварятся макароны».

«Спасибо, дорогой», — повторила она, осушив половину стакана одним большим глотком. «Ты настоящая звезда».

Ладно, теперь я точно знаю, что что-то не так .

Только когда он подал пасту и сел рядом с ней на табурет, она, похоже, набралась смелости.

«Ник… насколько хорошо ты знаешь других полицейских здесь? В Кендале, я имею в виду».

«Почему?» — наконец он потянулся за бутылкой пива и сделал большой глоток. «Тебя за превышение скорости ловили?»

«Конечно, нет!» — возразила она. «Я очень осторожный водитель».

Ник вспомнил о ее безумном съезде с главной дороги и промолчал.

«Это, э-э… это о Карле…»

Он со вздохом отставил пиво и молча посмотрел на неё. «Что он натворил?»

«Ничего!» Но как только отрицание вырвалось из ее уст, она покраснела.

«И правильно, — подумал Ник. — Карл, крепкий брат Лизы, был мелким неудачником, лишенным каких-либо заметных талантов, включая хитрость, необходимую для настоящего злодея». У него не было склонности к преступлениям, кроме…

Ник так и не понял, как ему удалось избежать если не ареста, то хотя бы обвинительного приговора и тюремного срока.

Внешне он был полной противоположностью своей сестры, миниатюрной и хрупкой. Ник не отрывал взгляда от Лизы, пока она не отвела взгляд, сделав ещё один глоток вина в качестве предлога. Он знал, что ему следует отступить, взять вилку и забыть неловкость. Завести небольшой разговор, сказать что-нибудь безобидное, несущественное.

Но он понял, что устал. Устал притворяться, будто ему небезразлична эта мыльная опера, которой была семья Лизы, устал потакать её претенциозности, её мании следовать последним модным тенденциям, её одержимости обувью и её откровенному стервозному отношению к причёскам, возрасту или весу каждой женщины, с которой он работал.

Как будто всё это имеет какое-то значение.

Он признавал, что всё дело в изначальной неуверенности Лизы в себе, и старался смириться с этим. Но мысль о том, что она постепенно прививает дочери те же комплексы и те же извращённые ценности, делала его упрямым. Поэтому он стоял неподвижно, глядя на неё, пока она не начала ёрзать и в конце концов не ударила стаканом по столу с такой силой, что часть содержимого выплеснулась.

«Ладно , Ник!» — пробормотала она сдавленным голосом. «Он купил кучу дизайнерских сумок, по дешёвке…»

Ник застонал.

«Да ладно. Не будь таким! Тот парень сказал, что это образцы от покупателей и излишки…»

«Какой парень?»

Её лицо начало бледнеть, но теперь снова расцвело. «Тот парень, который их купил, — в пабе. И нет, прежде чем вы спросите, я не знаю, в каком именно пабе».

«Другими словами, они выпали из грузовика», — категорично сказал он.

Лиза открыла рот, чтобы возразить, но тут же закрыла его, нахмурившись. «Это были приличные бренды среднего ценового диапазона — Danse Lente, Sensi Studio, Rey, Michael Kors». Она выпалила эти названия так, словно они должны были что-то ему сказать. «Не явные подделки Hermes и Chanel, так что непонятно, откуда они взялись».

«И ты тоже. Иначе зачем бы Кендал Нику вмешиваться?» Он откинулся назад, у него внезапно пропал аппетит, и покачал головой. «Извини, но, думаю, твоему старшему брату пора наконец встать на ноги и взять на себя ответственность за свои поступки».

«Ты хочешь сказать, что ничего… не сделаешь? Не поможешь ему?»

«Не моя сфера. Не мой случай».

Её лицо исказилось, и она тоже отодвинула миску. Ник встал, взял со столешницы почти нетронутые тарелки и отнёс их в раковину. Пока он стоял к ней спиной, Лиза тихо сказала:

«А что если сделать это… чтобы помочь мне?»

Что-то в ее тоне заставило его обернуться и замереть.

«Лиза, — сказал он тогда тихим голосом, к которому ей следовало бы отнестись с осторожностью, — что ты наделала?»

Она играла с ножкой своего бокала, вращая его и наблюдая, как бледная жидкость поднимается по стенкам, словно стена смерти, все ближе приближаясь к краю.

«Я... Он попросил меня помочь ему — переставить несколько штук, понимаете? Так что я позволил ему установить витрину в салоне».

Он сдержал инстинктивный упрек и устало спросил: «Сколько ты продал?»

«Куча», – призналась она. «Выглядят очень хорошо, а за такую цену – просто находка…» – её голос затих, когда она заметила неудачный выбор слов. «Просто, если это зайдёт… дальше, это обязательно попадёт в газеты, может быть, в местные новости. Наши клиенты обязательно узнают. Они могут потребовать возврата денег или…»