«То, что ты хочешь сказать мне, ты можешь сказать и Шанайе».

Кэтрин сказала: «Мы женаты уже два года, а до этого были гражданами ещё семь лет».

Теперь, увидев их вместе, он заметил красноречивые морщинки, начинающиеся в уголках глаз и рта, и понял, что Кэтрин старше их на полдюжины лет. Её волосы были блестящими каштановыми с лёгкой сединой на проборе, что, как он знал, Лиза бы не одобрила. Обе были одеты в непринуждённую модную одежду.

Две женщины сидели рядом на диване с высокой спинкой в гостиной. Камин был полон сухоцветов, а французские окна выходили в ту часть сада, куда не могли добраться воры-волкодавы – по крайней мере, на это надеялся Ник. Он сидел напротив них в кресле с подголовником, держа на коленях открытый блокнот. Комната была выдержана в яркой цветовой гамме: солнечно-жёлтые стены и шалфейно-зелёные деревянные элементы. Контраст между декором и очень старомодной мебелью был разительным.

«Прежде всего, если позволите, кто вы по отношению к Оуэну Лидделлу?» Он переводил взгляд с одного на другого.

«Он мой брат», — сказала Кэтрин. «Хотя я не видела его с тех пор, как умерли наши родители». Она едва заметно улыбнулась. «Нас нельзя было назвать дружной семьёй».

«Я так понимаю, его не видели около десяти лет. Так ли это?»

«Я... Да», — сказала она уже осторожнее.

«Но никто никогда не заявлял о его пропаже?»

«Как я уже говорил, мы не были дружной семьёй». Вся её шутливость куда-то исчезла. «Слушай, что тут такого?»

«О», — Шанайя резко повернулась, выпрямляясь, переводя взгляд с Кэтрин на Ника. «Это связано с теми костями, найденными в долине Эден, да?» — сказала она. «Это было в новостях сегодня утром».

«Боже мой, неужели это правда?» — тихо спросила Кэтрин. «Вы нашли Оуэна?»

И в ее голосе было что-то такое, что Ник слышал много раз за годы своей службы в полиции: сочетание надежды и печали.

«Расследование ещё на ранней стадии, мэм. У нас есть список возможных личностей, и мы пытаемся исключить из расследования как можно больше. Имя вашего брата и этот адрес всплыли в ходе нашего расследования».

Он сунул руку во внутренний карман, достал телефон и открыл изображение медальона, выданного Бленкиншипом.

«Не могли бы вы сказать, знакомо ли это? Возможно, вы видели что-то подобное на своём брате?»

Кэтрин взяла телефон с тревогой, которая, когда она взглянула на дизайн, сменилась недоумением. Шанайя тоже наклонилась. Ни один из них не выказал ни малейшего намёка на узнавание.

«Извините», — наконец сказала Кэтрин с разочарованием в голосе, возвращая телефон. «Это совсем не похоже на его поведение. Но я…

ушел из дома, когда он еще учился в школе».

«Есть ли у вас еще братья и сестры?»

Она покачала головой. «Нет, только мы двое — каждый из нас по-своему разочаровал их».

"Как же так?"

Кэтрин снова сжала руку Шанайи. «Ну, для начала, они не одобрили мой… жизненный выбор».

«А твой брат? Что он сделал?»

«Влюбился в «не ту девушку», если можно так выразиться».

«В чем она была «не права»?»

«Я не так уж много о ней знаю. Не забывайте, я к тому времени уже уехал. Она была цыганкой, это я знаю точно , а значит, она была вне закона для моих родителей — и слишком молода для него».

Ник поднял бровь, лихорадочно перебирая в уме цифры. Если дата рождения Лидделла, которую он знал, была верной, ему сейчас было бы всего двадцать девять или тридцать. Так что, если он пропустил лет десять…

«Знаете ли вы, сколько лет было этой девочке?»

«Когда они впервые встретились, им ещё не было совершеннолетия, это точно. Они встретились на конной ярмарке, конечно же. И не знаю, видели ли вы этих цыганок, детектив, но некоторые из них очень… взрослые для своего возраста».

«Ты хочешь сказать, что она его обманула?» — Ник постарался, чтобы в его голосе не прозвучал скептицизм.

« Не знаю», — сказала Кэтрин. «Но её племя, или клан, или как там его там, одобрило это не больше, чем наше. Они взялись за него — поместили его в больницу».

Ник сделал пометку в блокноте: «Наверное, об этом есть какая-то запись?»

«Может, и нет», — пожала она плечами. «Он не стал бы выдвигать обвинения, так что…»

«Насколько серьезно он был ранен?»

«Похоже, ему сломали руку. Помимо этого и сотрясения мозга, он был просто избит и ушиблен».

Ник помедлил. «У твоего брата были ещё какие-нибудь травмы — может быть, переломы в детстве?»

«Не думаю… Ой, погодите, нет, он сломал ключицу много лет назад. Мы оба были без ума от пони. Я вырос из этого раньше него. Думаю, именно это изначально и привлекло его на Конную ярмарку».

Ник тоже это записал, обвел и руку.

«У тебя осталось что-нибудь от Оуэна?»

«Ты имеешь в виду что-то, что может содержать его ДНК?» — спросила Шанайя.

Кэтрин бросила на нее взгляд, в котором было что-то забавное, несмотря на ее тревогу.

«Она слишком много смотрит полицейских сериалов по телевизору, — сказала она. — И я не уверена, что где-то есть что-то подобное».

«Если у нас есть с чего начать, мы можем запросить его официальные медицинские и стоматологические документы», — сказал Ник. «Я имел в виду дневники, письма, фотографии?»

«О», — она отпустила руку Шанайи и встала. «Возможно, в его комнате ещё что-то есть. Я… пойду и посмотрю».

Когда она ушла, Шанайя прямо спросила: «Это он?»

«Сейчас еще слишком рано...»

«Если бы вы не считали, что есть хороший шанс, это был бы телефонный звонок, а не визит на дом».

Ник ответил ей ровным взглядом. «Да. Возможно, это он».

«О, слава Богу за это». Она сникла, слабо улыбнувшись, увидев его слегка шокированное выражение лица. «Ты даже не представляешь, как это тяготило её… нас. Её родители так и не составили завещания. Поэтому после их смерти это место перешло поровну к Кэтрин и Оуэну. С тех пор мы каждый месяц откладываем деньги за аренду на его половину. На случай, если он вернётся». Она указала на диван и кресло с подлокотниками. «Она даже не избавилась от мебели, вдруг она ему понадобится».

«Не стоит слишком уж надеяться», — сказал Ник, неосознанно повторяя:

"на всякий случай."

«Я знаю, но все же… Было бы таким облегчением наконец-то просто… узнать ».

Кэтрин вернулась с пустыми руками. Она замерла в дверях, увидев их выжидающее выражение.

«Я знаю, что упаковала некоторые его вещи, но… не знаю, куда мы их положили», — сказала она. В её голосе слышалось почти отчаяние.

Шанайя вскочила, подошла к ней и потёрла ей руку. «Не волнуйся, дорогая, мы потом поищем». Она перевела взгляд на Ника. «Можно передать тебе, когда найдём?»

«Конечно», — ответил Ник. Он достал из чехла визитку и протянул её. Когда Кэтрин потянулась за ней, он спросил: «Скажите, почему никто не заявил о пропаже вашего брата столько времени назад?»

Кэтрин нахмурилась, глядя на карточку, словно она могла дать ответы.

«Когда он отказался расстаться со своей цыганкой, мои родители поставили Оуэну ультиматум — что-то вроде: «Возьми себя в руки или уезжай». Потом, когда он ушёл, они, кажется, решили, что он просто… сделал свой выбор».

42

Если Бартли Смит и умел в чём-то хорошо, так это в умении напускать на себя храбрость. Что ж, если быть точным, это было лишь одно из многих дел, в которых он считал себя весьма мастером. Можно сказать, он владел понемногу всеми профессиями. А если уж его и просили похвастаться, то и мастерством в одной-двух из них.

Итак, он провёл несколько часов за границей, на пляже «Сэндс», наслаждаясь весельем в компании друзей и знакомых. Улыбался, смеялся и шутил вовсю. Его видели рядом с Оушеном, что показывало его примерным семьянином.

Он прекрасно понимал, что Ярмарка началась уже три дня назад, а о выборе следующего Шера Рома еще не было никаких новостей .

По правде говоря, он не хотел брать на себя ответственность этой должности и всего, что с ней связано. Он уже чувствовал её тяжесть, давящую на плечи, заставляющую его шататься. И всё, что он сделал до сих пор, – это бросил шляпу на ринг.

— без особых раздумий и усилий.

Несмотря на всю свою самоуверенность и браваду, мысль о том, чтобы взять на себя управление кланом Куини, пугала его до смерти. Он предпочёл бы встретиться с дюжиной пылающих великанов на грязном ринге, покрытом кровью и соломой, чем пытаться занять место старика Езекии.

Этот человек был легендой. Настоящий борец , великий человек.

Чтобы соответствовать ему, нужен другой, сделанный из того же теста.

И в холодной глубине темной ночи Бартли испугался, что он не тот человек, который способен это сделать.

Даже для такой женщины, как Куини.

То, как она отдалилась от него после того, как он рассказал ей о...

После того, как он ей рассказал. Его глубоко ранило видеть боль в её глазах, разочарование и страх. Но новости на Ярмарке разносились быстро, как всегда.

Отчасти его существование было обусловлено необходимостью поддержания потока сплетен. Он не мог рисковать тем, что кто-то другой возьмётся за него и выскажет своё мнение, зная то, что ему известно.

Особенно если эта добрая душа оказывается ее братом.

Они с Вано поначалу были близки, как братья. Но в последнее время их отношения разошлись, особенно после смерти старика, он первый в этом признался. Ему не нравилось направление мыслей Вано, если говорить прямо.

Как и большинство людей, рождённых в крови странствующих, Бартли с колыбели учили никогда не уклоняться от драки. И он, несомненно, приобрёл на ринге репутацию «куробошно » , бойцового петуха. Он встречал любого противника с широкой улыбкой и такой болтливостью, что тот терял самообладание. А если повезёт, то и вовсе забывал о своих быстрых ногах и ещё более быстрых кулаках.

Но он никогда не искал драки.

Вано же, с другой стороны, должен был доказать то, что, по мнению Бартли, его брат по браку никогда не будет достаточно мужественным. Это подтолкнуло Вано к шагу от смелости, к откровенному безрассудству, если говорить по правде.

Мысль о том, что он связан честию с таким человеком, не вызывала у него ничего, кроме самых мрачных предчувствий.

Но теперь, когда он и Оушен выпрыгнули из повозки, принадлежащей его приятелю, возле одного из многочисленных пабов Эпплби, он был весь в улыбках и не испытывал никаких беспокойств.

Прекрасно справляется с задачей изобразить человека, которому все в этом мире безразлично.

и другие его приятели , большинство на повозках или на пони.

Они привязали животных к перилам и вошли в главный бар паба «Леди Эннз Армс».

И как только за ними закрылась дверь, внутри повисла зимняя стужа. Бартли огляделся, отмечая внезапно помрачневшие лица там, где ещё вчера они были, если не приветливыми улыбками, то, по крайней мере, серьёзными, выражающими согласие.

Это была барменша, которая подошла к ней, скомкала свою стеклянную салфетку и бросила ее на стойку, обходя ее.

«Извините, но я не могу вам помочь», — сказала она, и в ее голосе прозвучала такая сильная решимость, какой он раньше не слышал.

«О, Мейзи, дорогая, теперь у нас всё так же?» — сказал он, всё ещё улыбаясь. «Разве наша монета не так хороша, как любая другая?»

«Не сегодня». Она подошла чуть ближе, в её взгляде читалась мольба не беспокоить, хотя голос её звучал громко и холодно. «Прошу прощения. На усмотрение владельца паба. Боюсь, мне придётся попросить вас всех уйти».

«И все же, мы были здесь еще вчера, и вы приветствовали нас, словно рыцарей, вернувшихся с похода, и с такой же жаждой.

Что заставило тебя передумать, а?

Заговорил один из посетителей, который уже сидел и пил.

«Мертвый ребенок, вытащенный из реки, вот что».

Бартли огляделся, но не смог вспомнить, кто это сказал. Все лица у бара выглядели одинаково недружелюбными.

«Это ужасно грустно. Мне жаль эту семью. Мы все её переживаем, конечно». Он посмотрел налево и направо, увидел кивки в ответ на свои слова. Он положил руку на костлявое плечо Оушена и осторожно добавил: «Но то, что случилось с ребёнком, не имеет к нам никакого отношения».

Толпа зашевелилась, не веря своим глазам. Бартли старался не напрягаться. С ним было ещё полдюжины человек, но один из них был стариком, опирающимся на трость, а Оушен был всего лишь челом, но ещё не достиг двузначного числа. Не слишком-то много против двух десятков, объятых праведным гневом.

Шансы совсем невелики.

«Вы бы так сказали, не так ли?» — с усмешкой спросил кто-то.

Он бы на это отреагировал. Как он мог оставить всё как есть? Но Мейси опередила его. Она повернулась к ним, вся раскрасневшаяся.

«Заткнитесь!» – рявкнула она. «Заткнитесь, все вы!» Она снова повернулась к нему лицом и понизила голос. «Если вы с кем-то свяжетесь, Бартли Смит, то свяжитесь со мной , слышите? Я здесь главная. Я решаю, кто пьёт в этом месте, а кто нет. И я говорю не вы . Не сегодня . Вы говорите, что это не ваше дело. Что ж, когда это будет доказано, вам всем будут рады.

Но до тех пор… Мне жаль.

43

Как только на его мобильном телефоне появилась связь, Ник позвонил инспектору Поллоку. Только когда телефон подключился и зазвонил, он понял, что инспектор, вероятно, сейчас на обеде.

«Уэстон», — рявкнул Поллок. «Это должно быть что-то важное, парень!»

«Ну, сэр, я...»

"Ждать!"

Голос Ника дрогнул. Он понял, что превысил скорость в деревне, где жили Кэтрин Лидделл и её партнёр, и всё ещё тянет на скорости тридцать, к большому неудовольствию водителя, ехавшего следом.

Он был так близко, что Ник едва мог разглядеть капот машины, не говоря уже о номерном знаке. Он нажал на педаль газа. Похоже, это ещё больше разозлило другого водителя.

«Ладно, парень, — сказал Поллок нормальным голосом. — Что у тебя для меня есть?»

«Ну, э-э, простите, что побеспокоил вас за обедом, сэр», — начал Ник. «Но…»

«О, не беспокойся об этом, парень. Честно говоря, я бы предпочёл пирог с картошкой фри за своим столом, да и побыстрее бы, и всё такое. Но суперинтендант Уэйнгроув потребовала, чтобы я помог угостить вином и ужином какую-то местную шишку, с которой она вознамерилась поболтать, и более скучного человека мне, пожалуй, никогда не доведётся встретить. Так что, возможно, ты звонишь, чтобы сказать, что только что услышал…