Только вот потом стало слишком поздно .

Он тихо выругался, хотя, судя по резкому вдоху девушки, недостаточно громко, чтобы она не услышала и решила, что слова были адресованы ей, а не ему.

«Прошу прощения, мистер Бленкинсоп, — резко сказала она. — Но если в системе ничего нет, то сбой связи, должно быть, на вашей стороне».

«Ладно, дорогая, штанишки свои не перепутай. Соедини меня со своим менеджером, пожалуйста».

«Нет», — сказала она. «Её сегодня нет. На самом деле, я здесь самый старший сотрудник. Вам придётся попробовать ещё раз в понедельник утром. До свидания!» И с громким щелчком она завершила разговор.

Бленкиншип все еще бормотал что-то, на этот раз гораздо тише, когда подошел к своей машине.

У дома леди Анны была большая парковка позади дома, а также несколько мест для парковки носом вперёд на переднем дворе. Обычно они заполнялись первыми, поэтому Бленкиншип оставил свою машину, двумя колёсами на обочине, перед одним из соседних коттеджей.

Машина была настолько раскалена солнцем, что внутри невыносимо жарко. Он наполовину снял комбинезон из тайвека, завязал рукава на талии и сел на водительское сиденье, положив ноутбук на центральный подлокотник. Заведя двигатель, он включил кондиционер на полную мощность и отрегулировал дефлекторы. Несколько мгновений он чувствовал себя как кусок мяса в духовке с вентилятором, прежде чем удушающая жара начала спадать. Наконец, воцарилось подобие спокойствия.

Он только что закончил загружать отпечатки и прогонял их по базе данных, когда кто-то постучал в водительское стекло. Он подпрыгнул так резко, что локоть ударился о жёсткую пластиковую ручку двери.

Потирая его, он сердито посмотрел на человека, который, как ему казалось, пристально смотрел на него.

Привлекши его внимание (и, возможно, его гнев), мужчина воспринял это как приглашение открыть дверь и просунуть голову в щель.

«Эй, что ты там делаешь, паркуешься?» — спросил мужчина, его усы встали дыбом от оскорбления. «Ты не думаешь, что я…

Хватит терпеть! Мой сад и так стал совершенно запретной зоной из-за шума, дыма и испарений, а теперь вы ещё и фасад моего дома хотите захватить !

Еще одна прядь характера Бленкиншипа натянулась, истерлась и лопнула.

выглядит то , что я делаю?»

«Откуда мне знать? Ты же можешь сидеть на порносайтах…»

Мозг мужчины наконец-то совпал с речью, и голос затих. Он с опозданием заметил разбросанные на переднем пассажирском сиденье атрибуты места преступления и заметный логотип полиции Камбрии в начале участка, видимый на экране компьютера. Он отступил назад и, нахмурившись, оглядел неприметную машину Бленкиншипа.

«Разве вы не должны быть в настоящем полицейском фургоне или что-то в этом роде?» Он все еще звучал обиженно, как будто отсутствие наклеек и светоотражающей ленты было преднамеренной попыткой обмануть его.

"Почему?"

«Чтобы обычные граждане — налогоплательщики, такие как я, которые, в конце концов, платят вам зарплату , — могли с самого начала опознать в вас сотрудников полиции».

Искры разожгли пламя в черепе Бленкиншипа. Он сжал пальцы в оставшихся нитриловых перчатках, пытаясь удержаться от желания сжать ими тощее горло мужчины как можно сильнее.

«Что ж, теперь, когда вы идентифицировали меня как сотрудника полиции, сэр », — сказал он с едким акцентом, — «возможно, вам лучше представиться самим , если вы не против?»

«Стаббинс», — пробормотал мужчина. «Деннис Стаббинс».

Бленкиншип потянулся за блокнотом и ручкой и записал, просто чтобы вспотеть. «А адрес?»

С рвением человека, отказывающегося от зубов, Стаббинс мотнул головой в сторону ближайшего к пабу дома.

«Благодарю вас, сэр . Вам, возможно, известно, что сегодня утром в отеле «Леди Энн Армс» было совершено преступление. Не думаю, что вы что-либо знаете об этом?»

Мужчина заерзал и покачал головой.

«Ну, я всё равно скоро попрошу кого-нибудь из наших офицеров в форме зайти к вам, чтобы взять показания», — сказал Бленкиншип. «Вы ведь никуда не собирались идти , правда?»

«Что! Почему?»

«Сегодня днём, сэр», — невинно повторил он. «Вы будете дома ещё час или около того?»

«О! О, э-э, да, я так и предполагаю».

«Хорошо. А теперь извините, сэр. Мне нужно осмотреть место преступления».

Стаббинс едва успел убрать пальцы с верхней части дверцы машины, прежде чем Бленкиншип захлопнул её снова. В зеркало он наблюдал, как мужчина поспешно вернулся в свой коттедж, несколько раз оглядываясь через плечо.

«Ты хитрый маленький засранец, а?» — пробормотал Бленкиншип.

Его взгляд метнулся к двери, где на стекле отчетливо виднелись отпечатки липких пальцев мужчины.

«Ну что ж, за пенни…»

И он потянулся за своим набором для осмотра места преступления.

50

ВАНО СМИТ СЧИТАЛ себя осторожным человеком. Особенно когда ему нужно было быть осторожнее. В данном случае он балансировал на грани между тем, чтобы его видели на Ярмарке нужные люди, и теми, кого он всеми силами старался избегать .

Конечно, никто не пытается их избегать.

Он только что провёл около часа, прогуливаясь вдоль коновязей по обе стороны от «Песков», разглядывая животных вместе с Нелл и малышом, играя роль семейного человека. Он оставил Нелл сплетничать, пока сам серьёзно обсуждал дела с мужчинами, прищурившись, оценивая породу, состояние и костяк. И судя по тому, как они слушали его, как кивали в знак согласия, когда он говорил, он был спокойненько уверен в себе.

Был лишь один момент, который его беспокоил. Один из парней, присматривавших пони для своей дочери, чтобы она могла на нём заточить зубы, спросил, не могла бы Куини его осмотреть. Вано рассмеялся, пока не понял, что мужчина говорит серьёзно. Затем он быстро поджал губы и сказал, что посмотрит, что можно сделать, словно раздумывая над тем, не одолжить ли ему скрипку или какой-нибудь другой хороший инструмент.

Как будто она была в его власти.

Вано давно понял, что его сестра следует своей собственной звезде.

Возможно, это было связано с тем, что они так рано потеряли свою дочь . Девочка училась у матери, как стать такой же, как она, – если не в мыслях, то на деле.

И да, после довольно бурного старта она, так сказать, вернулась к привычному образу жизни. Она вышла замуж за цыганского чала, которого выбрал для неё отец, родила ему детей и поддерживала их дом в идеальном состоянии, словно свежевыкрашенный.

Но всё же… за её уступчивостью скрывалось что-то, что не всегда было таким незаметным, как следовало бы. Бывали случаи, когда Бартли давал ей слишком много свободы. И если Вано иногда её подталкивал, то, возможно, лишь для того, чтобы проверить, насколько далеко она его позволит зайти, прежде чем она ответит тем же. Как переживать из-за зубной боли, надеясь, что вот-вот произойдёт последний приступ боли, и тогда она наконец утихнет.

Только он не был уверен, что захочет находиться поблизости, если Куини когда-нибудь по-настоящему разразится извержением.

Теперь он срезал путь вдоль реки по тропинке, которая шла между лесом и спортивными площадками гимназии возле вершины холма.

Он направлялся к мигающей улице, и хотя мог бы пройтись по Бэтлбарроу вместе с остальными, он почему-то предпочитал просто переходить с места на место, не привлекая внимания. Одно дело иметь чёткий план, куда идти. И совсем другое – объявить об этом миру.

Поэтому он быстро пошёл между деревьями, избегая грязных пятен от недавнего дождя, поднимаясь по тропинке. Одна рука была в кармане, где он нащупывал толстую пачку денег, что всегда было удачей.

Когда на вершине тропы появился человек и остановился, явно намереваясь и не спеша, Вано почувствовал, что его шаги замедлились. Он инстинктивно оглянулся и увидел, что за ним следует ещё один. Ничего случайного…

следующий за ним человек был там с определенной целью.

Ничего не остается, как действовать нагло.

Даже если, подойдя ближе и узнав парня, ожидающего его, он почувствовал, как у него сжалось сердце. Он чуть приподнял поля шляпы, чтобы...

он лучше рассмотрел лицо мужчины и выдавил из себя холодную улыбку.

«Итак, Миро Рай , что привело тебя сюда? У него болели зубы, когда он звонил ему.

«Милорд», но Вано понимал, что пряник принесёт столько же пользы, сколько и ран , — пряник, как и кнут. По крайней мере, пока не останется другого выбора…

«Слышал про этого здоровяка, а?» — проворчал он, переходя сразу к делу и не вдаваясь в подробности. Горджо называл Джексона «здоровяком», когда тот сам был ростом больше шести футов, с мускулистыми руками, свисающими с широких покатых плеч. Вано однажды видел в каком-то сафари-парке человекообразную обезьяну, так близко, что они, казалось, могли бы дотронуться друг до друга. Зверь двигался с той же преднамеренной, медленной угрозой, словно знал, что может раздавить его, не задумываясь, так к чему такая спешка?

«Джексон? Это был действительно ужасный позор, эта авария», — сказал Вано, сохраняя абсолютно нейтральный тон. «Чудо, что он не утонул».

«Да?» — спросил горжо , хотя в его голосе не прозвучало уверенности. Его брови сошлись над переносицей. «Неважно, умеет ли он плавать…»

Я хочу знать, приятель, умеет ли он драться ?

«Он умеет драться ?» — безучастно повторил Вано. Он перевёл взгляд с лица горджо на человека позади него. Теперь их было двое — откуда взялся третий? Холод сгустился у него на затылке. «Чувак, он почти не видит и не стоит. Череп у более слабого человека был бы расколот, как ёро , то есть яйцо».

«Значит, он не может драться?» — настаивал горгио , беспокоясь, как старая собака, которая лает и лает.

«Нет, он не может драться».

«Ну, это прискорбно , да? Ведь у нас было… взаимопонимание , типа».

«Мы так же разочарованы, как и вы. А Бартли? Ну, он надеялся нанести несколько хороших ударов, чтобы компенсировать то, как Джексон...

О нём, о последних нескольких днях. Но что поделаешь? Он пожал плечами, подняв ладони вверх. «Может, в следующем году».

Он хотел пройти мимо, но здоровяк тяжело отступил в сторону, преграждая ему путь. Мужчины позади подошли ближе. Вано развернулся между ними, и они снова сблизились. Угроза теперь была совершенно очевидной.

Вано огляделся, но никого не увидел. С одной стороны, он был обескуражен отсутствием потенциальных союзников, с другой – обрадован отсутствием свидетелей его унижения.

Большой горджо сказал: «Это не имеет смысла».

"Что?"

«Если этот здоровяк не умеет драться, это ещё не значит, что драки нет, а? Должен же быть кто-то другой из его… племени, или как его там, кто готов? Вы, ребята, всегда готовы к небольшой драке, а?»

«О, ну, всё не так просто. У этих двоих была какая-то кровная вражда, понимаешь? Это наверняка превратило бы нашу ссору во что-то особенное. Сведение счётов. Немногие хотят ввязываться в такое».

Мужчина помолчал, лишь сунул руку в карман, так нарочито, что пульс Вано зачастил, и достал пачку сигарет, которую не стал предлагать. Когда одна сигарета оказалась между его губ и зажжена, он выдохнул и сердито посмотрел сквозь дым.

«Кажется, на ярмарке много народу», — сказал он тогда.

Встревоженный внезапным поворотом разговора, Вано настороженно посмотрел на него, пытаясь разглядеть ловушки, которые, как он уже знал, таились в этих словах, прежде чем ответить: «Да. Хороший год».

Здоровяк снова затянулся и выпустил дым через ноздри, словно пар. «Ну и что, при всей этой толпе, ты и правда говоришь, что не можешь найти никого, кто согласился бы сразиться с твоим парнем? Он настолько хорош, да?

Забавно, что ты никогда раньше об этом не упоминал , а?

Вано уловил проблеск хитрости в глазах мужчины. Он мысленно выругался, что совершил старую ошибку, увидев медленное тело и подумав о медленном уме.

«Конечно, он настолько хорош», — сказал он уверенно. «Но против такого человека, как Джексон, ну, трудно что-либо противопоставить. В конце концов, этот парень — настоящий гигант. Вот что я тебе скажу: дай-ка я посмотрю, что я смогу сделать, а? Не питай слишком больших надежд, учитывая, сколько у нас времени, но я поспрашиваю, может быть…»

«О, тебе не о чем беспокоиться, а? Я же разобрался, да?»

«Разобрались?»

«Ага, мой приятель знает одного человека, который, типа, мастер на все руки. И он с радостью пойдёт против твоего парня. Он просто рвётся в бой, чёрт возьми».

Язык Вано настолько пересох, что приклеился к нёбу. Ему пришлось сглотнуть, прежде чем он успел спросить: «И кто же это может быть?»

«Парень по имени Макмэхон. Он думает, что знает твоего сына с давних пор…

И , я бы сказал, немного истории .

«Макмэхон?» — прошептал Вано. Он прочистил горло. «Так, не торопись, приятель …»

«В чём твоя проблема, а?» — потребовал горжо . «Мы хотели драки, и ты обещал нам хорошую драку. Если между этими двумя парнями было столько неприязни, как ты предполагал, какая теперь разница, а?»

Когда Вано промолчал, он подошел еще ближе. Настолько близко, что почувствовал запах сигарет и чеснока от вчерашнего ужина. Вано скорее почувствовал, чем увидел, как двое других окружили его. Он заставил себя успокоиться, чтобы не начать что-то плохое.

«Тот боец или другой — какая разница?» — Горгио пожал плечами и продолжил более многозначительно: «Это если предположить, что всё было честно и справедливо, типа? Потому что, если бы вы пытались нас обмануть, ну, найдутся бы те, кто действительно возразил бы , а?»

«Конечно, нет!» — Вано широко улыбнулся. «Зачем нам вообще думать о том, чтобы сделать что-то подобное с язычниками, которые каждый год радушно принимают нас?»

Горджо хмыкнул. «Лучше не надо». Он отступил назад, слегка повернувшись. Позже Вано понял, что это было сделано для того, чтобы не видеть ни сгибания длинной руки, ни сжатой кисти, которая была ненамного меньше руки Джексона .

Но он ничего не сознавал, пока кулак не вонзился ему в живот по самую костяшку. Воздух вырвался из лёгких. Он упал и согнулся, словно мокрая тряпка, соскользнувшая с верёвки. И остался там, зарывшись руками в грязь, борясь за следующий вздох. Три горгио стояли вокруг него, глядя вниз.