В конце концов она взорвалась, крича и бросая хрупкие предметы, осыпая её оскорблениями и обвинениями. Ник ответил усталым спокойствием там, где раньше царило отчаяние. И, возможно, Лиза наконец поняла, насколько сильно она ошибалась и в нём, и в ситуации.

То, что они всё ещё были вместе, объяснялось скорее инерцией, чем чем-либо иным. У неё не хватило смелости снова переехать к родителям. И Ник обнаружил, что жить вместе с Лизой, как бы ни было некомфортно, — это небольшая плата за возможность видеть дочь каждый день и укладывать её спать почти каждую ночь.

Но иногда ему требовалось небольшое напоминание о том, как все могло бы быть.

«Да», — сказал он вслух и услышал в голосе нотки сожаления. « Вот почему ты это делаешь…»

ЧАСТЬ V

СУББОТА

32

Когда на следующее утро Бленкиншип вошёл в кабинет инспектора Поллока, он с раздражением увидел, что доктор Онатаде снова его опередил. Доктор уже устроилась в одном из кресел для посетителей напротив стола инспектора. Она отпила немного воды, вместо того чтобы взять ужасный кофе Поллока, и держала на коленях то, что могло быть только заключением о вскрытии.

«А, вот ты где, парень», — мрачно сказал Поллок. «Я как раз подумывал отправить поисковые группы».

«Простите, сэр. Машина моей жены не завелась». Он виновато пожал плечами, прикрывая ложь. Это, пожалуй, было правдоподобнее, чем признаться, что он снова не мог спать до самого утра , и уклонился от обсуждения возможных причин такого положения дел.

Бленкиншип отказался от чашки кофе из личного кофемашины Поллока, стоявшего на картотечном шкафу. Инспектор покупал только лучший кофе, но при этом добавлял в каждую кружку столько кофе, что его можно было считать оружием нападения. Мысль о чём-то настолько кислом вызвала у Бленкиншипа спазм в желудке. Он сделал глубокий вдох, чтобы унять его, и плюхнулся в кресло.

«Доктор Онатаде уже ознакомился с результатами премьер-министра», — сказал Поллок с лёгким намёком на неодобрение. «Полный отчёт, конечно, будет у вас в почтовом ящике, но, может быть, вы просто хотите изложить суть мистеру Бленкиншипу, Эйо?»

«Конечно, — сказал доктор Онатаде. — Тупая травма затылка. Череп был раздроблен, как спелая дыня».

Бленкиншип снова вздохнул, чтобы успокоиться. «А мы уверены, что это не могло произойти после того, как его закопали? Ведь, судя по всему, половина банка обрушилась вокруг тела».

Доктор Онатаде выпрямилась в кресле. «Как бы удивительно это ни показалось вам, Кристофер, я могу отличить прижизненные, прижизненные и посмертные травмы», — с большой точностью произнесла она. «Да, переломы его правой бедренной кости, таза и челюсти произошли спустя некоторое время после смерти. Кость вокруг переломов хрупкая, почти раскрошенная. Эти повреждения, без сомнения, произошли спустя некоторое время после его погребения». Она постучала указательным пальцем по отчёту, но заглядывать в него не стала. «Переломы лучевой и локтевой костей правой руки по типу «зелёной ветки» случились за несколько лет до его смерти. В обоих случаях наблюдалось значительное образование костной мозоли. Перелом правой ключицы был ещё более ранним — возможно, даже в детстве. Опять же, он был хорошо заживлён — явно прижизненный…»

Бленкиншип поднял руки в знак капитуляции. «Ладно, малыш, ты доказал свою точку зрения. Я…»

« Но », - перебила его доктор Онатаде, ее голос был глубоким, глубоким и сильным, полная решимости закончить раз уж она начала, - «перелом основания черепа имел все признаки того, что он произошел с живой костью с кровоснабжением.

Поэтому, Значительный опыт, за который полиция Камбрии так щедро мне платит, позволяет мне заключить, что это была определяющая прижизненная травма, полученная непосредственно перед смертью. Конечно, мозг больше не доступен для исследования, но могу заверить вас, что, по моему профессиональному мнению, мозговой ткани был бы причинён достаточный ущерб, чтобы сделать смерть вашей жертвы практически неизбежной.

Она откинулась на спинку стула и лучезарно улыбнулась обоим мужчинам. Поллок прочистил горло.

«Да, спасибо, Айо. Всё кажется… совершенно ясным».

«Не думаю, что было возможно установить, какое именно оружие стало причиной смертельной травмы?» — спросил Бленкиншип, полный решимости найти что-то, на что у проклятой женщины не было ответа.

«Его убили ударом снизу вверх тонким прутом или стержнем», — быстро сказала она. «Принесите мне предмет, подходящий под это описание, и я смогу сказать вам, так или иначе, он ли стал причиной раны. Однако, учитывая возможность того, что он был убит не там, где был похоронен, это будет зависеть от того, смогут ли ваши люди обнаружить место преступления, хотя это может произойти спустя десятилетие».

Она помолчала. «Итак, что у вас есть на данный момент?»

Бленкиншип чувствовал себя как игрок в снукер, чей соперник только что полностью заблокировал биток, а затем бодро отдал стол обратно, не имея возможности сделать ни одного удара.

«Не так уж много, могу сказать», — признался он. «В непосредственной близости от тела были найдены фрагменты одежды, но они ничем не примечательны и мало что нам говорят. Пластиковые пуговицы, вероятно, от хлопковой рубашки, которая сгнила. Заклёпки от джинсов, которые, опять же, сгнили. Если на нём были туфли или ботинки, река унесла их вместе с ногами. Часов нет, кошелька нет. Удостоверения личности тоже нет. На шее на цепочке висел какой-то медальон, но он сильно проржавел. Мы делаем всё возможное, чтобы с ним справиться».

«А как же телефон?» — спросил Поллок.

«Что ж, это может оказаться интересным, но сейчас все настолько покрыто грязью, что нам приходится довольно медленно его расчищать».

«Неужели молодой Тай Фрост думает, что он сможет что-то с этим сделать?»

«Ну, он ведь не рассчитывает в ближайшее время звонить оттуда, да?»

Бленкиншип, пытаясь разрядить обстановку, сказал: «Ни доктор Онатаде, ни инспектор Поллок не улыбнулись в ответ. — Ах да, электроника — это хлам, но Фрост считает, что серийный номер, вероятно, находится на этикетке внутри корпуса. Поторопитесь, и мы рискуем уничтожить наше единственное средство идентификации, кому принадлежал телефон».

Продан и зарегистрирован. И это если телефон не с оплатой по факту использования, и у поставщика услуг сохранились записи за столь длительный период.

«Я взяла на себя смелость отправить образец ДНК в спешке», — сказала доктор Онатаде. Поллок резко выпрямился в кресле, а она подняла палец, останавливая его назревающий протест. «Меня на эту мысль натолкнули слова детектива-констебля Уэстона сегодня утром».

Поллок поднял брови. «Сегодня утром? Во сколько парень пришёл домой?»

«Он позвонил мне как раз перед тем, как я осмотрел тело, и спросил, есть ли какие-либо признаки того, что жертва могла быть из цыганской или кочевой общины».

Поллок позволил себе снова откинуться назад, нахмурившись так, словно из него вышел весь пар. «Вот так?»

«Пустая трата времени и ресурсов», — сказал Бленкиншип. «Не было ничего, что могло бы указывать на…»

Но доктор Онатаде снова не дала ему договорить. «Наоборот», — сказала она,

«Чем больше я об этом думал, тем логичнее казалось это предположение. В базе данных пропавших без вести не было соответствующих сообщений. Тело было найдено на участке земли, которым регулярно пользовались кочевники. А старые травмы, которые я обнаружил, могли быть связаны с ездой на лошадях или падением с них».

«Да, и они могут быть связаны с ездой на горном велосипеде или падением с него, и все такое», — пробормотал Поллок.

«Совершенно верно. И если бы сейчас неподалёку проходило огромное скопление горных велосипедистов со всей Европы, я бы тоже поспешил с тестом».

Бленкиншип прочитал всё о новой интегрированной микрофлюидной системе для быстрого анализа ДНК. Она сократила время выполнения анализа с примерно семидесяти двух часов до всего четырёх. Но у него никогда не было дела, которое оправдывало бы такую грабительскую цену, и он не был уверен, что такое есть сейчас.

Доктор Онатаде наблюдала, как Поллока осенило, – ворчливо подумала Бленкиншип, – с удовлетворением, граничащим с самодовольством. Затем она кивнула и поднялась. «Цыгане пробудут здесь до понедельника, а потом начнут расходиться. Ты же знаешь, как и я, Брайан, что как только они уйдут, ты можешь их больше никогда не увидеть – особенно тех, кто может что-то знать о погибшем. Лучшего случая не представится».

«Да», — сказал Поллок всё ещё мрачно. «И я заплачу бешеные деньги за эту привилегию».

33

Уинтер Трелони гнала свой старый «Ленд Ровер» так быстро, как только могла, поглядывая на радары. На дороге между Бро-Сауэрби и Киркби-Стивеном перед ярмаркой всегда устанавливали более низкие ограничения скорости, но сейчас на обочинах почти не было фургонов. Большинство из них уже добрались до Эпплби.

Она нашла поворот на Уоркоп прямо перед самым въездом в город, резко свернула направо и снова нажала на газ, слыша звенящий стук коробки передач и визг дифференциалов. Она наклонилась вперёд и с тревогой оглядела дорогу.

Голос в трубке был невнятным — она делала это намеренно, но она к этому привыкла.

«Иди скорее, dieya », — сказал он. «Эпплби-роуд, из Киркби. Иди скорее!»

И, зная, что лучше не игнорировать такой вызов, она побежала в один из соседних коттеджей, чтобы попросить кого-нибудь посидеть с ее матерью, схватила сумку и прямиком запрыгнула в «Лэнди».

Теперь она искала скопление фургонов и чуть не пропустила мальчика, стоявшего рядом с пегим пони в воротах у плотины. Она затормозила и отодвинула окно.

«Это ты мне звонил?»

Мальчик посмотрел на нее с минуту, как будто не понимал, затем покачал головой и коротко сказал: «Me puro dad » .

«Мой дедушка» , — перевела Винтер, вылезая из машины и захлопывая за собой дверь. Точно так же, как они позвонили её матери . Но тут она увидела укрытое одеялом тело, лежащее в траве у берега реки.

И она вспомнила, что dieya также означает «медсестра» .

«Что?..» — начала она, прежде чем услышала быстрый топот копыт по дороге. Мальчик вскочил на спину пони и теперь исчезал в направлении Эпплби, оставив Винтера одного в крошечном загоне с… чем-то, завёрнутым в одеяло.

Она осторожно приблизилась к силуэту, подойдя поближе, отметив, насколько примята трава вокруг и насколько она мокрая. Что бы это ни было, оно пришло из реки.

Наклонившись, она взялась за край шерстяной ткани указательным и большим пальцами и медленно, с большой осторожностью подняла его. Она не осознавала, что затаила дыхание, пока не увидела, что находится внутри свёртка. Воздух хлынул из неё, словно из проколотого воздушного шарика. Она бросила одеяло на место и отступила на полдюжины шагов назад, пока не почувствовала за спиной деревянный забор.

Она пошарила в кармане в поисках телефона.

Затем настала ее очередь сказать тем, кто ответил: «Идите скорее!»

34

Оставаясь один в мастерской штаб-квартиры в Карлайле, Бленкиншип был полностью погружен в свою работу и был благодарен за неё. Это избавило его от необходимости думать — или беспокоиться — о чём-либо ещё.

Он перебрал все предметы, найденные вместе с костями Эдемского человека, и выделил два наиболее важных — мобильный телефон и медальон. Телефон он оставил у Тай Фроста в Пенрите. Он пару раз гонялся за ним, но понимал, что это, скорее всего, заставит Фроста работать медленнее, а не быстрее, из-за паранойи, которая могла бы привести к ошибке.

Поэтому он неохотно запретил себе проверять его снова, пока не закончит работу над медальоном.

Он был круглым и плоским, с небольшим отверстием сбоку, почти как бирка, которую вешают на ошейник собаки или кошки, с выгравированным номером телефона владельца. Тонкая цепочка, на которую он был нанизан, настолько изношена от времени и коррозии, что чуть не развалилась на верстаке, но сам диск был сделан из более толстого материала — возможно, из нержавеющей стали.

это не означало, что он не ржавеет — существует множество различных марок нержавеющей стали. Но, по крайней мере, этот выдержал захоронение рядом с водоёмом лучше, чем большинство металлов. Возможно, предположил он, его спрятали под одеждой, которая обеспечивала некоторую защиту, пока и та не сгнила.

Бленкиншип уже замочил диск в смеси кислот, хлорида железа и воды, чтобы очистить большую часть отслоившегося поверхностного материала.

Закрепив его на верстаке, он начал очень осторожно натирать одну сторону водостойкой наждачной бумагой, смазывая её по ходу работы. Он постепенно переходил с более мелкой наждачной бумагой на бумагу, пока поверхность не стала гладкой и блестящей, тщательно документируя процесс в виде заметок и фотографий.

Отполировав диск почти до хромированного состояния, он установил камеру на небольшом штативе, прикрепив сбоку вспышку, и подробно сфотографировал поверхность.

Ничего не было видно.

Бленкиншип выругался и встал, потягиваясь, разминая ноющую спину и разминая пальцы. Он снял одноразовые перчатки, обнажив вспотевшие руки с пальцами, похожими на чернослив. Он вымыл и вытер их, сварил себе кофе и подумал о том, чтобы ещё раз позвонить Таю Фросту.

Ему удалось отговорить себя от этого.

Вместо этого он достал из дозатора еще одну пару перчаток, перевернул диск и начал работу над обратной стороной.

Не имея очевидных деталей, он понимал, что ему просто повезло, с какой стороны начать. Но к тому времени, как он дошёл до середины процесса полировки, он понял, что его предыдущие усилия так ничего и не дали.

«Ха, закон подлости», — пробормотал он.

Но постепенно проступающие очертания были достаточными, чтобы сдержать негодование. Особенно учитывая, что на медальоне, похоже, были выгравированы две буквы, правая из которых представляла собой слегка витиеватую заглавную букву G.

Он удвоил усилия. Левая сторона того, что он теперь понял как переднюю часть диска, была сильнее повреждена коррозией, но ему постепенно удалось получить оттуда изображение. Сначала он подумал, что это может быть перевернутое изображение.