И, обдумывая это, он пытался понять – будь ситуация иной – настоял бы он на своём, не отступил бы. В конце концов, как её начальник, он имел право время от времени контролировать её работу. Что-то вроде постоянной аттестации, можно сказать.

Проблема была в том, что чем больше времени он проводил рядом с ней, тем больше у него возникало ощущение, что она что-то заподозрит.

Блин.

Он потер кулаком ноющую пустоту в грудине и выудил из кармана пару таблеток антацида.

«Тебе нужно держаться от неё подальше», — пробормотал он про себя. Но он понимал, что это не поможет ему следить за ходом расследования.

Потому что вскоре дело о пропаже человека перерастёт в дело о непредумышленном убийстве. Уже тогда он понимал, что обманывает себя. Как только он принял решение не сообщать о смерти мальчика, единственным выходом для этого было полномасштабное расследование убийства.

И ему было необходимо придерживаться этого принципа.

Его единственной надеждой было то, что внезапная волна преступности в Пенрите даст ему законный повод перевести Грейс на другую должность. Или что она может где-то ошибиться. Ладно, вероятность её ошибки была невелика, но ведь мужчина может мечтать, не так ли?

Последняя её шутка — насчёт чёрного пластикового следа. О, он точно знал, откуда он взялся, и она не смогла бы быть точнее, даже если бы сама была свидетельницей столкновения.

Как она это делает ?

Он завел двигатель и выехал задним ходом со своего парковочного места, все время обращая внимание на эти предательские царапины на переднем углу бампера.

То, что раньше казалось почти незначительным, теперь ощущалось так, будто было нарисовано светоотражающей краской и подсвечено неоновыми стрелками.

Ему нужно было срочно разобраться с повреждениями. Проблема была в том, что это была его служебная машина. Любой ремонт проходил через официальный автосервис. А если бы он обратился в какую-нибудь частную автомастерскую и сделал всё тайком… Что ж, это открыло путь к большему количеству потенциальных осложнений, чем он хотел бы предвидеть.

Он медленно направился к выезду, всё ещё погруженный в яростные мысли. Краем глаза он заметил, как другая машина въехала на узкий въезд к парковке. Мышцы правой ноги инстинктивно напряглись, чтобы перенести ногу с педали газа на педаль тормоза. И тут он осознал, какая прекрасная возможность ему представилась.

Подъезжающая машина двигалась не быстро.

Но, возможно, это просто происходит слишком быстро…

После этого он с трудом мог проанализировать стремительный ход своих мыслей. Он нажал на газ, и его машина рванулась вперёд, а передний угол въехал в щель между другими припаркованными машинами.

Водитель другой машины отреагировал мгновенно. Но этого оказалось недостаточно. Они столкнулись с глухим стуком.

Футбольная юность Бленкиншипа научила его, что лучшая форма защиты — это нападение. Он выключил двигатель и в мгновение ока выскочил из машины.

«Эй, почему бы тебе не посмотреть, куда ты, черт возьми, идешь?» — потребовал он.

Другой водитель отстегнул ремень безопасности и не спеша вышел. Бленкиншип снова почувствовал укол отчаяния, когда увидел, кто это был – тот самый хитрый детектив, переведённый из полиции, Ник Уэстон.

Тот самый Ник Уэстон, который, как он вспомнил, был особенно дружен с Грейс Макколл.

На самом деле, в какой-то момент, во время громкого дела о снайпере прошлым летом, поползли слухи, что они могут быть не просто коллегами. Что ж, раз Сибсон исчез, такая женщина всегда будет стараться поймать кого-нибудь другого, не правда ли?

Из всех этих чертовых людей …

Он скрыл свою внезапную неуверенность, уперев руки в бедра, выпятив подбородок и расправив плечи.

Уэстон посмотрел на него так, словно, как и Грейс, он тоже мог прочитать в позе другого человека гораздо больше, чем Бленкиншип был готов раскрыть.

«Я думал, ты меня заметил и остановился», — сказал Уэстон через мгновение, с лёгким раздражением в голосе. Машина была одной из тех супер-

Бленкиншип увидел Subaru Impreza, с их выпуклыми кузовами и большими колёсами, в девчачьем средне-синем цвете. Если бы это была его машина — а это могла быть только личная машина Уэстона, — Бленкиншип был бы в ярости. Уэстон же, скорее, смирился.

«И ты вел себя в этой штуке как идиот».

Уэстон не ответил на это. Он лишь приподнял бровь, прежде чем присесть и осмотреть повреждения. Бленкиншип обошел свою машину спереди, с облегчением увидев, что следы от второго удара стёрты. Передний угол бампера откололся от креплений, деформировался и раскололся. Стекло фары тоже треснуло.

Машина Уэстона выглядела ненамного лучше. У неё был какой-то нижний выступ под бампером — какой-то замысловатый граунд-эффект, который работал только на раллийном этапе или гоночной трассе. Позер.

Однако теперь аэродинамический эффект был невелик, поскольку он оторвался и почти полностью повис на земле под машиной. Бампер тоже получил серьёзные удары. Бленкиншип почувствовал, как улыбка пытается растянуться на его щеках, и с силой прикусил её, превратив в гримасу.

«Неловко с обеих сторон, а?» — сказал он, стараясь говорить небрежно. «Давайте просто спишем это на опыт и разберёмся в этом деле, ладно?»

«Возможно, нам следует взглянуть на видео, прежде чем принимать какие-либо решения на этот счет», — сказал Уэстон.

«Что ж, можете, если хотите», — Бленкиншип кивнул в сторону ближайшей камеры, установленной на углу здания, и решительно направил ее в сторону от них, — «но я думаю, вы обнаружите, что система видеонаблюдения охватывает только отмеченные отсеки.

Они склонны полагать, что обученные водители-полицейские смогут въезжать и выезжать отсюда без необходимости наблюдения».

Уэстон улыбнулся, натянутой улыбкой, в которой не было и тени юмора. «Я имел в виду не это видео». Он выпрямился, наклонился и постучал пальцем по лобовому стеклу, рядом с зеркалом заднего вида. Бленкиншип чуть не застонал.

Видеорегистратор.

Он скрыл своё смятение за поджатыми губами, медленно поворачиваясь, чтобы как следует рассмотреть углы обзора. Дороги Камбрии часто были извилистыми и переполнены туристами, как летом, так и зимой. Дорожно-транспортные происшествия были обычным делом, и смертельные случаи часто приводили к печальному результату. Бленкиншип был на его долю. Он был достаточно опытен, чтобы знать, что вид из машины Уэстона – или место установки его камеры было недостаточно хорошим, чтобы доказать что-либо окончательно.

«Я не так уж неопытен в изучении доказательств», — авторитетно заявил он, — «и я считаю, что к тому времени, как я вас увидел, было уже слишком поздно избегать столкновения».

«Прошу прощения, но ваше мнение не имеет большого значения».

«А ты как думаешь?» — ощетинился Бленкиншип. «Чтобы ты знал…»

Но Уэстон не дал ему договорить. Вместо этого он ткнул пальцем в лобовое стекло другой машины. Бленкиншип не был бы человеком, если бы не обернулся.

Его живот сжался, как будто он катался на американских горках.

«Возможно, вы не захотите верить моему видеорегистратору, — сказал Уэстон с явным раздражением в голосе. — Но я не думаю, что вы сможете игнорировать свой собственный».

19

НИК БЫСТРО ПОСТУЧАЛ В ДВЕРЬ КАБИНЕТА ДЕТЕКТИВА ПОЛЛОКА, ПОДОЖДАЛ, ЧТОБЫ РАЗДРАЖАЛСЯ

«Входи!» — и потянулся к ручке. Его инспектор оторвался от отчёта, который читал, когда Ник вошёл, заметил его хмурое выражение и замер, ручка застыла в воздухе.

«Чёрт возьми, парень. Кто нассал на твои чипсы?»

«Не спрашивай», — кисло ответил Ник. Он быстро передумал, вздохнул и криво улыбнулся. «Простите, сэр. Мистер Бленкиншип только что разогнался до максимальной скорости на парковке».

Поллок тоже шумно вздохнул, уже громче, и жестом пригласил Ника сесть. «О боже. Разве это не твой шикарный мотор?»

«Да, сэр».

«Она выживет?»

«Думаю, скорее лёгкая операция, чем интенсивная терапия». Улыбка Ника на этот раз была более искренней. «Заметьте, она сделала всё, что могла».

«Ну что ж, я полагаю, страховые компании со всем этим разберутся...

Хотя я не завидую тебе, ведь тебе придется спорить с криминалистом о том, кто виноват».

«Видеорегистратор», — коротко сказал Ник. «И хорошая работа…»

"Ой?"

Брайан Поллок слишком долго прослужил полицейским, чтобы не заметить горечь в его голосе, понял Ник. Он помолчал. Инспектор никогда не любил байки, которые рассказывали за пределами школы, но даже он не питал особого уважения к Бленкиншипу. Ник покачал головой, пожав плечами.

«Не знаю. Он как будто увидел, что я приближаюсь, замедлился, а потом снова ускорился. Может, у него нога поскользнулась, и ему стыдно признаться».

«Ага, парень. Есть два места, где ни один парень не посмеет признаться, что он не мировой класс. Одно — в спальне, а другое — за рулём автомобиля».

Они обменялись улыбками, которые напомнили Нику, почему он начал испытывать к своему начальнику не только уважение, но и немалую преданность. При первой встрече Поллок показался ему старомодным, тупым инструментом. Но чем дольше Ник работал под его началом, тем больше он ценил в нём удивительную тонкость. Не говоря уже о чувстве юмора, настолько сухом, что порой даже пресном.

«Вы хотели меня видеть, сэр?» — спросил Ник.

«Джордан Эллиот», — сказал Поллок, открывая папку и разворачивая её к столу лицом к Нику. Внутри была увеличенная фотография сына, которую им подарила Ивонна Эллиот. Портрет в полный рост, смущённый в школьной форме, с тёмными волосами, прилизанными ко лбу.

Глаза мальчика были встревожены, а улыбка только начала исчезать, что навело Ника на мысль, что фотограф заставил его задержаться на секунду дольше.

Грейс выжала бы из него максимум, подумал он вдруг. По его просьбе она сделала пару снимков Софи на свадьбе общего коллеги примерно месяц назад. Эти откровенные снимки получились гораздо лучше любых постановочных студийных портретов, которые они пытались сделать. Даже Лиза, пусть и неохотно, была впечатлена.

«Наша светлость подтвердила, что обнаруженная ею кровь принадлежит ребёнку. Повреждения велосипеда указывают на то, что он участвовал в дорожно-транспортном происшествии.

столкновение с транспортным средством, которое затем также переехало его».

«А мальчик?»

Поллок покачал головой. «По всей видимости, крови недостаточно, чтобы утверждать, что он всё ещё был на нём в тот момент. Или фрагментов костей или других тканей. Итак, насколько нам известно, Джордан Эллиот ранен — степень тяжести неизвестна, — но он жив. И мы продолжим работать над этим, пока не получим другую информацию».

«Его не было видно?»

«Ни капли. Наши патрульные обыскивают окрестности Уотер-Ята, где был брошен велосипед, и обходят дома по всей долине». Он тяжело откинулся на спинку стула, который скрипел под ним. Жена Поллока постоянно пыталась изменить его пищевые привычки, но его зависимость от печенья была неизлечима. «Какая досада, что мы не смогли найти место столкновения до того, как гроза смыла все оставшиеся улики, которые могли быть доступны».

«Если бы только родители сообщили о его пропаже раньше…»

Поллок фыркнул. «Если бы они только заметили его отсутствие раньше, ты хочешь сказать».

«Похоже, у нас не так уж много информации, сэр».

«Ну, я этого не говорил, парень».

Настала очередь Ника просто сказать: «О?»

Поллок схватил со своего рабочего стола еще одну папку и бросил ее в сторону Ника.

Открыв её, Ник увидел чьё-то лицо. На этот раз на него смотрел мужчина лет тридцати, темноглазый, темноволосый, с густыми бровями и загорелым то ли от генов, то ли от погоды лицом. Выражение его лица выражало усталое смирение, возможно, с оттенком неповиновения.

«Это не первый его арест», — инстинктивно ответил Ник.

Поллок на мгновение взглянул на него из-под кустистых бровей.

«Ты его знаешь?»

Он покачал головой. «Не думаю, сэр. Кто он?»

«Его зовут Вано Смит, он один из наших братьев-путешественников».

«Смит? Серьёзно?»

«Это не шутка. Судя по всему, это славное старинное цыганское имя. На самом деле, мистер Смит, так сказать, родственник королевской семьи».

Ник на мгновение поднял брови, а затем сказал: «Ах, да — Шера Рома, о котором вы вчера упомянули.

Да, нам будет не хватать старины Езекии. Он был неплохим парнем. Поддерживал порядок в доме, разбирался с нарушителями порядка, и если он и не положил конец некоторым мошенническим махинациям, которые каждый год проворачиваются в Эпплби, то, по крайней мере, заставил их не выносить на главную улицу и не привлекать к себе внимания.

Ник нахмурился. «С каких это пор нас интересуют только те преступления, которые происходят на наших глазах, сэр?»

«Не лезь в это, парень. Я ценю твоё рвение, но когда ты столько же лет будешь бороться с этим ежегодным вторжением, как я, тогда сможешь вынести своё суждение. А пока наша главная задача — поддерживать мир. По большей части это означает предотвращение любых конфликтов между местными жителями и приезжими, независимо от их происхождения, а не улаживание внутренних распрей. Понятно?»

«Да, сэр», — ответил Ник, но понял, что в его голосе всё ещё слышны нотки сомнения. «Как Вано Смит связан с пропавшим ребёнком?»

«Мы не знаем, и последнее, чего нам сейчас хочется, — это начинать обвинения и охоту на ведьм, понимаете?»

«Да, сэр».

Поллок ещё мгновение смотрел на него, словно проверяя его искренность, прежде чем продолжить: «Отпечатки пальцев, которые Смиту удалось найти, были найдены на велосипеде Джордана Эллиота».

«Так, может быть, это он его сбил?»

«Нет. И именно такого скачка мы пытаемся избежать. Всё, что мы знаем, это то, что в какой-то момент между тем, как молодой Джордан выехал на велосипеде,

и когда на следующее утро он оказался в контейнере, Вано Смит им занялся».

«Знаем ли мы, где находится Смит?»