«Небальзамированный взрослый, похороненный без гроба, в обычной земле». Она поджала губы. «Скажем… восемь-двенадцать лет. Но чтобы ещё больше сузить этот срок, вам придётся подождать, пока я верну его в лабораторию», — сказала доктор Онатаде. В её голосе слышалось почти радостное предвкушение. Бленкиншипу пришлось напомнить себе, что, когда она не исполняла обязанности судьи по судебной антропологии в Камбрии, её специальностью была судебная антропология. Для неё состояние этой жертвы представляло особый интерес.

Он вздохнул. «Хорошо, тогда как насчёт причины смерти?»

«Я не заметила видимых повреждений при первом осмотре останков, хотя, конечно, не хотела излишне тревожить место происшествия», — она выпрямилась и улыбнулась. «Но теперь, когда вы здесь, чтобы задокументировать улики, я могу осмотреть его более внимательно. Приступим к работе?»

Для человека, чья профессия связана с мёртвыми, она всегда звучала так чертовски жизнерадостно. Бленкиншип чувствовал, что это действует ему на и без того измотанную нервную систему.

Не ответив, он отложил свое оборудование и начал прикреплять вспышку и аккумулятор к корпусу камеры.

«Ну, я оставлю вас с этим и сообщу инспектору Поллоку, что у нас есть на данный момент»,

Уэстон взглянул на блокнот. «Взрослый мужчина — кажется, вы сказали, где-то между восемнадцатью и двадцатью пятью?»

Доктор Онатаде кивнул, просунув руку между черепом и тазом.

«На данный момент это все, что я могу сказать о прорезывании зубов мудрости и развитии лобкового симфиза».

«Без проблем. В любом случае, это даст нам отправную точку. Я покопаюсь в базе данных пропавших без вести и посмотрю, что обнаружится».

Она рассмеялась. «Что ж, удачи. Она может тебе пригодиться. Кажется, я помню, что в Великобритании люди пропадают примерно каждые девять секунд».

«В Камбрии, к счастью, их нет — где-то раз в два-три часа», — сказал Уэстон, ухмыляясь ей как дурак.

«В самом деле. Включая этого мальчика, о котором я слышал, — того, с велосипедом. Его уже видели?»

«Нет. И чем дольше это продолжается…» — пожал плечами Уэстон.

«Ну что ж, будем надеяться на положительный исход дела, а, Николас?

Когда он наконец будет найден, вам не понадобятся мои услуги.

«Поддерживаю. Кстати, меня просто Ник. Так написано в моём свидетельстве о рождении. А не Николас. Кажется, мой старик слишком торопился вернуться в паб, чтобы написать всё полностью».

«Как замечательно!» — сказал доктор Онатаде. «Я бы предпочёл быть просто Айо, но мой отец настоял на Айюле, и…»

«Если вы уже закончили обмениваться семейными историями, — процедил Бленкиншип сквозь зубы. — Может, займёмся делом?»

25

Отходя от палаток, Ник уже снимал комбинезон из Тайвека. Материал был тонким и, как предполагалось, дышащим, но всё же это был дополнительный слой, без которого в такую погоду можно было бы обойтись.

Одна эластичная манжета зацепилась за часы, и он немного поборолся с ней, прежде чем она освободилась, радуясь, что он скрылся из виду от надоедливого криминалиста.

«Кто сегодня утром перевернул вашу клетку, мистер Бленкиншип?» — пробормотал он.

Насколько он мог судить, у нового главы CSI было мало достоинств.

— нет, вообще ничего. Этот чёртов человек даже не смог вовремя явиться…

Ник ограничился тем, что наполовину снял комбинезон и завязал рукава на талии. Он ни за что не собирался снимать ботинки, пока не вернётся к машине, которую ему одолжили в гараже. Реакция Бленкиншипа на его неожиданное появление показалась ему интересной и… показательной. Помимо естественного смущения, почему столкновение с машиной Ника на Хантер-лейн должно было так явно выбить его из колеи?

Он все еще не мог избавиться от ощущения, что в этом было что-то странное.

«несчастный случай». Даже то, как он подсознательно подчеркивал это слово, когда думал о нём, указывало на нечто подозрительное. И если бы там был кто-то…

За годы работы под прикрытием Ника научили доверять подобным метафорическим похлопываниям по плечу.

Вернувшись к машине, он сел, открыв пассажирскую дверь, чтобы снять комбинезон и переобуться. Он замер на мгновение, глядя на ровную равнину, куда цыгане возвращались в табор год за годом. Его взгляд метнулся к палаткам, установленным на месте преступления; вершина нижней палатки была едва видна с его позиции.

Он задавался вопросом, случайно ли это, что давно захороненное тело оказалось именно здесь? Работая в полиции, он сталкивался с цыганами, рома и кочевниками. Да, среди них были криминальные элементы, но это можно сказать о любой группе людей. Особенно учитывая, что они, как правило, маргинализировались остальным обществом.

Если вы относитесь к кому-то как к изгою, вы не должны удивляться, если он начните вести себя как подобает.

Он рассеянно прислушался к звуку приближающейся машины, направлявшейся вверх по долине в сторону Киркби-Стивена. Услышал грохот, с которым машина ударилась о скотопрогонную решетку на подъезде к Уотер-Ят. Он почти ожидал, что, когда машина свернула за поворот и показалась в поле зрения, водитель сбавит скорость. Это была обычная инстинктивная реакция на полицейскую машину с пометкой, притаившуюся у обочины.

Вместо этого машина — старый универсал Volvo — резко дернулась и резко ускорилась, с визгом двигателя, когда она мчалась на него, словно линкор, идущий на полной скорости. Машина съехала с дороги и вылетела на жёсткую траву, дико дернувшись, пока старая подвеска пыталась справиться с неровностями.

Какого черта-?

Ник выскочил из машины и присел, готовый уйти от столкновения. Водителя он не видел из-за бликов солнца на лобовом стекле.

В последний момент «Вольво» резко свернул и направился прямо к месту преступления. В этот момент Ник мельком увидел…

Детское кресло в задней части автомобиля, в котором пристегнут ребенок с испуганным видом.

«Эй!» — крикнул Ник, чтобы привлечь внимание как двух полицейских на другом берегу, так и водителя. Он бросился вдогонку за «Вольво», ругаясь, что снял ботинки.

Инерция вынесла машину на траву, но из-за наводнения, случившегося накануне вечером, и частого нажатия на педаль газа она не смогла бы уехать далеко.

Передние колёса затряслись, а затем закрутились, разбрызгивая жидкую грязь по бокам машины. Ник увидел, как распахнулась водительская дверь.

Из машины выскочила хрупкая женская фигурка и побежала, скользя и скользя по грязи. Сама машина продолжала катиться вперёд.

Ник вспомнил о лице ребёнка на заднем сиденье и резко прибавил скорость. Он добрался до открытой двери и успел перекинуться через водительское сиденье, резко дернув за ручной тормоз и выключив передачу.

Только тогда он взглянул на заднее сиденье машины. Там визжали трое детей.

«Всё в порядке. Всё в порядке. Теперь вы в безопасности», — сказал он им. Это не возымело никакого эффекта.

Он схватил ключи, чтобы заглушить двигатель, и снова вышел из машины.

Женщина всё ещё шла. Она явно однажды упала и потеряла туфлю, но не собиралась позволить этому её остановить.

Ник бросился в погоню. В панике она направилась прямиком к палаткам, не сообразив, что сначала нужно пересечь реку. Он догнал её на берегу прямо напротив места происшествия, схватив за плечи как раз в тот момент, когда она, казалось, собиралась прыгнуть в воду, чтобы переплыть реку.

«Миссис Эллиот?» — спросил он, наконец узнав женщину. «Ивонна?»

Ему потребовалось некоторое время, чтобы достучаться до неё, но к тому времени двое полицейских уже отреагировали, перебравшись через реку и побежав к нему. Доктор Онатаде и Бленкиншип были привлечены шумом.

Судмедэксперт выглядел обеспокоенным. Бленкиншип, казалось, наслаждался представлением.

Обычно Ник без проблем усмирял неловких или буйных подозреваемых во время ареста, но сейчас всё было иначе. Ивонна была убитой горем матерью, жертвой в той же степени, что и её сын, возможно. Как только он понял, кто она, он сразу понял, что она, должно быть, подумала, увидев ленту с места преступления, палатки и присутствие полиции.

Будучи сам родителем, он немного переживал за нее.

«Это не Джордан, миссис Эллиот», — повторял он ей снова и снова, стараясь говорить спокойно, но достаточно громко, чтобы достучаться до неё. «Ивонна, послушай меня. Это не ваш сын. Это не он».

В конце концов она перестала сопротивляться и просто обмякла, рыдая. Ник пытался удержать её на ногах, но внезапная перемена положения сбила его с ног. Всё, что он мог сделать, – это контролировать её падение. Она всё равно оказалась на коленях, обхватив его ноги и уткнувшись лицом в его бедро. Он мельком увидел ухмылку на лице Бленкиншипа.

О, да, ему определенно нравится это чертово шоу …

Доктор Онатаде крикнул: «С ней все в порядке, Ник?»

«Я, э-э... Она будет». Он протянул руку молодому офицеру полиции.

который зарегистрировал его на месте преступления. «Дай нам минутку, ладно? И там дети… в машине. Можешь проверить их? Думаю, с ними всё в порядке.

Они были напуганы и кричали «Убийство!».

«Лучше это, чем слишком тихо», — сказал полицейский, отворачиваясь.

Нику удалось оторвать руки Ивонны Эллиот от своих ног. Он наклонился, чтобы посмотреть ей в лицо и убедиться, что его слова доходят до неё.

«Ивонна?»

На этот раз она отреагировала на его голос. Глаза её налились кровью и заплыли, но ей, по крайней мере, удалось сфокусироваться на нём.

«Всё в порядке», — мягко повторил Ник. «Мы нашли определённо не Джордана , понимаешь?»

«Неужели?» — лишь по возрастанию интонаций в её дрожащем голосе прозвучал вопрос. «Кто… кто…?»

«Мы пока не знаем, кто это, но кости старые, понятно? Они пролежали в земле какое-то время — годы. Это не может быть ваш сын». Он говорил успокаивающе, ожидая, что она расслабится. Вместо этого она снова напряглась.

«Старый?» — повторила она. « Сколько лет?»

Он и этого не ожидал. Ник знал, что разглашать информацию кому-либо, кроме членов следственной группы, было категорически запрещено. Но как он мог вообще ничего ей не сказать? Он колебался, тщательно подбирая слова.

«Ну… мы пока не знаем. Но точно взрослый, понятно? Так что это не может быть…

—”

Но Ивонна уже не слушала. Она сжала лицо руками, съежилась, словно её ударили в живот, и снова издала пронзительный вопль отчаяния.

26

Бленкиншип, испытывая беспокойство, отвернулся от женщины на дальнем берегу и детектива, который ее утешал.

Поначалу он думал, что стал свидетелем эпизода из личной жизни детектива Уэстона, разыгрывающегося на очень публичной сцене. И да, он первый признался бы, что поначалу ему было забавно наблюдать, как тот пытается её удержать. Он бы предположил – учитывая предполагаемую репутацию Уэстона как крутого парня из полиции, приехавшего сюда, чтобы показать всем, как надо делать дела, – что тот знает, как обращаться с женщиной.

А потом один из полицейских, местный житель, мимоходом пробежал мимо, чтобы помочь. Только тогда Бленкиншип узнал, кто она на самом деле.

Мать мальчика, который был…

Отсутствующий .

Тот, кто …

Он пытался не обращать внимания на душераздирающие рыдания женщины и голос детектива, успокаивавшего её. Уэстон, похоже, не был одним из тех парней, которые не знали, что делать с чрезмерно эмоциональной женщиной.

Сам Бленкиншип всегда чувствовал себя немного растерянным. Его первым порывом было сказать им успокоиться и взять себя в руки. По его опыту, это не сработало.

Он и в лучшие времена не был эмоциональным человеком, никогда не плакал ни от радости, ни от горя. Когда люди, с которыми он работал, переживали какое-то важное событие – смерть близкого человека, рождение ребёнка – он обнаруживал, что ему в какой-то степени приходится брать пример с других в отношении соответствующего поведения. За исключением очевидных случаев, таких как дни рождения и Рождество, ему никогда не приходило в голову отправить открытку с пожеланием скорейшего выздоровления или выразить сочувствие. Единственная причина, по которой он чётко отметил в своём ежедневнике дату годовщины свадьбы с Сюзанной, заключалась в том, что он совершил ошибку, забыв о ней всего один раз…

Именно поэтому Бленкиншип в целом предпочитал придерживаться мельчайших деталей вещественных доказательств. Его способность сохранять хладнокровие и беспристрастность, независимо от обстоятельств, с которыми ему приходилось разбираться, была ценным качеством. Однажды, пытаясь собрать воедино оторванные конечности в особенно жуткой аварии на трассе М6, он услышал, как регулировщик дорожной обстановки назвал его хладнокровным мерзавцем. Он воспринял это как комплимент.

Так почему же теперь у него дрожали руки?

Он сжал кулаки, сделал глубокий вдох и на мгновение закрыл глаза.

Ты был осторожен. Ты был умен. Не теряй голову, и ты будешь... Ладно. Даже когда тело найдут – если его вообще найдут – ничего не поделаешь. свяжите его с вами.

«Все в порядке, Кристофер?»

Он открыл глаза и увидел, что доктор Онатаде смотрит на него с тревогой.

«Да, да, конечно, доктор. Я в порядке», — сказал он. «Можем ли мы продолжить?»

Но её взгляд скользнул мимо него, на противоположный берег, туда, где Уэстон присел рядом с женщиной, держа её руки в своих, и сосредоточил на ней своё внимание. Это было действительно довольно тошнотворно.

Бленкиншип открыл рот, но доктор Онатаде положила руку в перчатке ему на плечо. «Всё в порядке. Я понимаю», — тихо сказала она. «Не могу представить , что сейчас переживает эта бедная женщина».

«Нет», — сказал он и обнаружил, что его голос звучит странно хрипло. Он прочистил горло и добавил с большей уверенностью: «Нет, я тоже не могу…»

27

Грейс всегда замечала, что чем ближе она хотела подойти к человеку для откровенного фото, чем глубже он заглядывал в свои мысли, тем дальше ей нужно было от него отойти. Поэтому она встала подальше от рядов киосков, торгующих самыми яркими товарами, и прикрепила зум-объектив к своей цифровой камере Canon.