Мы поручили ФЛО просмотреть отснятый нашими ребятами материал о том, как люди добираются до Эпплби. Ей удалось опознать фургон Смита, прибывший туда сегодня утром. Сейчас он разбил лагерь на Фэйр-Хилл.

Стенографические записи Поллока чуть не заставили Ника спросить, кто такая Фло, прежде чем он понял, что инспектор имеет в виду офицера связи с ярмаркой. Вместо этого он спросил: «Когда вы говорите «караван», вы имеете в виду конный? Если да, то ему было бы сложно сбить Джордана с велосипеда».

«Да, но не исключено. К тому же, его домашний адрес — Шеффилд, и на его имя зарегистрировано несколько коммерческих автомобилей. Он легко мог перевезти всё на трейлере в какой-нибудь отдалённый район и оттуда добраться. В самом деле, какой лучший способ спрятать улики? Если , как я уже сказал, есть хоть какие-то улики, которые можно спрятать».

«Значит, мы его забираем, да?»

Поллок покачал головой почти с сожалением. «Пропавший ребёнок… В этом случае чувства, вероятно, накалятся. Сверху поступило распоряжение, что нам следует действовать очень осторожно. Значит, кто-то должен пойти и, так сказать, взять льва в берлогу. Поговорите с ним по душам и постарайтесь узнать, как его отпечатки оказались на велосипеде ребёнка, не устроив при этом кровавый бунт».

Ник вздохнул. «И ты позвал меня , потому что…?»

«Ага, парень», — улыбка Поллока превратилась в акулью ухмылку. «Ты тот счастливчик, которому посчастливилось согласиться на эту работу».

20

Бленкиншип снова припарковался, как можно дальше от любопытных глаз, и выключил двигатель. Руки, лежавшие на руле, дрожали.

Какого черта я мог забыть про видеорегистратор … ?

Конечно, он прекрасно знал, как. Он никогда не заморачивался с видеорегистратором для своей личной машины. Ну, если ты хоть немного прилично водишь и умеешь водить, то он тебе не нужен, верно? Хотя на прошлое Рождество он пытался уговорить Сюзанну установить видеорегистратор для её машины. Её внедорожник постоянно фиксировал новые сколы и вмятины на школьной парковке. Она винила учеников. Бленкиншип втайне считал, что виноваты скорее учителя. Некоторые из них были слишком сонными, чтобы выжить в реальном мире.

Он оглянулся, с горечью вспоминая, как тщательно он следил за тем, чтобы в мастерской камера не попадала ему в поле зрения во время вождения. На задней панели устройства постоянно работал дисплей, который его раздражал. Этот же был спрятан слева от зеркала заднего вида.

Он знал, что в своё время они объяснили ему основы работы системы, но, как он помнил, вся идея заключалась в том, что это устройство можно установить и забыть. Оно включалось и выключалось вместе с зажиганием, если только автомобиль не ударялся о что-то, когда он стоял на стоянке. Устройство можно было…

отключали и убирали в бардачок, если вы оказывались в действительно неблагоприятной ситуации, но в противном случае вы оставляли их в покое и... забывали о них.

Если только вы не попали в аварию.

Бленкиншип почувствовал, как на висках выступил пот. Он вытер лоб и сделал глубокий вдох.

Успокойся, приятель, и подумай на минутку …

Он знал, что в камере есть карта памяти, на которой хранится видеосигнал.

И что он работал по замкнутому циклу, перезаписывая старые кадры новыми. Но он не мог даже представить, как долго это может длиться.

И почти наверняка это произойдет на несколько недель, а не дней.

В этом случае…

Бленкиншип отстегнул ремень безопасности и так резко отбросил его в сторону, что металлический язычок звякнул о водительское стекло. Он проигнорировал это, наклонился и сорвал камеру с лобового стекла. Камера крепилась на присоске, которая отклеилась от стекла, оставив после себя грязный след, похожий на пятно от старой кофейной чашки.

Он бросил камеру на колени и принялся возиться с корпусом, пока часть его не откинулась, открывая карту памяти. Вытащив её большим пальцем, он оценил её ёмкость и произвёл приблизительный подсчёт.

Он был прав — эта штука могла хранить видео неделями . Каждая поездка была записана. Каждый раз, когда он парковался на двойной жёлтой линии, не будучи строго по делу. Каждый раз, когда он обгонял там, где, возможно, не следовало, или превышал скорость (ладно, полностью игнорировал их) или совершал любое другое мелкое нарушение правил дорожного движения.

Или любой другой крупный, если уж на то пошло.

Он вытащил карту памяти из слота. Ему нужно было заменить её и избавиться от старой, и чем скорее, тем лучше.

Бленкиншип вытащил свой мобильный телефон и ткнул большим пальцем в один из номеров быстрого набора, ожидая с едва сдерживаемым нетерпением, пока

Линия соединилась, и раздался звонок. Он зажал карту между большим и указательным пальцами, конец к концу, и поразился, как сильно ему пришлось сжать этот, казалось бы, хлипкий пластиковый корпус, чтобы он хотя бы прогнулся посередине, не говоря уже о том, чтобы сломался. Наверное, придётся бить по нему молотком.

«Доброе утро. Это криминалист Фрост. Как я могу…»

«Да ладно, Тай, неважно. Где ты сейчас?»

«Э-э, а это кто?»

«Это Бленкиншип, придурок. Как ты думаешь, кто это?»

«Ой, э-э, простите, босс. Это совсем на вас не похоже».

«Возможно. Где ты?»

«Э-э, в офисе, босс. Я просто работаю над…»

«У вас есть запасные карты памяти?»

"Зачем?"

«Неважно, зачем!» — пропищал Бленкиншип. «Неважно, что именно…»

«Эй, потише, босс, я не это имел в виду», — сумел вмешаться Фрост. «Я просто имел в виду, ну, знаешь, что там происходит, чтобы я мог проверить, что взял нужный сорт».

«Ой, почему ты сразу не сказал, а?» — проворчал Бленкиншип. «Это, э-э, для видеорегистратора. Мой… перестал работать».

«А, ну, они перешли с Mini SD на Micro SD в середине модельного года. Или, может быть…»

Бленкиншип издал громкий стон.

«Загляни ко мне в следующий раз, когда будешь проходить мимо, и я тебе его обменяю», — быстро предложил Фрост. «Всё равно проще».

Ну почему же ты, чёрт возьми, не сказал этого сразу? Но вслух он выдавил улыбку и сказал: «А, спасибо, Тай. Посиди спокойно. Я как раз сейчас здесь, как раз кстати. Буду через минуту».

И не прошло и минуты, как Бленкиншип вошёл в кабинет криминалистов, заставив Тая Фроста виновато вздрогнуть на стуле. Он был…

Он был скорее компьютерным гением, чем специалистом по местам преступлений, однако Бленкиншип был готов закрыть глаза на свою неопытность в этой области, учитывая его экспертные знания в области отслеживания цифровых улик.

Теперь он бросил быстрый взгляд на карточку, все еще зажатую между указательным и большим пальцами Бленкиншипа, и нырнул в ящик стола, вытаскивая крошечный прозрачный пластиковый футляр.

«Вот, босс. Это то, что вам нужно. Если дадите мне камеру, у меня есть зарядный провод. Я проверю, всё ли там отформатировано».

Бленкиншип передал камеру, но оставил у себя оригинальную карточку.

Не сводя глаз с Фроста, он небрежно подошел к столу Грейс Макколл, скользнув взглядом по сложенным там бумагам.

«Где Грейс сегодня утром?» — спросил он с невинным видом.

«А, в мастерской, кажется, — обрабатывала велосипед ребёнка. Она тебе сказала, что мы получили положительный результат по одному из отпечатков, которые ей удалось снять?»

— спросил Фрост. Не отрывая глаз от дела, он махнул рукой в сторону одного из лотков. — Они вернулись к одному из цыган, сюда на Конную ярмарку. Так что, случайность или нет, похоже, из-за этого будут проблемы.

Бленкиншип сделал глубокий вдох, чтобы скрыть адреналин, обрушившийся на него после первого заявления Фроста. Он потянулся за отчётом, на который указал Фрост. Руки снова дрожали, так что он неловко перебирал бумаги. Некоторые из них разлетелись веером по столу. Он быстро собрал их, радуясь, что собеседник был слишком увлечён своим делом, чтобы заметить это.

«Цыгане, да? Ну, тут ничего удивительного».

«Хм, парень по имени Вано Смит. У него есть некоторая прежняя форма, хотя и не такая, как сейчас».

«Ну что ж, большинство преступников, как правило, со временем становятся более жестокими».

Фрост, похоже, не был уверен. Он ещё мгновение смотрел на экран на задней панели камеры, затем выключил её и отсоединил от сети.

«Вот так, босс. Как новенький».

«Спасибо, Тай». Бленкиншип помедлил мгновение, затем соединил точки от Ника Уэстона к Грейс Макколл, от Грейс к Тай Фрост и обратно. «Я, э-э, понял, что ничего не работает, только потому, что этот чёртов южный детектив, Уэстон, заехал на парковку, как на гоночную трассу в Монако, и стукнул меня по передней части машины», — сказал он. «Но если он думает, что я возьму на себя вину за то, что он гоняет как сумасшедший, то он ещё подумает, а?»

«О, э-э, да, совершенно верно, босс».

Только когда Бленкиншип почти подошёл к главному входу, он понял, что старой карты памяти у него в руке больше нет. Он обернулся, прислушиваясь к биению собственного пульса в ушах.

Когда он вернулся в офис CSI, Фрост разговаривал по телефону.

Бленкиншип постоял немного, но было ясно, что разговор не затянется. Он прочистил горло и показал жестом, что ищет. Фрост лишь постучал носком ботинка по металлическому мусорному баку рядом со своим столом.

Бленкиншип замешкался ещё на секунду. Он понимал, что придаёт этому слишком большое значение. Вероятно, он уже это сделал.

Фрост нахмурился и поднял взгляд.

Бленкиншип показал зубы, намереваясь успокоить его, но не вполне преуспев в этом, затем помахал рукой и ушел.

Раз уж карта памяти была выброшена, какое это имело значение?

Тай Фрост всё ещё хмурился из-за странного поведения Бленкиншипа, когда наконец положил трубку минут через десять. Он нашёл старую карту памяти сразу после ухода главного криминалиста. Она лежала на углу стола Грейс, её корпус слегка сместился от издевательств Бленкиншипа.

Тай машинально бросил его в мусорное ведро. Оставлять где попало повреждённые устройства означало нарываться на неприятности.

Может быть, именно поэтому он хотел вернуть его?

Тай никогда не был ярым поклонником Криса Бленкиншипа, когда тот был просто ещё одним криминалистом. Теперь же этот здоровяк… ну, здоровяк, он нравился ему ещё меньше. Ник Уэстон же, напротив, прошлым летом рисковал ради Грейс, когда никому другому не хватало смелости.

Итак, если на этой карте памяти есть что-то, что могло бы доказать, что Ник не виноват в аварии, о которой упомянул Бленкиншип, то, возможно, ему стоило бы потратить немного времени на то, чтобы это выяснить.

Он наклонился и достал карту памяти, потратил немного времени, прижимая корпус к корпусу. Однако прежде чем он успел вставить её в картридер на столе, телефон снова зазвонил. Тай бросил карту в ящик стола, слушая звонок, и, придвинув к себе блокнот, записал подробности.

К тому времени, как разговор закончился, его мысли переключились на другие вещи.

Он рассеянно задвинул ящик стола и снова сосредоточился на работе.

21

БЫЛИ времена, когда Куини ненавидела Ярмарку так же сильно, как и любила ее.

О, она любила видеться со старыми друзьями — людьми, которые знали ее отца, даже с теми, кто все еще помнил ее мать, и говорила о них с теплотой.

Ей очень понравилось снова встретиться с хихикающими девочками, рядом с которыми она выросла, а теперь они стали женщинами с собственными детьми.

Ей нравилась традиция находиться среди своего народа, быть вместе в силе, собранной со всех уголков Европы и через Ирландское море, как народ Бартли. И видеть тысячи горгиосов , привлеченных этим зрелищем, – чтобы любоваться ими, а не выгонять.

Ей нравилось прогуливаться среди множества торговцев и любоваться блеском товаров, которые они приносили на продажу. Но больше всего ей нравилось видеть лошадей, которых приносили на продажу.

У её брата Вано всегда был особый подход к лошадям. Не было ни одного жеребёнка, которого он не смог бы укротить. И если он, несмотря на пот и борьбу, добивался того, чего сама Куини добивалась тихим словом и успокаивающим прикосновением, то никто не относился к нему за это снисходительно – как и к ней.

Но то, что она ненавидела в Ярмарке, она ненавидела в той мере, что это перечеркивало всё остальное. Она ненавидела то, что она делала с её мужчинами.

Каждый год она замечала это в отце, когда начиналось собрание. Его манеры становились всё жёстче. Из дочери, подруги и доверенного лица она превратилась в его служанку, низшее существо в его глазах.

Весь год она готовила ему еду, убирала повозку, стирала и чинила его одежду, как и одежду её брата, пока он не женился. И весь год Езекия, казалось, понимал, что это не просто её долг, но и удовольствие. Её выбор. Но пришло время, и всё изменилось.

Это стало всем, на что она была способна.

И теперь она видела то же самое в Бартли, который в целом был хорошим человеком, выросшим из того самоуверенного мальчишки, который подружился с ней и очаровал её. Когда-то она видела в нём друга. Возможность того, что он станет кем-то другим, казалась абсурдной. Да и как он мог это сделать, если её сердце уже занято?

Как все меняется.

Бартли был рядом, когда Куини нуждалась в нём больше всего. Он заступился за неё, заступился за неё. И когда он решил ухаживать за ней, она не решилась отказаться. Она приняла его как спасение.

Но с тех пор, как умер ее отец, он, похоже, решил перенять не только мантию старика, но и его манеры.

Он не обсуждал с ней идею о том, чтобы побороться за звание новой Шеры Ром . Не спросил её мнения и даже не возражает ли она против того, чтобы он бросил вызов её брату. К тому времени, как она узнала, жребий был брошен, и выступать против мужа было больше проблем, чем пользы.

Бартли был разносторонним человеком. Он был дельцом, способным срезать грань тоньше, чем ему было выгодно. Он любил выпивку больше, чем выпивка любила его. Он сражался и любил с одинаковым пылом, так что порой между ними почти не было разницы. Он был упрямым мулом, когда чувствовал себя правым. Он был сентиментальным дураком, когда понимал, что ошибся.