С точки зрения фотографии, ярмарка лошадей показалась ей захватывающей. Характер, отражавшийся в лицах как цыган, так и их животных, заставлял её хотеть запечатлеть всё, что только возможно. Она фотографировала выставленные украшения – сочетание ремесленных изделий, изготовленных вручную традиционными мастерами общины, и дешёвых импортных украшений, которые можно найти где угодно. Используя свой телеобъектив, Грейс смогла сделать снимки, не подобравшись слишком близко, чтобы не получить лишнего.

По долгу службы она бродила по кемпингам и парковкам, высматривая автомобили с повреждениями, которые могли возникнуть при столкновении с велосипедом Джордана Эллиота. За час или больше, что она там провела, она нашла много интересного. К сожалению, на многих фургонах и автомобилях были небольшие потертости и вмятины, каждая из которых могла иметь такую причину.

Враждебный приём, оказанный Нику накануне, был упомянут на утреннем инструктаже инспектора Поллока – к немалому удовольствию его коллег, в чём она была уверена. Было передано распоряжение, что любой, кто будет собирать разведданные на Ярмарке, должен постараться не вызывать подозрений или гнева со стороны сообщества Странствующих.

Поэтому Грейс действовала очень осмотрительно, поэтому выбрала длиннофокусный объектив. Преимуществом её объектива 55-250 мм было то, что его компактность позволяла мало кто осознавать его дальнобойность.

Взять, к примеру, стайку цыганок, направляющихся к ней. Они и понятия не имели, что находятся в центре её кадра, когда проходили мимо группы парней.

Грейс нажала кнопку спуска затвора и не отпускала её. Словно в цифровом эквиваленте моторного ветра, камера непрерывно записывала на карту памяти снимки девушек, покачивающих бёдрами и откидывающих назад длинные волосы, словно лошадиные гривы. Они гарцевали на невероятно высоких каблуках, их загорелые ноги были прикрыты мини-юбками или крошечными шортами, с раскрашенными лицами, накрашенными ногтями и золотыми украшениями.

Девочки обогнали мальчиков на полдюжины шагов. Грейс подумала: вот-вот, и указательный палец её замер.

Затем одна из девочек оглянулась и увидела, как мальчики вытягивают шеи в их сторону.

Все разразились смехом, подталкивая друг друга локтями от волнения и удовольствия оказаться в центре внимания. Двое мальчиков улыбались, их щеки раскраснелись. Один из них в знак ликования ударил другого по руке.

Грейс сделала последний кадр и, не глядя на экран на задней панели камеры, поняла, что ей удалось сделать нужный кадр.

Не совсем то, что планировалось сегодня, но всё же ради её портфолио. К тому же, если кто-то – и для кого-то , сделать это Бленкиншип — жаловалась на чрезмерное количество изображений, которые она

если бы их взяли, она могла бы списать их со счетов как не более чем разумную предосторожность.

Камуфляж.

Большинство лошадей и пони, привезенных на ярмарку, предназначались для продажи.

Их отвезли в Сэндс, на участок дороги, идущий параллельно реке Иден. Там их оставили, привязанными к временным ограждениям, чтобы заинтересованные покупатели могли пройти мимо и осмотреть. Периодически на них ездили верхом или везли на крутой холм у Батлбэрроу к Лонг-Мартон-роуд, известной как «Мигающая дорога». Там их демонстрировали на самой быстрой рыси, которую Грейс когда-либо видела у лошади, не запутывая ноги.

Цыганские мальчики, которые на них ездили, — и, похоже, в основном это были мальчики

— делали это только с помощью уздечки. Они редко пользовались седлом, а ездили без седла, откинувшись назад и вытянув ноги далеко вперёд. Грейс подозревала, что это делалось не только для того, чтобы жизненно важные части тела не подпрыгивали на узкой холке лошадей, но и для красоты.

Хотя Грейс было интересно увидеть их, она держалась подальше от мест массового скопления людей. Там, где собиралась толпа, полиция контролировала её особенно тщательно, и ей не хотелось, чтобы её, так сказать, разоблачили дружелюбные взмахи рук полицейских, с которыми она уже сталкивалась на местах преступлений.

Она остановилась, чтобы сделать пару снимков красивого фургона вардо — то ли старинного, то ли просто традиционной модели, хотя в таком хорошем состоянии трудно было сказать. Рядом с ним, на привязи, шла крупная пегая кобыла, известная как цыганская упряжная. А рядом с ней, свободно гуляя, но держась рядом, жеребёнок, выглядевший невероятно молодым для поездки на ярмарку.

«Ты просто великолепен , правда?» — пробормотала Грейс. Жеребёнок повернулся на изящных ножках и ткнулся в мать, наклоняясь, чтобы пососать. Пока он ел, пушистый хвост жеребёнка извивался от удовольствия, как щенок.

Грейс заметила, что у маленькой лошадки были очень интересные отметины. Её тело было почти чёрным, но на шее и плече было большое белое пятно.

С одной стороны, она почти в точности напоминала очертания головы другой лошади. Заворожённая, она поднесла камеру к глазу.

«Картинка стоит пять фунтов», — раздался голос позади нее.

Грейс обернулась. На крыльце вардо стояла девочка лет шести, уперев руки в бока, и настороженно наблюдала за ней. У неё были кудрявые тёмные волосы, заплетённые в высокие косички, перевязанные зелёной лентой в тон платью. Лишь грязные коленки её голых ног портили образ молодой леди, находящейся в процессе взросления.

«Тогда ты, должно быть, сегодня зарабатываешь деньги», — весело сказала Грейс.

«Он великолепен».

«Он есть , и он продаётся», — сказал ребёнок, с надеждой добавив: « Ты же не хочешь его купить, правда? Уверен, мы могли бы предложить тебе хорошую цену».

Грейс подавила улыбку, услышав серьёзный тон, и покачала головой. «Он слишком хорош для меня», — сказала она. «Я не могу позволить себе такое качество».

Молодая женщина – совсем ещё девочка, хотя трудно было судить, – появилась в проёме открытой двери вардо, привлечённая разговором ребёнка. У неё были длинные тёмные волосы, зачёсанные назад, карие глаза и загорелая кожа. По меркам Ярмарки она была одета скромно: в цветочную юбку, доходившую почти до бёдер, и топ на бретельках под джинсовой курткой.

По сравнению с ней, в своих обычных брюках-карго и рубашке Грейс чувствовала себя скрытной, как монахиня.

«Молодая леди как раз предлагала мне сделать предложение за лошадь»,

Грейс кивнула на жеребёнка. «Боюсь, я сказала ей, что он мне не по зубам. Он великолепен».

Её лицо немного смягчилось. Она спустилась по ступенькам и встала рядом с Грейс, не сводя глаз с жеребёнка. «А, вот он», — согласилась она.

«Вы , я полагаю, пришли его продать?»

Она пожала плечами. «Может быть».

Грейс посмотрела на неё. Всем цыганам, которых она когда-либо встречала, не понадобилось бы лучшего приглашения, чтобы начать свою речь. Интересно, что эта девочка не сразу пустилась в рассуждения, хотя малышка чуть ли не подпрыгивала от восторга, ожидая возможности попробовать.

«Вы далеко ездили на Ярмарку?»

«С северо-востока», — сказала молодая женщина. «Нам потребовалось некоторое время, чтобы добраться сюда — пришлось держаться подальше от главных дорог из-за жеребёнка».

«На северо-востоке» , – подумала Грейс. Даже если обойти трассу A66, это всё равно не вывело Маллерстанг на логичный маршрут…

«Вы местный, да?»

Удивлённая вопросом, Грейс взглянула на неё. «Да. Я живу примерно в десяти милях к югу отсюда. Почему ты спрашиваешь?»

Молодая женщина прикусила губу, словно пытаясь принять решение, и взглянула на ребенка, который подошел погладить уши пасущейся кобылы.

Затем вдруг сказал: «Только... я слышал, какой-то ребенок пропал — местный, типа.

Какой стыд! Мы были потрясены, услышав это, все те из нас, у кого есть свои дети.

«Так и есть». Грейс прислушивалась к тонам в голосе женщины, которые тянулись в разные стороны. Тревога, вызов и толика оправдания.

Она протянула руку и погладила бархатистый нос кобылы, стараясь не оказаться между ней и жеребёнком. Кобыла, спрятав глаза за густыми челками, обнюхала протянутые пальцы, двигая удивительно сильной и подвижной верхней губой, но быстро потеряла к ним интерес, не дождавшись лакомства.

«Только…» — снова сказала молодая женщина. «Я слышала… слышала, что что-то нашли — сегодня утром. Тело. Ты знаешь…»

«Ну, я мало что слышала», — осторожно ответила Грейс. «Но, насколько я понимаю, это не пропавший мальчик. Говорят, что это гораздо более старые кости. Они могли пролежать там лет десять, а то и больше».

Услышав эту новость, молодая женщина побледнела и отступила на шаг.

«Он должен!» — пробормотала она.

«Долг? Что за долг?» Грейс шагнула за ней, но молодая женщина тут же заторопилась, отшатнувшись от неё, почти бегом к вардо. «Подождите, пожалуйста! Что вы имеете в виду? Это как долг или как спор?»

Но молодая женщина уже вскарабкалась по ступенькам в фургон и скрылась. Грейс услышала лишь хлопок деревянных дверей и звук задвинутого засова.

28

НИК ОТКИНУЛСЯ на спинку вращающегося кресла и сгорбил плечи, пытаясь облегчить боль в шее. Не совсем получилось. Впрочем, могло быть и хуже.

Ник научился печатать вслепую ещё подростком, посещая вечерние курсы в местном техническом колледже, в основном чтобы знакомиться с девушками. Он освоил их старые электрические и электронные машины и сумел улучшить свою ловкость рук другими способами, хотя, строго говоря, это не входило в программу обучения. В итоге он получил красивый диплом и навыки работы с клавиатурой, которые с тех пор ему очень пригодились.

Он рассеянно потёр костяшки пальцев правой руки, которые начали деревенеть. Одно из многочисленных напоминаний о его работе под прикрытием в полиции Лондона. Или, что ещё важнее, почему он бросил всё это и переехал на север в поисках полицейской карьеры, которая могла бы быть менее вредной для здоровья.

Да, и это оказалось смешанным благом …

Позади него офис отдела уголовного розыска был занят, пожалуй, на треть. Он не обращал внимания на гул голосов, редкие телефонные звонки и писк входящего сообщения.

Ник просматривал базу данных пропавших без вести, начиная с записей, зарегистрированных восемь лет назад, и постепенно продвигаясь назад.

Доктор Онатаде назвала этот срок минимальным, в течение которого тело находилось в земле, хотя и подчеркнула, что это лишь предварительная оценка с целым рядом оговорок. Тем не менее, это давало ему отправную точку, и он был полностью уверен в заключении FME. По опыту Ника, в случаях, когда требовались её услуги, она почти всегда оказывалась абсолютно точной.

Если, конечно, после более тщательного изучения места преступления они не придут к выводу, что тело было захоронено в другом месте — или, возможно, не захоронено вообще, пока кости не были полностью извлечены.

Судя по тому, что он видел на месте обнаружения тела, его одежда и вещи, похоже, были с ним на месте, рядом с костями. Всё, что не сгнило и не было съедено. Они же наверняка пропали бы, если бы его переместили гораздо позже смерти?

Нику не хотелось об этом думать. Одно дело — умереть внезапно и насильственно. Но когда твой труп потом каким-то образом перекладывают со столба на столб, словно неудобную упаковку, это совсем другое.

Он также допустил отклонение в несколько лет относительно возраста тела.

Лучше иметь возможность сузить поиск позже, чем повторять его снова.

Доктор Онатаде смог сообщить ему, что на костях были видны следы старых травм, так что это был ещё один фильтр, который он мог использовать. Он получит более подробную информацию, когда будет готов полный отчёт премьер-министра, но на данном этапе ему было известно лишь то, что не потребовались хирургические штифты или пластины, что, к сожалению, затрудняло опознание. У него были хорошие зубы, которые он практически не лечил, без имплантатов или сложных мостовидных протезов. Помимо того, что он был мёртв, неизвестная жертва, похоже, находилась в удивительно хорошем состоянии здоровья на момент своей кончины.

В настоящее время Крис Бленкиншип работал над предметами, найденными вокруг тела, среди которых, как слышал Ник, был и старый мобильный телефон.

Конечно, аккумулятор был таким же разряженным, как и его владелец, но Тай Фрост был отправлен выяснить, можно ли его воскресить или, тем не менее, извлечь из него хоть какие-то данные. Телефон когда-то был дорогой моделью. Конечно, это не означало, что покойник — Ник прозвал его Эдемским Человеком, словно некое антропологическое недостающее звено — владел им с самого начала.

Технологии развивались так быстро, устаревали и были проданы или подарены. Нельзя сказать, что это было просто очередное «пожертвование», подаренное кому-то, кто был благодарен за всё, что мог получить.

Ник признался втайне, что если бы этим делом занялась Грейс, он бы сейчас был в мастерской, склонился над ней и впитывал каждую новую деталь по мере её появления. Поскольку за улики отвечал Бленкиншип, он предпочёл держаться в стороне и ждать официального отчёта. Впрочем, его в качестве наблюдателя там, конечно, не приветствовали бы.

Ник моргнул, снова сосредоточившись, и вернулся к базе данных.

К счастью, в Камбрии действительно было значительно меньше пропавших без вести, чем в большинстве соседних регионов. Подавляющее большинство пропавших без вести было найдено в течение первого дня. Почти три четверти найденных оказались в радиусе пяти миль от дома.

Недалеко ушёл. Ненадолго.

Лишь небольшой процент пропавших без вести оставался в течение недели. И из этих случаев лишь ничтожная доля — обычно менее половины процента — заканчивалась летальным исходом. Включая, конечно же, тех, кто падал с гор, утонул в озёрах, умер от переохлаждения на некоторых склонах Озёрного края при неожиданной перемене погоды. Или тех, кто покончил с собой.

Или были убиты.

Человек из Эдема, должно быть, исчез откуда-то, так почему же о нём не подняли шума? Вместо этого он, по всей видимости, пролежал в импровизированной могиле уже лет десять или больше. Его смерть могла быть случайной или нанесённой им самим, рассуждал Ник, но тогда кто-то…